Рекомендуем прочитать

Владимир Партолин

Тт

"С надеждой, что прочтет сие послание человек неравнодушный".

(Из первого послания кловуна Матея. Текстовый файл на винте моего компьютера появился не весть откуда, послужил материалом для настоящего повествования. Кловуном Матеем текст изложен был с сухой констатацией событий и фактов, на каком-то тарабарском русском; мной переработан, надеюсь, в литературно-художественное произведение. Вместе с тем, нетронуты некоторые понятия и термины — так, например, персональный компьютер Notebook оставлен называться "чемоданчиком". Я бы пригласил кловуна в соавторы, но связаться и предложить ему это у меня нет никакой возможности).

1

"Всеакианский чемпионат по гиревому состязанию" завершился. Наместник Кагора, а теперь и сенатор Соединенных Цивилизаций Акиана Отто Шмидт отправился на торжества в Президентский Дворец один: Хоку, кловун и его тренер, улизнул в гостиницу. Не любил он бестолковых, скучных раутов. Сбежал и по другой причине: в номер доставили чемоданчик с играми, развлечься с которыми можно только здесь на столичной планете Акиян, дома на Кагоре они будут недоступны, потому как место компьютеру Наместник по обыкновению определит подальше от глаз аборигенов — у себя в спальне.
Попросив портье сообщить ему о прибытии сенатора, — кловунские обязанности требовали встретить и препроводить господина до номера, — Хоку открыл крышку, включил питание и ждал загрузки. В нетерпении разминал пальцы, бегая ими по кнопкам клавиатуры.
Вдруг услышал: "Пароль принят, запомните ключ". Подумал бы, что показалось, если бы на экране дисплея не высветилась на секунду строчка:
3,035511377184е+16

Ссылка на песню на это стихотворение:
https://t.me/yurii_bereshenko/13

*****

По улицам ночным брожу,
Врастаю в сумрак городской,
И вдруг мне кажется: кружу,
Со снегом вместе, над Москвой.

А у окон во все глаза
Зрачки,
Как будто от бессонницы.
Вдруг лампочка
В окне зажглась
Слезою на щеке у улицы.
Фонарь иссох от одиночества,
Из жёлтых глаз роняет грусть.
Согнулся так,
Как будто хочется
Ему к груди шоссе
Прильнуть.

Фонарь! Фонарь!
Мой брат ночной,
Как мы порой
С тобою схожи.
Фонарь! Фонарь!
Как взгляд мне твой
Понятен,
грустью замороженный.
Лечу,
Как птица,
В снежной стае.
Москва!
Вот так бы жизнь прожить,
И в срок
Снежинкою растаять,
И стать слезой
Твоей души.

Автор: Аксёненко Сергей Иванович

Бес Мариан
или
невыполненное задание

У Сатаны
Нет вины.

1. Загадочные пришельцы

Я мирно сижу в тюрьме и никого не трогаю.
Вдруг моя камера начала наполняться людьми.

Моя камера… Вчера меня пересадили сюда из другой камеры. Пришел конвоир и сказал:
— Чижиков! С вещами – на выход!
Я взял свой чёрный матрац, завернул в него синюю подушку (так здесь положено), взял чёрный шелестящий полиэтиленовый пакет с пожитками (бельё, мыло, бритва, зубная щётка) и пошёл.
Коридоры были перегорожены чёрными железными решётками, возле каждой из них два часовых – с обеих сторон. Решётки – это, по сути – двери, только такие, за которыми не спрячешься. Мы останавливались возле каждой и ждали пока её откроют. Шли долго.
Вдруг мой конвоир сказал:
— Вещи нА пол! Руки зА спину! Вперёд!
Метров через двадцать новая команда:
— Стоять! Направо! Пошёл!
Мы подошли к массивной двери с маленьким зарешёченным окошком. Возле двери стоял часовой. Дверь открыли, и я оказался здесь. Сам.
Моя новая камера не похожа на одиночную, потому что очень большая. Гораздо больше той, из которой меня привели. Хотя та была рассчитана на двадцать мест (а сидело в ней нас больше сотни). В той камере возле двух стен – справа и слева от входа – стояли привинченные к полу двухъярусные нары. Каждое такое сооружение теоретически рассчитано на десять спальных мест. Хотя нары смело можно назвать трёхъярусными, потому что на полу под ними тоже спали люди. Спали они и в коридорчике, который образовался между нарами. Коридорчик заканчивался стенкой с маленьким решётчатым окном. Оно было под самым потолком. Стёкла за решётками грязные.

КЛЮШКА В ТИРЕ
Конец апреля выдался расчудесным. Кремово-солнечным, дымчато-палевым и нежно-зелёным. Вторая половина дня в разгаре. Солнечно. Сквер сияет первозданной чистотой. Весь скопившийся за зиму мусор убран, газоны словно причёсаны, асфальтовые дорожки чисто выметены, только что не вымыты, кусты боярышника подстрижены как под линейку.
Самая завораживающе праздничная часть сквера  прозрачно-светозарная аллея, окаймлённая стройными, как на подбор одного роста, лиственницами. Эта аллея пересекалась с другой, старой аллеей, обсаженной мощными тенистыми липами. По ровным, без бугров и выбоин, лужайкам живописно раскинулись молоденькие рябины, клёны, тополя, изрядно вымахавшие березы
За маленькой детской площадкой вокруг новенького здания тира толпились люди. Происходила торжественная акция его открытия. Своего рода праздник. Гуляющий народ стекался помаленьку туда, к тиру. Играла музыка. Говор, смех. В общем, весна.
Эти двое тоже обратили своё внимание на толпу и смех. Они пересекали сквер по старой липовой аллее - молодая худенькая, невысокая стройная женщина и долговязый подросток с коробкой торта в руках. Она одета изящно - приковывает взгляд, - но как-то, то ли старомодно, словно из другого времени или другой жизни, то ли ещё как! На ней чёрное летнее пальто, короткое, прямое и узкое, с воротником стойкой и прямыми плечами. Из-под пальто струится тёмно-серая с серебристым отливом юбка, фалдящая по стройным ножкам, обутым в изящные, но не первой молодости туфельки на невысоких каблучках. На голове плотно облегающая - по тугости, прямо как резиновая купальная!

Прочитать и обдумать можно здесь
https://samlib.ru/n/nikolaew_s_a/zhiwemnaplanetedurakowiidi
Анонс.
Дурак - это просто не совсем умный, но вполне безобидный человек.
А идиот - это тот, кто своими поступками активно приносит вред окружающим. Упорствуя в своих заблуждениях. Не слушая ни кого. Делая все наперекор. Не считаясь, ни с кем и ни с чем.
Естественно, возникает вопрос: Откуда берутся дураки и идиоты???
Как не печально, но это продукты “современного образования”.
Но люди от рождения все разные. (Об этом скоро будет ролик).
Поэтому степень оболванивания у всех разная.
Как это проявляется??? О, это двумя словами не скажешь, а самое главное Ваша голова Вам в этом никогда не признается, что Вы дурак или идиот и будет хитрить. Например, мне это не нужно или мне это не интересно, или мне это не нравится, или я гуманитарий и так далее. Почему не нужно, почему не нравится, почему гуманитарий???????
А вот почему. Науки можно разделить на гуманитарные и естествознание, в основе которой фундаментальная физика.
В гуманитарных науках думать в основном не надо, надо только запоминать. История, литература, география. Например, география. Волга впадает в Каспийское море. Нужно только запоминать.
А фундаментальная физика наука точная, там надо думать.
Поэтому и ответ, я гуманитарий (в смысле думать не могу, могу только запоминать). Людей слабо зомбированных, которые могут разобраться в основах фундаментальной физики, очень мало – единицы. Большинству ничего не надо.
Речь пойдёт только о фундаментальной физике.

Рассмотрим, насколько ошибочна и запутана фундаментальная физика.

Капиталист

Часть первая
Начало

1.
Ну, вот и все, он это сделал, он защитил диссертацию, и теперь он кандидат наук. Пять лет напряженного труда завершились триумфом, это редкий случай, когда слушатели провожают претендента аплодисментами. Да он и сам знает, что заслужил, у него действительно во многом новаторская работа. Точнее, идеи в целом не новы, но их интерпретация уже вызвала немалый интерес в научных кругах. Из Америки, Японии, Германии, даже из Австралии приходили отклики. Отец бы им гордился, как жаль, что он не дожил до этого события. Слава богу, жива мать. Надо будет ей позвонить, обрадовать. Она сильно волнуется. Даже побоялась присутствовать на защите. Сказала, что ей так спокойней. Ну, ничего, сейчас все ее волнения завершатся.
Туров двинулся на кафедру, к телефону, но удалось сделать всего несколько шагов, как он оказался в крепких объятиях Саватюгина.
- Поздравляю, Олег, ты молодчина. Я был уверен в тебе. Ты тут самый лучший.
Туров знал, что эти произнесенные им последние слова были любимой присказкой Саватюгина, которую он произносил в редких, но самых торжественных или ответственных случаях.
- Ерунда, ты не хуже. Ты тоже хорошо защитился.
Саватюгин посмотрел на друга, но ничего не сказал. Внезапно он приблизил свои губы к его уху.
- Ты готов продолжить наш недавний разговор? – почти шепотом спросил он.
- Всегда готов! – засмеялся Туров.
- Я серьезно.
- И я серьезно.
- Значит, поговорим.
- Да.
Принимая поздравления, Туров двинулся дальше. Он вошел на кафедру, закрыл дверь и вздохнул. Наконец-то он хотя бы несколько минут может побыть один.

ПЛАНЕТА ОТШЕЛЬНИКОВ.

Всем, кто одинок.

.
-Уважаемые пассажиры, наш звездолёт совершит кратковременную посадку на планету Игбая, - мягко прозвучал бархатистый голос информатора.
-Игбая, Иг-бая-бая-бая, - кто-то рядом сидящий иронично переигрывал непривычное название. Да, оно и в самом деле какое-то странное. Одно бесспорно – на этой планете можно жить. Обычно мирам, имеющим атмосферу, дают какое-нибудь звучное, красивое имя. Это необитаемым, мёртвым присваивают лишь номер, что-нибудь типа прямо таки убийственного ПЦ Цж – 339179331….
Игбая. Что это значит? На какие-то доли секунды Лита задумалась, но вскоре её мысли, захваченные популярной мелодией, вновь поплыли куда-то в страну нереального счастья. Что для неё значит какая-то там планета, даже с таким загадочным названием? Это всего лишь миг в её жизни, который она вынуждена пережить, и затем так же благополучно забыть.
Этот полёт для неё, как ни банально звучит, всего лишь вынужденная обязанность. Так уж сложилась жизнь. Проводить три недели в году на борту какого-нибудь попутного звездолёта - запрограммированная необходимость.
Лита Тинен работает в компании “Туран”, занимающейся добычей радиоактивных изотопов по всему рукаву Галактики. В её служебные обязанности входит раз в год облетать прииски, разбросанные по разным мирам, и собрать документацию.

Евгений Добрушин

«Позвони мне, позвони!..»

Как всегда, в шесть вечера, Аркаша вышел из дому, держа под мышкой кусок картонной коробки. Картонка предназначалась для изоляции его худощавой задницы от холодного железа скамейки в парке за столиком, где они по вечерам играли в домино. Аркаша был уже не молод. Скоро ему должно стукнуть 85…
Дедок пересек аллею и вышел к месту их встречи. Все были уже в сборе: Сережа, Алекс и Витек. В Израиле всех называют по имени: «Здесь нет отечества, и отчеств тоже нет…» Впрочем, эта страна давно уже стала для него настоящей Родиной. Такой, какой она ДОЛЖНА быть: доброй, щедрой и заботливой. Город своего детства – Ленинград – Аркаша давно видел уже только во сне. И каждый раз, просыпаясь, думал: «Какое счастье, что я в Израиле, а не там!»
Сегодня он тоже прекрасно выспался – дрых, аж, до трех часов дня.
- А вот и он! – воскликнул Витек, завидев приятеля издали.
- Шалом лэ кулам! – произнес Аркадий дежурное приветствие, что, в переводе с иврита, означало: «Мир всем!»
- И тебе шалом! – отозвался Сергей, размешивая косточки домино.
- Сегодня опять хамсин… - Алекс промокнул пот на лбу бумажной салфеткой.
- Жар костей не ломит!
Аркадий положил картонку на уже успевший остыть в тени деревьев металл скамейки и важно расселся за столом.
- Слышал новость? - появились в продаже квантовые мобильники! – Виктор, как всегда, был в курсе всех новинок.
- А это что еще за хрень? – спросил Аркадий.
- О! Это клевая вещь! – Саша многозначительно ткнул пальцем в небо.

Опубликован в небольшом сокращении в августовском номере (№8) литературного журнала «Сибирские огни» http://xn--90aefkbacm4aisie.xn--p1ai/content/kniga-kak-put- Это сокращенный вариант второй части моих «Сказов про бизнес» (рассказы сибирского предпринимателя).

Предисловие

Может быть, кто-то скажет, что в 54 года садиться за мемуары — рановато. Но окиньте взглядом прошедшие три десятилетия — сколько за них сменилось исторических эпох? Четверть века назад бизнес, как социальное явление, был внове, свободных ниш хватало, лидеры еще не обозначились, а небольшие обороты позволяли довольно легко перескакивать из «темы» в «тему». Характерный типаж предпринимателя девяностых сейчас уже в диковинку. Тогда в стране стартовал процесс массовой «селекции» в предпринимательской среде, ведь подались в бизнес миллионы.
Большую часть жизни я был уверен, что «занимаются бизнесом» только в «нехороших» капиталистических странах. Как и все советские люди, я не сомневался: жизнь, распланированная на многие годы вперед – это великое социальное благо, главное достижение социализма. Школа – ВУЗ – НИИ – научная карьера – тема – диссертация – степень… Однако их величествам Истории и Судьбе было угодно столкнуть меня в мутное море рыночной стихии, да еще на изломе эпох, в начале знаменитых «лихих девяностых». Признаюсь, даже начав предпринимать, сам долго не мог честно ответить себе: бизнес это «плохо» или «хорошо»?
На момент прихода в нашу страну эпохи Рынка, я еще полноценно трудился в науке, связывая с ней, родимой, свое будущее. Рынком грезили, его идеализировали, считая панацеей от всех бед в экономике.

Взаимоблизость церкви с армией
ведь улучшает что-то в карме ей?

Бежали из ЗемМарии мы на паруснике, на судне нас прятали в вагоне-ресторане. На гарнизонной гауптвахте в Твердыне мест хватило только двум из трёх взводов роты, комиссару, офицерам и старшине. Запросили места на гауптвахтах Форта и Рабата, но тамошние начальники отказали. Поэтому комроты, каптенармуса, сержантов и рядовых 3-тьего взвода, разведотделение и отделение оруженосцев поместили в эту старинную, доставленную когда-то на материк, где железными дорогами и не пахло, «коробку». Сохранился вагон почти в первозданном виде фешенебельного ресторана на колёсах, разве что панели красного дерева по стенам со всей декоративной мишурой заменили листами из гофрированного пластика, да окна без стёкол заделали досками и парусиной. Вагон не запирали и не охраняли. Сбежишь, в Твердыне не спрятаться, и за пределы купола-ПпТ, из-под «миски», не выбраться, да и куда в Антарктиде по снегу в мороз и пургу податься.
По нужде ходили в тамбуры, где оба туалета работали справно, была холодная и горячая вода, полотенца раз от разу менялись.
Кормили приносным в бачках, хотя вагон-ресторан до нашего заселения был столовой для рабочих «атомной теплицы», здесь оставалась кухонная утварь и посуда, да и у нас в арест армейский полевой набор для приёма пищи не изъяли. В раздаточной на полках преобладали глиняные жбаны и жбанки, из которых полеводы пили пиво, но бригада накануне нашего сюда определения проиграла в трудовом соцсоревновании — не выполнила план — потому лишилась напитка и столовой комфортабельной. Нам жбаны и жбанки ни к чему — ели из солдатских котелков, пили из кружек.

Сколько я ни сталкивался с излюбленным очень многими авторами и просто рассказчиками словечком "вдруг", но никогда не вкладывал в его понимание столь, ну скажем, чистого значения. По моему мнению, всегда это самое "вдруг" как-то обусловливалось. То есть, причины, пусть подспудные, не осознанные, но обязательно были. В самый критический момент выплывало "вдруг"... и так далее. Понятно? Так я считал до четырнадцати лет. А в один прекрасный вечер, пребывая в вышеозначенном прекрасном возрасте, для окружающих почему-то малоприятном, я и познакомился с понятием "вдруг" чистейшей воды.
Я вдруг узнал, что у меня два папы! И об этом никто не знает! Кроме самих пап, конечно. Скажете, это не редкость, что два папы - один родной, другой неродной, и что об этом никто не знает. Но в моём случае об этом не знает даже мама! И не потому, что я взял и придумал этого второго папу в противовес наличному, или мне, допустим, по душе кто-то другой, конкретный, кого бы я хотел назвать своим папой. Нет, совсем нет - я люблю своего папу.
Они, мои папы, оба здесь, дома (т.е. в семье), всегда вместе, оба из-за этого недовольны своей жизнью, хотя это слишком мягко сказано - они страстно ненавидят свою жизнь и не менее страстно ненавидят друг друга. Сами понимаете, хочешь, не хочешь, а приходится всегда быть вместе; и висит над душой одного вечно подглядывающий кто-то, а для другого жизнь ограничена хуже, чем тюремной камерой. Оба они упорно трудятся, стараясь разорвать порочный круг своего существования, и оба панически боятся, как бы мама не узнала об их дуалистическом существовании.

Та же самая ситуация, что и со стихотворением Город ( Осколки). Не получается при переносе на страницу для читателей сохранить авторское расположение текста. Четверостишия должны идти в шахматном порядке.

Ссылка на песню на эти стихи:

https://t.me/yurii_bereshenko/9
https://t.me/yurii_bereshenko/11 (2 версия)

***
Киоск газетный запер ставни,
Асфальт темнее стал и жёстче,
В витринах замерла усталость
В предчувствии прихода ночи.

Тенями лица переполоты
Цветных и призрачных прохожих,
И рынок на ладони города,
На пачку сигарет похожий.

Фонарь трёхглавый, словно грабли,
Мешает землю с небесами,
Забор, составленный из дабл-ю,
Как будто крепит их скобами.

То расширяясь, то сгущаясь,
В нас забивают звёзды сваи,
Прошиты едкими лучами
Все зданья, люди и трамваи.

А ночь идёт шагами плавными,
Жизнь до утра беря в займы,
И превращает мелочь в главное,
И, кажется, случайны мы.

Меня зовут Виктор Иванов. Я – русский. И этим горжусь. Потому что я принадлежу к избранному народу, народу-богоносцу и победителю. Это не три разных народа, как вы могли бы подумать, а один в трех ипостасях. Мое имя Виктор переводится с латинского (как и положено чисто русскому имени), как Победитель. Потому что я принадлежу к народу-победителю. Ведь, мы всегда побеждали – сначала мамонтов, потом все остальные народы, которые от нас произошли. Почему мы воевали с другими народами? Так ведь они все нацисты! А мы – главные борцы с нацизмом на планете Земля.
Наши, русские цари были всегда очень сильные и мудрые – поэтому мы захватили шестую часть суши, а скоро захватим и остальные пять шестых. А тактика нашего военного искусства очень простая: мы забрасываем противника своими трупами до тех пор, пока он не теряет способность к сопротивлению. А наши бабы потом рожают еще. Наши бабы, вообще, очень плодовиты. Почти, как свиньи. Правда, за последнее время они рожать стали намного меньше. Но это не беда! Вот, разобьем очередного нациста, и повысим рождаемость!
Надо сказать, что русский человек очень любит жизнь. Поэтому он ее в грош не ставит: «Натура – дура, судьба – индейка, а жизнь – копейка!» Так писал наш классик.
Я тоже очень люблю жизнь. Поэтому я пошел на войну. Ну, на самом деле – это не война, а спецоперация. Это когда бомбят города и села противника и убивают нацистов: мужчин, женщин, стариков и детей. Кстати, это еще не все, что делают на спецоперации: там еще и конфискуют имущество нацистов, и насилуют самих нацистов: мужчин, женщин, стариков и детей. Это тоже входит в обязательную программу борьбы с нацизмом.

1.
Спектакль завершился, раздались аплодисменты. Их было немного, и они быстро утихли. Мы, артисты, даже не успели по-настоящему повторно выйти на поклон. Только показались на сцене, и сразу ушли уже при замолкнувшем зале.
Меня это не слишком удивило, хотя до последнего ждала, что соберется полный зал. Но этого не произошло, зрителей набралось едва его половина. А ведь это была широко разрекламированная премьера, и коллектив театра, включая меня, надеялся, что она соберет, если не аншлаг, то хотя бы близко к нему.
Но наши надежды не оправдались. Минут за пятнадцать до начала спектакля я вышла из своей гримерной и осторожно, чтобы меня никто не заметил, посмотрела в зал. Зрителей было совсем не густо, и хотя в проходах то и дело появлялись новые люди, становилось понятно, что их число соберется гораздо меньше, чем мы планировали.
Мне стало грустно и чтобы не усугублять это чувство, я поспешно ретировалась назад в гримерную. Да и надо было завершить подготовку к выходу на сцену в независимости от того, насколько будет заполнен зал. Даже если придет один зритель, все равно нужно быть на высоте, играть так, как будто нет ни одного свободного места. Эту мысль в течение всей учебы мне внушал мой театральный учитель, и я запомнила ее на всю жизнь. И всегда старалась следовать этому наставлению, хотя, признаюсь, иногда это бывает сделать не просто. Были моменты, особенно в последнее время, когда хотелось отменить спектакль. Разумеется, в реальности ничего такого не происходило, но ведь если чувство появилось внутри тебя, оно никуда не денется, будет возникать снова и снова.

БРОГ.

-Атака мохнатых отбита, - радостно доложил капитан батальона охраны Грин Денев. Высокий черноволосый красавец, с крутой саженью в плечах.
-Молодцы, ребята, - одобрил полковник Стил, выглядывая из-за горы документов, оккупировавших рабочий стол.
У Анри Стила квадратное лицо профессионального военного. Строгий рот с полными губами. Седые волосы коротко острижены по армейскому образцу. Одет всегда в серый китель, выгодно подчёркивающий рельефное мускулистое тело.
Услышав радостное известие, Стил откинулся на спинку кресла, и благосклонно посмотрел на капитана.
-Но есть кое-что ещё, - многозначительно продолжил Денев. Капитан буквально искрился энергией. – Вы не поверите. Мы взяли в плен вожака мохнатых. Он здесь, в коридоре. Хотите взглянуть?
-Хм, - выдохнул Стил. - Вот уж не ожидал. Поздравляю, капитан! Да вы сегодня действительно молодцы. Впервые такая удача. А на вожака мохнатых стоит взглянуть. Пойдём к нему.
Полковник молодцевато подскочил и бодро направился к двери. Ему за сорок, но мог дать фору двадцатилетнему в любом виде спорта. У Анри натура холерика, огромное честолюбие и тяга к совершенству. Но в то же время это приятный в общении человек. Стила любят и уважают в коллективе, что для командира такого ранга огромная заслуга.
Если возникали дрязги на любом уровне, за советом шли к нему. Есть у Стила некая жилка, врождённая интуиция, помогавшая одолевать житейские невзгоды и подсказывающая верные решения.
Приблизившись к Деневу, Стил пожал ему руку, тем самым ещё раз поздравив с одержанной победой, и они покинули кабинет.

Прочитать с формулами и рисунками можно здесь
https://samlib.ru/n/nikolaew_s_a/chemzanimaetsjarossijskaja

АНОНС. Вся фундаментальная физика в ошибках. Все ошибки специально туда засунутые, начиная с 1905 года.
Речь пойдёт только о фундаментальной физике.
Теперь интересный вопрос???
Что такое слово ошибка??? Значение слова ошибка???
Из энциклопедий.
Ошибка – это непреднамеренное действие, совершённое без намерения привести к негативным результатам, часто из-за недостатка знаний, неправильного представления или недосмотра.
Как видите слово ошибка – это непреднамеренное действие.
А, если действие преднамеренное, как в нашем случае, тогда как его называть?????
Из энциклопедий.
Тогда это будет юридически называться мошенничеством (преступлением).
Итак, в нашем случае это мошенничество или ошибки???
Для того, чтобы доказать, что это мошенничество, мною написана книга “Эволюционный круговорот материи во Вселенной” 2019 г уже 9 издания.
В этой книге написано кто, где, когда и зачем производил мошеннические действия над законами и закономерностями фундаментальной физики.

Давайте разберёмся в этом.
Существующая сейчас, так называемая “Стандартная теория”, фальшивая и не даёт ответов на многочисленные вопросы, стоящие перед физикой. Объяснения процессов, основанные на силе и кинетической энергии, носят нематериальный характер и являются, по сути, выдумками и фантазиями.
В теории “Большого Взрыва” специально допущена ошибка. Суть ошибки – Вселенная не “расширяется”, а фотон – материальная частица, имеющая массу.

СОЛНЦЕ ВОСХОДИТ НАД РЕЧКОЙ ХУАНХЭ...
(к столетию Октябрьской революции)

Начало «экваторного» третьего курса, пришедшееся на осень 1981 года, запомнилось появлением на биофаке Казанского университета первых иностранных студентов. Трое из ГДР – Нильс Дебус и две девчонки Аннет и Бетина, двое из КНДР – Чонг Киль Ун и Ли Кым Хэк.
Факультетский комитет комсомола поручил мне проинтервьюировать их для стенгазеты «Бигль». Сперва я направился к немкам, однако их в комнате общежития не оказалось. Зашел к Нильсу. Он, угостив чаем, заверил, что я могу не беспокоиться, и завтра ровно в 12-00 нужный материал будет в комитете комсомола. Мы немножко поболтали о том, о сём, и я, уходя, спросил его:
– Ну, как тебе вообще здесь?
Нильс немного сморщил лоб и, кашлянув, дипломатично ответил:
– Думаю, я ещё привыкну, освоюсь.
Забегая вперед, скажу: он, со временем, не только полностью освоился, но и почти натурализовался, увлекшись самодеятельной авторской песней, спортивным туризмом и побывав, благодаря этому, во многих местах нашей страны. Нильс научился не зацикливаться на внешней окружающей картинке, философски отсекая негатив, нередко выплывающий в различных ситуациях. Научился ставить духовное выше материального, читать между строк, видеть «за кадром» и отрешаться от официальной трескотни. Сумел прочувствовать и оценить глубину души и искренность наших людей. Добавить к этому радость юношеских взаимоотношений, дух студенческого братства, особенно зримо проявляемого в общежитиях. Всегда нравилось, когда Дебус при встрече широко улыбался, приветствовал «ловлей краба» и своим фирменным «Питег, здогово!

Спрошу в ответ на ваш вопрос "Ну, чё те?":
— А вы — уже на воинском учёте?

Студент-практикант архива, вышел срок хранения, не дал ходу утилизации

Часть первая
Ожидая к подъезду машину, Василий Иванович Паранин курит у окна. Мужчина он статный, с виду пожилой — лет эдак под семьдесят. С густо пробившейся сединой в без того светлых, белых даже, волосах и бороде. На лицо — кожа светлая, если не сказать бледная, в морщинах мелких частых — примечателен двумя щёточками бровей, занимавших только ровно половину надбровной дуги у переносицы, полностью белёсые. Человеком-альбиносом он не был, выработка организмом меламина в норме, но в школьные годы за свою яркую белобрысость получил прозвище Альби, так прозывали, и в армии, и в вузе, звали родственники, коллеги на работе. На этой почве, в отрочестве уже, развилась фобия: не загорал, не снимал чёрных очков, носил однотонные свободного кроя блузы навыпуск — с «полными» рукавами даже в летнюю жару. Не снимал (волосы, густые, прямые, зачёсаны за уши, ниспадают до плеч) кепок и шляп, а последние десяток лет не расставался с беретом, явно из былого синего «вэдэвэшного» перекрашенного в цвет чёрный. Уже этот только нетривиальный облик — берет, да блуза с синего цвета бантом на груди, который поцеплял нечасто, но непременно за работой у мольберта — выдавали в нём человека, связанного с художественным творчеством. И на самом деле Паранин слыл известным и востребованным реставратором церковных стеновых росписей, мозаик. С признанием в профессии больше не жаловал прозвище Альби, всем запрещал, кроме коллег-сверстников.

Ссылка на песню на эти стихи:
https://t.me/yurii_bereshenko/19

***

Я на улицу вышел
Смотреть как столбы,
Ночь кладёт на асфальт
И затем
Заставляет двоиться.
У случайных прохожих
Были выбиты лбы
И тенями
Разъедены лица.

Ни себя ни прохожих
Мне было не жаль.
Безразличный к тому,
Что прошло и что будет,
Я бродил и бродил.
Миллионами жал
Звёзды злобу бросали людям.

Кто- то сыпал снежинки.
Косой их полёт
Выводил из души отчаянье.
И любая из них
Мне была НЛО,
Только в тысячу раз случайнее.

И корабль плывет

1.
- Какая красота! Ты разве видел что-нибудь подобное. Это же самый настоящий рай. Эдем. Только ради того, чтобы увидеть все это, стоило приехать сюда. Ну, скажи, Андрей разве я не прав? Поддержите меня, Ольга Анатольевна. - Суздальцев вытянул руку вперед, в сторону моря, которое сверкало всеми существующими в природе красками.
Ольга Анатольевна не без тревоги взглянула на мужа. Тот не то что ни разделял восторга Суздальцева, но был чересчур задумчивым. Правильно ли они поступили, что оказались здесь. Хотя продюсер прав, красота тут такая, что не верится собственным глазам. Но ведь это далеко не все, есть много других обстоятельств, которые могут оказаться важней.
Суздальцев сощурился и чертыхнулся про себя. Он знал Шаронова много лет, когда-то они были даже почти друзьями. По крайней мере, приятелями уж точно. Пока он не свихнулся или, как выражался сам Андрей, пошел своим путем. Вот и пришел в нищету. Но это нисколько не изменило его; теперь, когда ему предлагают такие бабки, он ведет себя так, словно ему всовывают ненужный товар. И самое чудное, что баба его ведет себя не лучше, тоже кривит губы. Будь его воля, с удовольствием бы отправил эту парочку первым же самолетом в их однокомнатную конуренку в Москву. Но приходится терпеть, такой шанс выпадает раз в жизни. И то далеко не у каждого. И как он должен себя вести с ними, тоскливо подумал Суздальцев.
- Между прочим, без денег и красоты бы не было, - продолжил Суздальцев. - Чтобы увидеть все это, надо выложить приличную сумму только на один перелет. Да и вообще, что можно сделать без них.

НОВОЕ ПРОШЛОЕ

Старый Мендель не верил в вещие сны. Но кто ему мешал проверить их?
Ровно в восемь часов утра он стоял на холме в апельсиновой роще, напротив водонапорной башни. Когда электронные часы на его руке пискнули, отмечая точное время, он вдруг почувствовал, что на него кто-то смотрит. Резко обернулся. Позади него стоял... он сам! Вернее, его точная копия.
– Здравствуй, Мендель! – сказал двойник.
– Здравствуй...те, – ответил тот.
– Меня зовут Родот. Я с Сигмы. Я принял облик твоего двойника для облегчения контакта.
– Оч-чень хорошо, – заикаясь, сказал старик.
– Мы проводим эксперимент, и ты выбран в качестве проводника между мирами.
– Спасибо за доверие. А почему именно я?
– Твоя судьба для этого максимально подходит.
– А что такого особенного в моей судьбе? – удивился Мендель.
– Нереализованные мечты детства, – спокойно ответил пришелец.
– Да? И что с того?
– А то, что, если хочешь, мы дадим тебе вторую попытку.
– Как это?
– Ты отправишься на девяносто четыре года назад и снова станешь десятилетним мальчиком. При этом ты сохранишь весь свой теперешний опыт и знания. Ты сможешь заново переиграть все свое прошлое.
– А как я буду выглядеть?
– Ты подберешь себе тот облик, который тебе больше понравится.
– А куда денется мое теперешнее тело?
– Оно умрет.
– А как же мои дети, внуки, правнуки и праправнуки?
– Решат, что ты скончался от сердечного приступа. Ты ведь глубокий старик, Мендель.
– Ну, что ж... Прожить еще одну жизнь? Грех отказываться от такого подарка судьбы.
– Так ты согласен?
– Согласен, – выдохнул старик.

Девушка в окне

В окне освещённом, в доме напротив –
Увидел раздетую женщину,
Взгляд бросил случайно, без всякой охоты –
Курил у окна я вечером.

Она промелькнула упругостью жёлтой,
Волос чернотой распущенной,
Ещё раз прошлась грациозной походкой,
Взглянула в окно задумчиво.

Прошло полминуты, потом погас свет –
И я темноту разглядывал –
Увидел я новое? – Вроде бы нет...
Стоял, думал, дым проглатывал...

Она из окна, как Венера смотрится,
В ней что-то такое есть!
И нежность, и хрупкость, фигура стройная –
Но как неохота к ней.

Ведь женщину издали часто придумаешь,
Не видишь её вблизи –
Приблизишься, глянешь – не то, что ты думаешь,
И вот – идеал в грязи.

Не спорю – бывают и в жизни богини,
Но мало, как мало их!
А больше другие, другие, другие –
В них счастья всего на миг.

И вот я стою – сигарета в руках –
Смотрю на погасший свет –
Любить как-то легче издалека,
Но не приближаться, нет!

27. 01. 1989.

Аксёненко С.

Фея Правдива и три луны-сестры

Фея Правдива разбирала вечернюю корреспонденцию. Триединое солнце зашло за горизонт, три самосияющие луны-спутника страны Правдосветлых, которые балансировали ось Правдовремени, мягко сияли в ночном небе. Звезды создали удивительные кружева вокруг них – защитные и поддерживающие слова и символы. Три луны-сестры начали свое удивительное волшебство – две скрывались за серебристыми облаками, а одна оставалась видна в небесном окне. Затем другая выходила на передний план, затем третья. Весь этот триединый танец лун-сестер был удивительно ссинхронизирован по времени, и наилучшим образом влиял на здоровье всех уснувших крылатых жителей страны Правдосветлых, отчего им снились только прекрасные, целительные, волшебные сны.

Стало немного прохладно, и добрая фея создала из нитей вечернего тумана легкую шаль, набросила на плечи и подошла к полукруглому скальному камню с синим свечением изнутри, который мог менять свою форму, считывая намерения Хозяйки – то стать столиком для чаепития, то столиком для рабочих целей – чтения книг и написания писем, то низкой тахтой, чтобы она могла полежать и посмотреть на Небо, облака, звезды.

Сейчас камень принял облик рабочего стола, а его крылья, до этого совсем не видимые, создали форму кресла. Добрая Фея благодарно провела и по столу и по креслу ласковой рукой, и принялась за работу.

Она пробежала быстро глазами первые два письма, отложила в сторону – время терпит! А вот над третьим письмом задумалась.

Новый год на четвёртом курсе.

I.
За стеной в соседней комнате крутили одну и ту же плёнку. Чуть хриплый мужской голос пел и пел, внося приятную отрешённость. Слушатели млели, приняв расслабленные позы. Очень необходимое состояние в отдельные моменты зачётной недели. Столько тревог и забот, а впереди Новый год, каких-то ещё пять дней и... не успеешь глазом моргнуть, как наступят ещё более сильные треволнения - экзаменационная сессия! Сказочный праздник в окружении зубрёжки и трясучки. Провести его надо на должном уровне. "На очень должном!" - не уставал подчёркивать Гусев, главный инициатор данного предновогоднего сборища.
За стеной - приятно щемящие душу мелодии, за окном - поздний зимний вечер с кружением снежинок в свете фонаря, в комнате - розовый полумрак. Горит лишь настольная лампа под розовым в цветочек абажуром. Такое ощущение, что канули в небытие эти предстоящие пять дней, что Новый год - вот он! Ещё полчаса, час - и слетит с них всё обыденное, скучное. В какой-то момент в комнате стало тихо, совсем тихо, той тишиной, что наступает в стенах общежития лишь где-то к середине ночи.
За стеной сменилась мелодия; Гусев выбрался на середину комнаты, томно изогнулся, картинно сладострастно прикрыл глаза и закачался, плавно изгибаясь, задрав мотающиеся руки кверху.
- Ну, что, шпиндрики! - не открывая глаз, воскликнул он, - Так и будем переваривать прошедший зачёт? Дождётесь, налетят девицы, и уж тогда точно, ни до чего не договоримся! А ведь послезавтра опять зачёт!
- Заладил, зачёт-зачёт!

Рассказ вошёл в сборник, ставший лауреатом международного конкурса "Золотой Гомер" 2018г в номинации "Увлекательная фантастика". Вместе с ним в сборнике так же представлены рассказы "Призрак" и "Непобедимое оружие"

“Кесарю – кесарево”.

Одинокий всадник скакал по степи. Его холодные, налитые кровью глаза мрачно взирали на бескрайние просторы выжженной земли. На горизонте проступали контуры Чёрных гор, его цель. Но до них ещё далеко. Одно радовало всадника – пустота. Когда-то этот край был полон хлеборобов, ремесленников и прочего люда. Но как это было давно.
Всадник придержал скакуна, чтобы приложиться к фляге с водой. Жара невыносимая. Такой он не помнил в этих краях ещё с тех пор, как были живы его друзья. Сколько же времени прошло с тех пор.
Их было четверо – Ужас, Страх, Боль и Смерть – чёрные всадники, несущие уничтожение всему живому. Никто не мог им противостоять. Они были непобедимы и безжалостны. За их спинами оставались пожарища и кучи трупов. Порождения жизни, они стали её могильщиками.
Затем их осталось двое. Ужас и Страх, поссорившись, убили друг друга. Немного погодя, вспылив, Смерть отрубил голову Боли. И с тех пор остался в полном одиночестве. И это ему нравилось. Он единственный, могучий и несокрушимый бог зла. Само убийство доставляло ему удовольствие. Его боялись, от него прятались. Но он всегда находил испуганных беглецов и безжалостно, с неким упоением, наносил смертельные удары. А затем наслаждался тишиной и покоем, когда жертва затихала после агонии.

Кто не умеет быстро бить,
тем даже моль* не истребить.
___
*) "Моль" — кличка Путина

ТОЧКА НЕВОЗВРАТА
(размышления любителя истории, навеянные приближением столетия Октябрьской революции)

Чем ближе знаковая историческая дата, тем больше размышлений на тему «что же это было». Более 70 лет, почти весь ХХ век, прошел под влиянием этого События, причем не только российской, но и мировой истории. Любое системное явление развивается диалектически и никогда только по позитивному либо негативному сценарию — таков общефилософский закон единства и борьбы противоположностей. При желании можно нарисовать таблицу из двух граф и свести в нее все положительные и отрицательные деяния и последствия Октября, причем одно и то же событие может кочевать из одной графы в другую в зависимости от конкретного текущего исторического контекста. Для одних подобная таблица будет иметь один вид, для других — совершенно другой, поскольку и критерии оценки постоянно изменяются. Одни — это те, кто называет революцию «переворотом», другие — кто переворот «революцией». Ясно одно: в пику известной цитате, теперь уже можно уверенно утверждать – ЕСТЬ «у революции начало», ЕСТЬ «у революции конец», точнее, конец эпохи, началом которой и послужила Октябрьская революция. Меня интересует какой исторический момент, точку невозврата, можно считать началом «революции конца»? Попытаюсь порассуждать и предположить.

Итак, исторический залп «Авроры» возвестил угнетённому миру о начале «новой эры» в истории человечества, о возникновении первого в мире государства рабочих и крестьян,

Проявляя себя,
раствориться в тебе,
ощутить красок новь
на созвучий крыле.

Опустившись на дно
чувств сакральной зари, -
мы откроем окно -
в ультразвуки Земли -

где восторг от волнений
энергий прови,
и души проявлений -
в звёздной Любви!

Второе пришествие

1.
Введенский решил отправиться к отцу на электричке. Так было и спокойней и проще. На шоссе сплошные заторы, придется долго стоять в них. А ему сейчас не хочется это делать. Лучше спокойней добраться до цели по железной дороге. А заодно без помех еще раз обдумать предстоящий разговор. Никаких сомнений, что он будет не легким. Вернее, он не правильно подобрал слово, он будет самым тяжелым в его жизни. Это он предчувствует. Даже если последует разрыв, не стоит об этом сожалеть. Есть вещи посерьезней и поважней. Он слишком долго шел к этому, столько раз все обдумывал. Иногда хотелось отказаться и от своих мыслей и от написания книги. Но все то время, что он работал над ней, непрерывно ощущал, как двигает им вперед неведомая сила. Сначала он сомневался в ее присутствии, полагал, что это внешнее воздействие ему только кажется. Но чем дольше продолжалась работа над рукописью, тем все больше уверялся, что это не выдумка, не иллюзия. Она есть, руководит им, направляет и определяет его мышление и поступки. И тогда он брался за труд с новой силой, с еще большим усердием. Он должен был его завершить, несмотря на сомнения и даже страх. Точнее, это не совсем правильный оборот речи, он должен был его завершить именно благодаря сомнениям и страхам, прочно поселившимся с некоторого времени в его душе. Но с какого-то момента он вдруг понял: их преодоление и является его главным делом, для этого он и пишет страницу за страницей. Не останавливаться – вот главная задача, потому что если это случится, это станет не только его поражением.

Друзья детства становятся мразью…
Понимаешь, насколько убог
Был тот мир, что славянскою вязью
Расписал от отчаянья Бог.

Понимаешь, насколько поганой
Оказалась России душа:
Рабской, подлой, бездарной и пьяной,
Что хрипит, перегаром дыша.

Понимаешь, насколько убоги
Одноклассники были твои…
Две беды: дураки и дороги,
А на троне – бандиты одни.

Это счастье великое, братцы,
Что давно больше там не живу!
Ну, а вам – в том болоте остаться
Экскрементов куском на плаву.

Захлебнись же завистливой злобой
Государство убогих воров! –
Во главе с «императором» Вовой,
Что владеет страною рабов.

2.4.2022

Жить или петь. Это выбор жестокий.
И кто – то ответит: «Конечно же жить».
А он выбрал: «Петь», и уход одинокий.
Но вечность сумел на земле заслужить!
Так жить или петь? Петь, как жить! Даже, боле!
Вокал - это воздух, дыханье, рассвет.
Откуда ж пришло испытание, горе?
Пропала надежда. Потух жизни свет.
Но Божий талант смерть не в силах разрушить,
Не в силах убить, погасить, истребить!
Увы, покидают великих их души.
Но мы продолжаем великих любить!
Великая память, наследие, чудо!
Великая радость, что жил тот талант!
Волшебные грани, цвета, амплитуда.
Великий творец, человек, музыкант!
Души благородством наполненный образ
И голос, пленивший своей красотой!
Так жить или петь? Есть великий прообраз
Лишь голос бессмертия вечно живой!

Прочитать и обдумать с формулами и рисунками можно здесь
http://samlib.ru/n/nikolaew_s_a/kongress-2016dokladswjazxmi
Посмотреть здесь https://www.youtube.com/watch?v=uDVlgSgFDRs&t=425s

Международный научный Конгресс
"Фундаментальные проблемы естествознания и техники 2016"
25-29 июля 2016 года, Санкт-Петербург, Россия

Связь микро и макромира.
Суть новой материалистической теории.

Николаев Семен, Санкт-Петербург.
Nikolaev_Semen60@mail.ru
(Длительность доклада 30 мин.)
Семен А. Николаев
Россия, Санкт-Петербург
Август 22, 2016

Аннотация.
Вы никогда не задумывались, что “современная” фундаментальная физика лишена главного - материальности.
Как объекты, так и процессы не носят материального характера, а являются всего-навсего выдумками и фантазиями, в том числе и математическими.
Попробуем разобраться в этом.
Материализм в фундаментальной физике запрещён на всей планете с 1905 года.
И, в нашей стране тоже. Вместе с учебниками по физике это де-факто. Юридически - это оформлено с 1931 года.
Вот как это было.
Документы по борьбе с инакомыслием в науке.
1. Постановление ЦК ВКП(б) от 25.01.1931 г.
Запрещение рассмотрения проблем физических взаимодействий на механической, материалистической основе.
2. Специальное постановление ЦК ВКП(б) от 1934 г.
О дискуссии о релятивизме. Жертвами этого постановления стали Н.А.Козырев и Н.П.Бронштейн.
3. Постановление ЦК ВКП(б) от 05.12.1942 г.
4. Постановление Президиума АН от 1964 г. В этом постановлении предписывалось объявлять больными-параноиками всех, кто критикует теории относительности Эйнштейна.

Разведывательный зонд передал сообщение о предпосылках разумной жизни на одной из планет созвездия, и звездолёт «Колесо» — с двигателем спиндизи, первой, несовершенной пока, модели, — свернув с пути к «Малой медведице», помчался к «Лебедю».
Каждые два года для половины экипажа сон в анабиозе сменялся вахтой — долгой и нудной. Семьсот двадцать суток одно и тоже: космос… космос… космос… И ни разу, какого-нибудь «вжжжик» — встречного лихача, или «пик» — иномирного сигнала.
Скукота.
Особенно страдали в батареях. Орудийные стволы почистил, лафет смазал, снаряды перебрал и… всё по новой, иначе свихнёшься.
Пушкари носового орудия, те вообще без дел остались: башню с пушкой и всем боезапасом утеряли, с Луны стартуя. Спали бы в анабиозе, да воля неволей половина расчётного состава бодрствовала. Задолго до пересменки сидели по лавкам в «предбаннике» анабиозария и отбивали чечётку; учащали дробь, надеясь этим ускорить ход времени, приблизить счастливую минуту. Ободряюще пожимали руки пробуждённым сменщикам, искренне желали им доброй вахты, скорой смены и расторопно укладывались в заветную капсулу. Неприкаянных пушкарей жалели: в батареях подпускали к орудиям лафеты смазать и ставили в цепочку снаряды передать; старпом приглашал на мостик «медь» надраить; штурман — в рубку «кораблём порулить».
Однажды суперкарго попросил прислать бойца прибрать каргоотсек, комбат выделил наводчика. О той «батарее» ящиков с бутылками, что видел на стеллажах, тот — восторженно, с горящими глазами, вожделенно сглатывая, — доложил командиру.

***

Нас нет на свете больше.
Есть я - отдельно Вы.
Траве, под корень скошенной,
Не вскинуть головы.

Под полутёплым солнцем
Не отогреться кронам,
О том, что не вернётся,
Рябины плачут кровью.

Пусть кто-то посмеётся,
Они мне всех дороже,
О том, что не вернётся,
Я с ними плачу тоже.

СТРАСТИ ПО ПАДИШАХУ
1.
Море – хрустальная мечта жителей среднерусской равнины. Особенно, юных её обитателей. Шесть студенток – самая дружная и самая броская на факультете компания, – успешно завершив третий год своего обучения в одном уж очень заумном техническом институте, заслужили благосклонное расположение своих родителей не только за положительные оценки, но и за стойкие моральные качества! И, в связи с этим, получили прекрасную возможность месяц или даже полтора – всё зависит от того, как будут тратиться денежки! – понежиться на Чёрном море.
Отправились к морю две Иры, две Лены, Катя и Мила. Мила – ласковое от Людмилы. Пунктом назначения был выбран Сочи, город сказочной красоты и неземной жизни. Так, во всяком случае, представлялось нашим милым девушкам. Там, у моря, всё ослепительно яркое, совсем не такое, как дома, в нечернозёмной полосе, где тоже, кстати сказать, полно своих прелестей. Но эти прелести были свои: куда они денутся? Дождутся – ведь никто не собирался убегать от них, разве что на месяц-другой! Так что никаких обид ревнители местных красот не должны держать на юных красавиц, которым так захотелось морских чудес, пальм, южных звёздных ночей и ослепительно-ярких солнечных дней!
Эйфорию предстоящих радостей не снизило даже то обстоятельство, что девушки не смогли достать билеты на один поезд, а самолётом показалось слишком дорого и страшновато. Их прибытие к вожделенному морю растягивалось на три этапа и четыре поезда. Первый этап – два поезда прибывали в Сочи в четверг днём, в первой его половине, разница всего–то в три часа. Этими поездами ехали две Иры и Мила.

«»»

О, Родина моя! Каков твой лик?
Кем явишься ко мне сегодня –
Девой светлоокой? Прекрасной музыкой?
Или как розы лист?
Иль как родник? Звезда? Высокая дорога?

Ты Красота – красот всех мать-исток!
Тебе мой гимн! Ты Юность и начало!
В тебе – всех птиц звучанье, летний ветерок,
И красота божественного знанья!

О, Родина! Как мой Восторг во тьме,
Где имя позабыв твое, все гимны замолчали,
Сияет Искрой вечною Тебе!
Тебя я помню, чту, земля моя святая!

О, Град художеств светлых,
Всех чудес,
Наитие певцов и музыкантов,
Блистает над тобой рубинов сонм-Венец,
В защиту Истины Златой, Злат-Правды.

В тебе мой корень, о тебя и мысль,
Что весело бежит над облаками,
Юна, прекрасна, облик твой Всечист,
Ты Лето- жар и ты Зима с узорными снегами!

О, Дева Красоты Незыблемых чеснот,
Ты Человека Жизнью награждаешь,
Лишь тот, кто без души, помыслить в бреду мог,
Что может нас лишить Твоих, о Мать, Дыханий

Целительных. Ты – вечно хороша, поюща,
Ты накажешь и согреешь,
Ты – здесь одна Царица и Судья,
С Тобой я никогда не оробею.

Мой каждый шаг – в опоре на тебя,
Мой каждый слог – от твоего воззванья,
Для каждого – провидица-Судьба!
Благая Правда и палач незнанью.

Палач обманам, клевете, вопил
Из темных дыр глас лживый – «ты погибла!
Тебя уж нет, и силы твоей нет, и красоты –
Осталось место мерзостным и гиблым».

Не верю! Словно утренний туман,
Исчезнут лживые слова и маны,
С тобой я, Родина! И ты со мной всегда!
Как Воды Вечные, обильные Купавы!

«»»

- Ты не ушибся,
Когда ударил меня?
Ты не стал слеп,
Когда моя кровь
Заливала тебя?

Бедный, бедный мой враг…
Ведь моя грудь крепка.

ЗЛОЙ РОК.

Взрыв. Прямым попаданием снаряд разворотил двигатель и расколол фюзеляж. Звездолёт сразу потерял управление, и теперь искорёженной грудой металла стремительно нёсся к планете. Это конец. И пилот знал об этом.
Кир с горькой усмешкой опустил руки и отрешённо наблюдал как смерть мчится навстречу. Вот и конец его такой невезучей жизни. И уже ничего не изменишь. Вся электроника сгорела, а без неё корабль всё равно, что тело без души.
Перед глазами вновь предстал образ Леи, единственной девушки, полюбившей его. Но и она не выдержала. “Прости меня, - сказала она. – Я буду проклинать себя всю жизнь, но больше так не могу”. Это случилось через год после их встречи. Лея выдержала тринадцать месяцев. При воспоминании о ней слёзы не выступили из глаз. Видимо, зарубцовывается и эта рана, которых бесчисленое количество в его исстрадавшейся душе.

Кир неудачник. И это ещё мягко сказано. Как ни крути, но это его рок, его несчастная судьба.
С самого детства, с семимесячного возраста, как остался без родителей и его взяла на воспитание тётка, невезение не оставляло Кира ни на минуту. Но, скорее, оно началось с самого рождения. Ведь появился он на свет недоношенным, болезненным, едва не умер в первые секунды жизни, и, к тому же, рано осиротел. Что это? Судьба?
Невезение. Оно стало неотъемлемой частью его жизни. Конечно, всё можно отнести к банальному стечению обстоятельств, или посчитать болезненным восприятием личностью собственных просчётов. Но стало аксиомой, что возле Кира всё оборудование портилось, даже такое, что вообще невозможно сломать. И об этом знало всё его окружение.

Сказка - ложь, да в ней намек...

Жила-была Злата Раевская. И очень ей в жизни не повезло: сама заболела, ребенок заболел, муж бросил, родители умерли, с работы уволили. Короче, хреново - дальше некуда. Так как жила Злата в России, то виноваты во всем были евреи и американцы. И решила несчастная, одинокая женщина им отомстить. Купила на черном рынке гранату и пошла к синагоге. Думает: приду туда, а у них праздник - Пейсах, то есть, Еврейская Пасха. Брошу я в них гранату, поубиваю всех, глядишь - мне на душе легче станет.
Пришла она к синагоге, а праздник уже кончился! Никого нет! Пустая синагога. И только одинокий старый ребе читает вечернюю молитву.
Думает Злата: пойду, брошу гранату в ребе, пусть он на куски разлетится!
Только она подошла к синагоге и полезла за гранатой, как старый ребе ее заметил и крикнул ей:
- Здравствуй, Злата! Давно жду тебя! У меня тут для тебя подарок из Израиля!
Очень удивилась Злата. Хоть она и не любила евреев, а, особенно, израильтян, но подарки кто ж не любит? Подошла она ближе к ребе и спрашивает:
- А что за подарок такой?
- Волшебный подарок! - сказал ребе. - Его тебе прислал твой заклятый враг Женя Добрушин.
- Не присылают враги подарков! - резонно возразила Злата.
- У евреев все не как у людей, - говорит ребе. - Да и сумасшедший он, этот Женя. Вот и прислал тебе подарок.
- А что он прислал? - опять спрашивает Злата.
- Сущий пустяк, - говорит ребе. - Кусочек волшебной мацы. Он сам ее сделал. По секретной израильской технологии.
- А, отравить меня хочет?

«Эй, вратарь, готовься к бою!»

Эта история случилась в далёкие 70-е годы, в пору моего насыщенного разноцветного казанского детства.
Четвертый учебный год начался для меня с неприятной неожиданности: лучший друг одноклассник Валерка Денисов перешел в другой класс — из «А» в «В». Дело в том, что классным руководителем 4«В» назначили Зою Ивановну, у которой когда-то училась мать Валерки. Без него своей жизни в «А»-классе я уже не представлял, а потому тоже попросился в новый класс. Бывшие одноклассники, встречаясь со мной в коридорах школы, года два укоряли: «Предатель, предатель...»
Однако в новом классе мне была уготована непростая жизнь. Валерке было попроще, ибо его мать работала учителем в нашей школе. Большинство учеников 4«В» были знакомы между собой с самого раннего детства: их переселили из каких-то бараков с Суконной Слободы. Многие байки о прошлом так и начинались: «Когда мы жили в Старых бараках...» «Мазу» в классе держали двое: Шамиль Хайбуллин, по кличке «Шампунь», и Толя Коровин, по кличке «Куцый». Между собой «авторитеты» класса были не очень, у каждого имелись свои «приближенные». Куцый, вдобавок, был на год старше остальных учеников.
Решающее значение для веса в коллективе имело наличие старших братьев или просто «наставников». Так и говорили: «Он ходит с таким-то». «Такой-то», разумеется, должен был принадлежать к числу «блатных», как они себя называли. Хулиганьё обитало повсюду, их дух, своеобразная субкультура, казалось, были разлиты в воздухе той, прежней Казани. «Нормальный» пацан стремился выглядеть приблатненным, культивировал в себе бойцовские качества — бесстрашие, агрессивность и умение драться.

У нас любой рекрут —
спасибо муштре, крут.

— Аврал. Командующего подменили.
— Доложите внятно, контр-адмирал Девятов, — потребовал вице-адмирал Склист.
— Сижу я в «персоналке», «Марсом» перекусываю и в монитор гляжу. Вдруг, как током: что-то не то с командующим. Лицо, руки — трубку табаком набивал — вытянулись, в плечах раздался. И фуражка бОльшего размера. Тулья высокая, как в новенькой, у Старика нашего заломлена, смята. Составил задание, комлог смоделировал его фигуру в рост и сравнил с фигурой Шмидта. Метр сорок восемь сантиметров против двух метров девяноста шести сантиметров.
— Не допускаете ошибку? — по цепочке в шеренге из офицеров шёпотом передали вопрос адмирала Флота Моля.
— Перепроверил три раза, Шмидту до середины бёдер.

Шёпотом говорили, чтобы не слышал дремавший поодаль от подчинённых командующий флаг-адмирал Малышев — Старик, как звали за глаза. Виделись с ним только раз в году и только в каюте-ком, где проводились командные учения. Малышев слыл карликом — комплексовал. Потому всё время занятий находился в глубине высокого подиума размером с доброю сцену оперы и балета. Сидел за столом, не покидая инвалидного кресла. При сцене имелась оркестровая яма, в которой — находился, не скажешь — прятался адмиралитет, все сорок офицеров. Выстаивали шеренгой на чём-то схожим с барным табуретом на одной ножке, называли их «пюпитрами» — телескопически выдвигались и регулировались по высоте. Назначение устройств — выровнять в струнку околышки фуражек, Малышеву от стола только и видимых: будто те не на адмиралах надеты, а уложены рядком на присценном бордюре.

«И посадил Господь Бог в землю всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания добра и зла». Быт. 2

1.
Александра не хотела идти на эту встречу, хотя прекрасно понимала, что избежать ее нет никакой возможности. Точнее, она была при одном условии, если уволиться с работы. Но сейчас она о таком варианте не думала, ее все устраивало. Хотя, если быть честной, ее не устраивало ничего, но это, как говорила она себе, совсем другой аспект бытия. И в настоящий момент она как никогда далека от него.
Александра подъехала к ресторану. Удивительно, но она ни разу о нем даже не слышала, хотя он располагался в самом центре города; до Красной площади максимум десять минут ходьбы прогулочным шагом. А ведь она была уверена, что знает все заведения в окрестности, потому что и посетила их все. Чаще всего в них обедала, хотя ходила и просто приятно провести время с поклонниками, с мужем, правда, уже бывшем, с Авророй – лучшей своей подругой. Если посчитать, сколько времени они в них провели, становится как-то не по себе, можно было бы его использовать и получше.
Но она все равно об этом не жалеет. Как любила повторять Аврора к месту и ни к месту: пока молод, надо постоянно искать что-то приятное. Нет ничего глупее серьезного отношения к жизни.
Было бы неправдой говорить о том, что Александра разделяла подобную философию; скорее всего, нет. Но она ее периодически принимала в качестве способа проведения времени. В конце концов, у нее уж не такой и загруженный рабочий день, и можно найти место, если не для всего, то для многого.

Пьеса-фельетон для чтения

Лица:

Редактор толстого журнала – вид довольно умный
Поэты:
1. Кудрявый, чем-то похож на Пушкина.
2. Очень грустный.
3. Высок, красив, кудряв.
4. Светлокудрый, довольно красив.
5. Огромного роста, чем-то похож на Маяковского.
6. Человек в белом халате.

Небольшой кабинет. На столе стопки листов, возможно, со стихами.
Редактор (сидя за столом): Кто первый? Заходите.
Заходит поэт.
Поэт: Здравствуйте.
Редактор: Здравствуйте. Что у вас?
Поэт: Роман в стихах.
Редактор: Этого не принимаем. Романы и поэмы только по заказу.
Поэт: Может хотя бы взгляните?
Редактор: Ну, Бог с вами. (Читает).

«Мой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Он уважать себя заставил,
И лучше выдумать не мог.
Его пример другим наука,
Но, боже мой, какая скука….»

(Вслух) Да.
Поэт (с надеждой): Что?
Редактор: Понимаете, молодой человек, вы, конечно, овладели азами стихотворной техники, но ведь этого недостаточно, чтобы работать в поэзии. Понимаете, что такое поэзия? Это – лиризм, образность мышления. Это – загадка, в конце концов. Поэзия, молодой человек – это то, чего в прозе сказать невозможно. А у вас зарифмованная проза какая-то. Я бы посоветовал вам почитать журнал «Литературная учеба» (со словами «всего хорошего» возвращает стопку листов поэту).
Поэт уходит.
Редактор: Следующий заходите. (Заходит поэт).
Поэт: Здравствуйте.

В некотором мире, очень далёком, но очень сходном с нашим, было лето, был солнечный день и было тёплое море. В парке, находящемся довольно высоко над слепящим глаза морем, в тени деревьев расположилась шумная группа молодых людей, юношей и девушек. Для простоты пусть имена у них будут похожи на наши. Так вот, к этой компании подошёл высокий стройный, спортивного вида парень. Его встретили более громким всплеском радостного шума. Он приветственно поднял вверх обе руки.
- Привет, привет! Рад вас видеть. О-о-о, Ларик! Сколько лет, сколько зим! - воскликнул он, обращаясь к одному из группы, составляющему центр шумного сборища.
- Ну, не так уж и много: всего две зимы и одно лето. - Ларик, слегка улыбаясь, протянул ему руку. - А ты, Жорж, всё тот же.
- Само собой. Нам ли меняться, - Жорж пожал протянутую руку, - у нас жизнь как текла, так и течёт, всё в том же русле.
Жорж засмеялся, засмеялись и все остальные, сквозь смех каждый на свой лад, подтверждая это высказывание. И опять центром внимания стал Ларик. Вновь на него посыпались вопросы, чтобы Жорж вместе с ними мог оценить перемены, происшедшие с их другом. Хотя самому Ларику рта не давали раскрыть - на задаваемые вопросы отвечали сами, подчас в один голос. Они уже успели наговориться и теперь с удовольствием пересказывали всё Жоржу, слушающему их со снисходительной улыбкой - если не находиться в той эйфории, что охватила ребят, можно было заметить, что его коробит такая восторженность и такая яркая заинтересованность Лариком, легкомыслие и эгоизм которого до сих пор витали в его облике.

"Кидая в воду камешки, наблюдай за кругами от них..."
Козьма Прутков

В камере переброски сидели трое.
Первым был Арнольд Браункопф - этнограф, филолог, дважды лауреат Нобелевской премии. Он проверял "логотранс" - универсальный прибор-переводчик. Профессор явно нервничал.
Вторым из присутствующих был астрофизик Ричард Лауд. О его научных степенях и премиях говорить не принято, ибо считается дурным тоном. Любой житель галактики знает его в лицо, а на некоторых планетах он почитается наравне с местными божествами. Говорят, что ему больше четырехсот лет, и он достиг такого уровня мудрости, который невозможно измерить никакими категориями или степенями.
Третий из присутствующих был простой техник, в обязанности которого входило обеспечение переброски в нужный район Вселенной. Ученые называли его просто Майкл. Впрочем, так они называли всех техников станции без исключения. Для простоты, чтобы не загружать свой драгоценный мозг лишней информацией.
- Все готово, господа! - сказал Майкл. - Мы уже на месте.
- Спасибо, приятель, - астрофизик поднялся первым и сразу направился к выходу.
- Вы можете пойти с нами, - кивнул Браункопф технику, и тот, аж, засиял от счастья. По инструкции, он должен был остаться здесь, и все три дня, пока шла командировка, не выходить из маленького помещения камеры.
Ступив на твердую почву, техник обернулся посмотреть, как же камера переброски выглядит на самом деле. На станции он попадал внутрь камеры через специальный шлюз и не мог видеть ее снаружи. Теперь же он смог полюбоваться ее сияющим корпусом из квазиметалла и по достоинству оценить простоту и изящество его чечевицеобразной конструкции.

История физики и что такое утверждённая программа образования или как издеваются над населением планеты
http://samlib.ru/n/nikolaew_s_a/chtotakoeutwerzhdennajaprog
https://www.youtube.com/watch?v=hy4WUVmoVOM&t=907s

Утверждённая программа образования – это изощрённая форма издевательства над населением планеты.
Это станет Вам очевидным только тогда, когда Вы прочитаете книгу “Эволюционный круговорот материи во Вселенной”, 7, 8 или 9 издание.
В этой книге разбираются ошибки в науке физике, которые оказались там не случайно. А теперь рассмотрим, как, каким образом и почему эти ошибки там оказались?
Для чего и кому нужна наука физика? Вероятно, наука физика нужна всему человечеству. Однако не все так думали и продолжают думать. Давайте рассмотрим, как обстояли дела с физикой на протяжении её истории.
Вы никогда не задумывались, почему до 1736 года физика писалась только на латыни? Ответ на этот вопрос очевиден. Чтобы максимально затруднить доступность к физике народа. Если быть конкретным, то наука физика уже давно находилась под контролем одной из влиятельных масонских лож, куда входили самые богатые. В начале 18 века руководство ложи решило, что дальше в таком положении науке физики продержаться не удастся. Учёных становится много, они не хотят вступать в масонскую ложу и подчиняться её уставу. И ещё учёные, видите ли, хотят, чтобы всё научное писалось на их родных языках. Мол, так им легче. Это не входило в планы ложи. Масоны не хотели, чтобы физика была доступна всем. Раз обстоятельства складываются таким образом, что на латыни физике больше не продержаться, то руководство ложи решило упредить всех.

    «Народ безмолвствует»
    (А. С. Пушкин)

Страшней — угрюмое молчание,
чем недовольное мычание.

«Из комнаты выходит Васенька. Он в телогрейке, за его плечами рюкзак.
ВАСЕНЬКА. Большое оживление в семейной жизни… Ну что ж, продолжайте, я желаю вам всего хорошего.
САРАФАНОВ. Сынок-сынок, неподходящий момент для выяснения наших семейных...
ВАСЕНЬКА. Нет, папа! На этот раз ты меня не остановишь.
БУСЫГИН. Послушай, старина, бросай мешок, не надо так спешить.
ВАСЕНЬКА(Сарафанову) Зачем ты ходил к ней ночью? Кто тебя просил?
САРАФАНОВ. Сынок, я хотел тебе добра, я делал это всё для тебя.
ВАСЕНЬКА. Лучше бы ты обо мне не заботился! Прощайте!
САРАФАНОВ. Я прошу прощения, я на колени встану перед тобой, но я запрещаю тебе уходить.
БУСЫГИН (Васеньке). Послушай, старина, а как же наш уговор?
ВАСЕНЬКА. Пусти! Вы все мне осточертели! (Сарафанову) Видеть тебя не могу! (Бусыгину) И тебя тоже!
САРАФАНОВ. Что ты сказал? Так о родном брате?(Указывает на дверь) Убирайся! Сию минуту! Силой тебя оставлять не будем! Убирайся!..»
Александр Вампилов. «Старший сын»

Мы были добрыми соседями много лет еще с общежитских времен. Занимали по комнатке в угловом «аппендиксе» у туалета. Трудились также на одном предприятии: мы с супругой — на производстве, мать-одиночка Валя — в техническом бюро. Наши дочери были ровесницами.
И как же мы обрадовались новому соседству, получив квартиры в одном углу лестничной клетки панельной девятиэтажки, дверь в дверь. Всегда учтиво раскланивались, христосовались на пасху, менялись куличами, поздравляли друг друга с новым годом. Присматривали в их отсутствие за кошкой, а Валя, помнится, печатала мне реферат.

Ссылка на песню на это стихотворение: https://t.me/yurii_bereshenko/16
https://t.me/yurii_bereshenko/18 (2 версия)

***
На сцене танец. Гибким телом
Танцует девушка- печаль.
Переплетенья рук на стенах
Тенями говорят:” Прощай”.

С кем ты прощаешься, родная,
И что за боль в твоей груди?
А танец, платье развевая,
Как будто шепчет :” Погоди”.

Послушай, милая, послушай,
Откуда у тебя в глазах
Такая грусть тоска тягучая,
Как на церковных образах?

Неужто ты сошла с иконы
И поселилась среди нас,
Живя с душою оголённой
Видать, не раз ты обожглась.

Родная, протяни мне руки,
Ведь я душою тоже гол,
Не раз от дури и со скуки
Я был у грани лечь на ствол.

И так, как ты, крутился тоже,
И тоже ,корчась, танцевал.
Послушай ,боль свою, быть может,
В твоих глазах я увидал.

Меня будили:
— Мой адмирал, мой адмирал.

— Рассолу, — проснулся я.

— Выше голову, мой адмирал, — захлебнетесь.

— Банку давай! — отстранился я, услышав постукивание о зубы стекла фужера, и потребовал: — С огурцами!

— Это был последний рассол, мой адмирал.

— Ты кто?

— Мичман Склист, денщик ваш.

— Где я?

— У себя в каюте. Командующий вызывает… Наверное, войне конец. Я вас из нумеров Разориты вез спящего, к Новой Земле стартовала эскадра с Луны, за ней — бригада с Головного конуса Крепости. Фортщит планеты пропустил корабли со спутника, а чуть позже и наши штурмовики. Похоже, капитуляция.

"Щит сняли диверсанты и на планету высадились полуроты морской пехоты. Ну, Старик! Ну, моща! А все жаловался ему "дивизий нехватка и оперативного резерву нету", — подумал я и открыл глаза.

Темень.

— Денщик, свет включен? — спросил я с похолодевшим сердцем.

— На вас маска для сна, мой адмирал. Вы в нумерах уснули с открытыми глазами, я ее и надел.

— Сними. Ординарца отправь за рассолом.

— Ни у кого нет, я узнавал. Примите пропротен.

— Не помогает… Егеря — с-сволочи, в Администрации — паразиты, "Булатный трест" — кровопивец… У тебя… есть эликсир?

— Подчистую сдал… Вы за свой припрятанный — не помните? — поплатились. Мой предшественник, ваш прежний денщик, сослан, а вас командующий спас. Забыли? Вот два огурца… съешьте один, второй по дороге в Головной конус на лбу подержите.

— Такое забудешь,— я выдавил в рот рассол, поперхнулся, откашлялся, откусив огурца, спросил: — К какому времени явиться?

— К пяти. Двадцать минут на сборы. Катер подан.

Я вскочил с постели.

— Э-э-э… Как тебя?

Прочитать с формулами и рисунками и обдумать можно здесь
Здесь блокируют, тогда в САМИЗДАТЕ https://samlib.ru/n/nikolaew_s_a/
Николаев Семен Александрович, затем по названию статьи

Анонс. Хотите узнать, как Вас обманывают в науке физике? И этот обман заставляют Вас заучивать в школе и в институте. Чтобы с обманом было не поспорить, и чтобы он действовал наверняка, этот обман утверждён программой образования и является обязательным для всех. Почти вся фундаментальная физика построена на обмане.

Сколько существует формул, объясняющих ускорение?
(формула 1) , (формула 2) и (формула 3) .
1. Однако, только одна из этих формул имеет физический смысл и правильная.
Это формула (формула 3) .
Две другие не имеют физического смысла. Они фальшивые.
2. Вот статья, откуда, кто, как и зачем “вывел” формулу центростремительного ускорения (формула 2) .
Очень коротко об этой формуле.
Формулу центростремительного ускорения (формула 2) придумал Гюйгенс.
Формула не подтверждается экспериментально. Даже, наоборот, противоречит эксперименту. Чтобы “ввести” в механику центростремительное ускорение, Гюйгенс заявил, что, открытое им, ускорение свободного падения (формула 4) и придуманное им центростремительное ускорение (формула 2) , это одно и то же (формула 5) .
Для справки. Ускорение свободного падения (формула 4) , найденное Гюйгенсом из закона гравитационного взаимодействия Ньютона и третьего закона Кеплера, применимо только для устойчивых орбит Кеплеровских систем.
Давайте проверим. Проведём эксперимент на поверхности Земли. Ускорение свободного падения на поверхности Земли измерено и составляет (формула 6) .

Кот моей мечты.

I.
Конечно, звучит смешно - кот моей мечты! И уж совсем ничего, кроме усмешки, не может вызвать такое честное признание, сделанное вслед за первым откровением, что, только заполучив Васеньку, я наконец-то поняла, что всю свою предыдущую жизнь только о нём и мечтала. Усмехайтесь, дорогие читатели - для меня это была бы большая удача! Может быть, усмешка подвигнет вас на ознакомление с содержанием последующих страниц.
Итак, о Васеньке. У меня в детстве всегда были кошки и собаки. Были у нас в хозяйстве и куры, ибо жили мы в частном домике, позднее уступившем место голой многоэтажке, имели сад, палисадник, дворик для кур, сарай. Куры, конечно, не входили в круг моих увлечений, это вам не очаровательницы-кошки и не преданные умницы-собаки! Хотя, даже среди этих глупых созданий была одна рыжая красавица, не чуждая прямых контактов с таким опасным существом, как человек. Ей очень нравилось, когда её гладили по спине и чесали под крылышками. Говорю это к тому, что трудно представить себе нормальное детство без тесного общения с животными. А вот мои дети, в отличие от меня, росли именно так, без тесного общения с четвероногими или двуногими, но крылатыми, собратьями. В городской квартире решиться на подобный шаг, как приобретение такого вот собрата?! Легче умереть!
А дети - их у меня двое: мальчик десяти лет и девочка пяти - канючили: "Хотим, хотим! Жить не можем! Вон у Петьки, вон у Ленки, у всех есть, а у нас?" Иногда я всё же делала попытки пойти им навстречу, собиралась с духом день, два и ... никак не могла решиться. Боже мой, как представлю! Кормёжка, туалет, прогулки, мусор! Ведь всё на меня падёт!

Наконец, крепость была взята. Пока солдаты грабили кладовые, набивая карманы золотом, драгоценными камнями, навьючивая боевых коней сундуками с шелком и китайским фарфором, пока они упивались дорогим вином из графских погребов, их предводитель, король Лютвидж Шестой пробрался в подземелье главной башни. Лабораторию известного алхимика Евгрида найти не составило никакого труда. Он сидел перед огромной машиной из стали и золота, мигающей таинственными огнями, и что-то записывал в своей тетради.
- Наконец-то я до тебя добрался! - воскликнул молодой король и поднял огромный двуручный меч.
- Ты хочешь меня убить? - спокойно спросил ученый.
- Пока нет, но если ты не выполнишь мое желание, я сделаю это!
- Чего же ты хочешь?
- Я хочу стать всемогущим, как Бог!
- Хорошо, ты станешь им. Подожди, я приготовлю элексир.
- Поклянись, что не отравишь меня!
- Мне это не нужно. Твоя смерть ничего не изменила бы в этом мире. Можешь мне верить.
Евгрид нажал какие-то кнопки, повернул два рычага и машина зашумела. Через некоторое время она вылила в подставленный кубок голубую жидкость с запахом сирени.
- Выпей это, и станешь всемогущим, - сказал старик и протянул Лютвиджу напиток.
Король опрокинул кубок в рот и стал пить.
- Неплохое вино! - сказал он, отбросил кубок в сторону, и... исчез.
- Теперь он всемогущ, - сказал Евгрид. - Потому что всемогущество есть небытие.
И ученый снова принялся за расчеты.

1.01.1996

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ НАЕМНИК

Автор предупреждает, что любые сходства с реальными событиями и с реальными людьми абсолютн случайны. Да их и не может быть, так как все описанное в романе родилось исключительно в голове создателя этого произведения.

Когда нечистый дух выйдет из чело-
века, то ходит по безводным местам,
ища покой и не находя говорит:
возвращусь в дом мой, откуда вышел.
Евангелие от Луки

Часть первая

О том, что я стану делать в первые минуты на свободе, я начал думать едва ли не за полгода до освобождения. Сперва эти мысли были эпизодическими, но по мере приближения долгожданного часа они заполнили едва ли не все мое мысленное пространство. Все остальные темы, которые вращались в моей голове предыдущее время, куда-то исчезли, вернее эти мысли не пропускали других.
Впрочем, когда человек три года видит одни и те же лица, когда вся его жилая площадь ограничена жестким прямоугольником койки в бараке, когда любое твое передвижение на самое ничтожное расстояние контролируется бдительным оком охранников с автоматами в руках, о чем еще можно думать. Прошлые события, которые занимали меня большую часть срока моего заключения, внезапно отошли в сторону, сделались незначительными. Передо мной растирался безбрежный океан будущего, но вот каким оно будет, я, несмотря на все свои мыслительные усилия, не представлял. В одном я был уверен: к старому пути нет, все что было в той прежней жизни, навсегда умерло.

ТАЛИСМАН СЧАСТЬЯ.

Холод (бр-р-р-р….) здесь, на проклятом Нурде, особенный, ни с чем несравнимый. Не веришь? Хм. Как бы объяснить? Тут не обыкновенный привычный холод, как, скажем, на Земле, или ещё где, когда просто замерзаешь. Нет, нет и ещё раз нет. Здесь холод пронизывает тебя до самого мозга костей, и лишает способности мыслить. Ты коченеешь и сходишь с ума. Вот где настоящий ад.
Нечто странное есть в атмосфере планеты, не поддающееся изучению и объяснению. И потому всякие там умники, называющие себя учёными, лишь разводят руками.
В какие бы одежды не укутывался, как бы жарко ни натапливал помещение, неприятный озноб не покидает. Даже во сне ты хочешь согреться. И это всё давит, давит. Здесь не приживаются ни земные растения, ни животные, ни люди. Холод, в конце концов, изматывает самых закалённых. И тогда они тоже спешат покинуть столь негостеприимный мир.
Потому и не вышло основать здесь колонию. В первые же часы по прибытии, едва ощутив на себе влияние адского холода, человек буквально заболевает желанием убраться отсюда. Улететь, и больше не возвращаться. Нурд словно постоянно напоминает - здесь нет места чужим. Всё пришедшее из глубин космоса, лишнее на планете. Люди, убирайтесь! – кричит он.
Сегодня на мысе Южном, далеко выдающимся в Штормовой океан, холод самый настоящий. И властвует не только в душе. Ледяной ураганный ветер хлещет незащищённое лицо и валит с ног. А порывистые шквалы не позволяют одинокому путнику, имевшему несчастье попасть в бурю, двигаться к цели.

СОП
(или как я однажды работал лесником)

Эта история произошла в январе 1984 года. Я, дипломник Казанского университета и заядлый турист, столкнулся с проблемой: не с кем сходить в лыжный поход в свои последние студенческие зимние каникулы. Большинство знакомых туристов либо уже окончили ВУЗы, либо, как и я, стали дипломниками. Безусловно, выполнение дипломного проекта – безоговорочный приоритет, и некоторым было явно не до каникул. Но у меня, к счастью, возможность куда-нибудь вырваться появилась: я шёл с опережением графика выполнения дипломной работы. Однако один за другим «обломились» все варианты походов.
И тут в голову пришла идея, как совместить приятное с полезным – слиться с природой и поработать на общее благо в нашей университетской дружине «Служба охрана природы», сокращенно «СОП».

Казанский университет первым в Советском Союзе открыл на биолого-почвенном факультете специализированную кафедру «Охрана природы». На момент моего поступления (правда, на другую кафедру) она продолжала оставаться единственной и уникальной во всей стране – молодые энтузиасты дела защиты природы, желавшие посвятить этому свою жизнь, ехали поступать отовсюду.
Создателем и первым заведующим кафедры «Охрана природы» был профессор, доктор наук Попов Виктор Алексеевич – настоящий подвижник и пламенный защитник природы. Много пришлось потрудиться, прежде чем возникла кафедра его мечты. И мне приятно осознавать, что первые в стране выпускники со специальностью «охрана природы» вышли из стен моей Альма-матер.

Наш самый недалёкий персонаж
нам — вовсе не далёк. Уж раз он — наш.

Часть первая

1.
Для празднования юбилея выбрали самый большой и одновременно лучший ресторан в городе. Но и он с трудом вместил всех приглашенных. Пришлось людей уплотнять. Само собой разумеется, это касались не всех, а наименее престижной их части. Впрочем, учитывая количество и качество закусок, длительность развлекательной программы они были не в претензии.
Возницын пристально наблюдал за всем, что происходит в зале. Он всегда старался по возможности не пропускать ничего. И сейчас вел себя точно так же, хотя понимал, что в такой день можно и расслабиться, меньше обращать внимание на окружающих, даже кое-что пустить на самотек.
Но не получалось, привычка все контролировать оказалась сильней. Он слушал бесконечные речи в свой адрес и одновременно наблюдал за происходящим. Впрочем, более всего его волновало присутствие двух человек, которых пока не было в зале. Но если в отношении одного он был уверен, что тот явится на юбилей, то в отношение другого – были большие сомнения.
Жена, кажется, уловила беспокойство мужа и накрыла ладонью его лежащую на столе ладонь.
- Альберт, не беспокойся, Кристи придет. Она мне это обещала. А ты же знаешь, наша девочка отвечает за свои слова.
- Знаю, - согласился Возницын. – Но хотелось бы ее уже видеть в зале. Как и Лещова.
- Он уж точно придет, - улыбнулась Екатерина. – Если еще не появился, значит, занят чем-то важным. Ты же его знаешь.
И в этот момент в зале появился мэр. Звучавшая музыка тут же стихла, а разговоры за столом умолкли. Все устремили взгляды на этого человека, словно в помещение вошел сам мессия.

Когда из сердца украли весну,
А взамен – на, колючую проволоку,
Я тогда у Жизни спрошу –
Как ей дышится, моей Родине?

Как ей дышится без нашей любви,
Как ей спится – не душно ли в мраке?
Так же плещут в овраге ручьи,
Но не целят бездушия раны.

Терпелива, все ждет, чтобы мы
Снова в сердце весну воззвали,
Чтобы снова, как прежде, ручьи
Наши лица, глаза ласкали.

Поглотила тебя беда,
Не вчера, а давно, в том столетии –
Разлучила и развела
С путем Истины и с Доброречием.

Потеряли тебя, разменяли,
Все богатства твои раздавали,
На пустом сундуке Мать сидит,
И очами пустыми глядит.

И пошло все вкривь и так-сяк,
Вроде весело, лихо и с присвистом,
Тут и устрицы, гольф и коньяк,
И фонтаны… но спят гармонисты…

Тут железо грохочет, как бог,
И вещает тебе, как и сколько,
И лежит поле, но без дорог,
Бездорожье, внушают, - приволье.

Но больно…

Больно с проволокой колючей и без весны,
Больно смотреть тебе в глаза,

Родина моя…

- Что ж вы, детушки, потерялись,
Где вы, глупые, затерялись? -
Мать сидит голоднА и бела,
А у деток хмельна голова.

Детки по уголкам все шныряют,
Мать с пустым сундуком чуть толкают,
- Аль сундук Матери взять, продать?
Чтоб денечек еще поплясать?

Только топнула ножкой Мать,
И пустились все пьяные вскачь,
Только что бежать? Не далече –
Заплуталось в проволоке сердечко –

Слабо бьется, бежать не спешит.
Мать в рубИще сидит и глядит.

«»»

Глушь-глухоманище,
Где найдешь пристанище?
В сердце золотое все свое верну –
Вора прогоню.

Родина моя! рубище сниму,
Наряды тебе принесу
Лучшие, звенящие,
Тысячью глаз глядящие,
Чтобы, Красивая, снова летала,

Открытое письмо Виталию Антонову.
Оригинал выслан ему на мейл.


Здравствуйте, Виталий!
Во-первых, разрешите еще раз поблагодарить Вас за найденные документы про моего деда Арона!
А во-вторых, я хочу объяснить Вам свою позицию по национальному вопросу.
Вы можете мне верить, или не верить, но согласитесь, дыма без огня не бывает, и на пустом месте ничего не возникает.
Мировой антисемитизм, тоже, возник не на пустом месте. Евреи были обвинены в распятии Христа, то есть в убийстве Бога, которому поклоняются христиане. И это обвинение было 2 тысячи лет. Это самое чудовищное обвинение, которое можно придумать против какого-либо народа. Это как если бы евреи обвинили русских, что те убили их Иегову. Оно и вскармливало, и продолжает вскармливать мировой антисемитизм. Плюс к этому, исторически сложившееся мнение о евреях, как о ростовщиках. Да, в Европе христианам было запрещено давать в долг под проценты деньги своим христианам. Но они могли давать деньги в долг иноверцам - евреям и мусульманам. У евреев тоже запрещено давать деньги в рост евреям (это христиане взяли у евреев), но умные евреи эту глупость обошли - они дают в долг деньги, записывая это так, как будто они становятся компаньонами в совместном бизнесе. И это правильно, потому что ни один бизнес не может обойтись без ссуд. А что такое ссуда? Это деньги в рост! Все банковское дело на этом стоит. Не было бы ссуд и денег в рост, не было бы банков - не было бы бизнеса, торговли, промышленности и все жили бы только натуральным хозяйством.

     Ссылка на песню на это стихотворение: https://t.me/yurii_bereshenko/3

        Леонардо да Винчи.
Все люди делятся на три типа:
– те, кто видит,
– те, кто видит, когда им показывают,
– те, кто не видит





                                Осколки ( Город ).
                                                   
                                                       
                           

I.
Был поздний зимний вечер. Геннадий Львович, по-домашнему Геночка, безнадёжно опоздал к ужину. Трỳся и злясь, спешил он домой, в свою уютную двухкомнатную квартиру, в которой вот уже без малого девять лет проживал со своей красавицей женой, Лерой – Валерией. Да, она у него красавица, но … холодная и неприступная! Неприступная не для него, конечно. Однако больше всего на свете Геннадий Львович боялся её молчаливого презрительного осуждения. А именно это осуждение ему и предстояло испытать.
Вечер выдался вьюжным, метельным. Две противоборствующие силы не на шутку сцепились в поединке. Глухая давящая темнота и белый снег, падающий из мутного бездонного неба, пытались поглотить, усыпить округу. А люди, призрачный свет от фонарей и фар машин, медленно ползущих из-за бездорожья, порывистый ветер – все они разрывали засыпающее пространство, будоражили его беспокойным своим движением.
Геннадий Львович бежал, насколько это было возможно при беспрестанном преодолении снеговых заносов. Летящий снег порывами стегал его в лицо, словно некто очень сильный и нахально-игривый вдруг швырял его в глаза секущими горстями. Ветер вздувал полы тяжёлого зимнего пальто; ледяным дыханием, таким, что замирала трезвеющая душа, пробирался за ворот, в рукава и снизу под полы пальто, вдруг ставшего каким-то просторно тонюсеньким; норовил сорвать шапку, а иногда едва не валил с ног.
Несомненно, всё это зимнее роскошество в какой-то степени протрезвляло, но никак не способствовало ни повышению настроения, ни улучшению самочувствия, и, главное, не снимало основных болезненных симптомов, сопутствующих повышенному потреблению спиртных напитков.

НЕ ЁЖИК.

Пробуждение было приятным и каким-то чудным. Знаете, ощущение, как наутро после вечеринки. Но при этом чувствуешь себя бодрым и радостным. Здорово, правда? Ну, вы же понимаете. Хмель ещё не выветрился, в голове по-прежнему шумит, перед глазами всё плывёт. И ничего не болит. И даже не тошнит. Во, блин! Хм. И что это я вчера принял на душу? Надо бы обязательно вспомнить. Отходняк клёвый.
Артур поёрзал, удобнее пристраиваясь на… Чём? Пожалуй, так сразу и не определишь. Снизу какое-то ну очень неудобное, твёрдое и явно не предназначенное для человека кресло с необъяснимым треугольным углублением по центру. Что бы это могло быть? Вы тоже об этом подумали? Ну, уж не горшок ли?
Артур и посмотрел бы. Да что-то неладное творится с окружающим миром. Если это вообще мир, а не бред пьяного мозга. То взрываются какие-то пузыри. То всё бешено крутится и улетает в тартарары. И ничто долго не задерживается в приемлемом застывшем виде. Мир по ту сторону глаз постоянно куда-то перемещается, сдвигается, прыгает и даже танцует. Так и хочется брякнуть что-нибудь типа: эй, настройте телевизор.
"Неужели я всё-таки надрался вчера? Да так, что не могу этого вспомнить? И с кем?"
Нет, сам Артур не пил. Ещё не дошёл он в этом деле до точки, когда себе тосты читают. Но, сколько ни напрягался, так и не мог припомнить, кто же вчера наливал ему. Бывает же.
Что-то снова начало меняться. Вернее, это происходило всё время, но не сразу воспринималось адекватно. И это явно что-то новое. Или наоборот, более привычное?

«Народ безмолвствует»
(А. С. Пушкин)

Народ безмозглствует —
вот и безмолвствует.

Она давно готовилась к этому дню. Тщательно подбирала платье в магазине детской одежды, туфельки…
Ей сделали очень красивую прическу в парикмахерской Ицика.
Интерьер комнаты тоже был приведен в надлежащий вид.
Ее подруга Рахель рассказывала, что Первая Встреча была самым счастливым моментом в ее жизни. Да и родители девочки, когда вспоминали свою Первую Встречу, не могли удержаться от слез умиления. А плакали они крайне редко. У счастливых людей рождаются счастливые дети. Тем более, когда счастье такое полное. Всепоглащающее СЧАСТЬЕ…
Михаль была старшим ребенком. Хаймочке было три годика, а Ави только родился.
О своем избраннике девочка знала только то, что его зовут Мишель, и что живет он в Бордо. Ну, теперь все говорили на одном языке – на английском. Впрочем, это не мешало ей хорошо знать иврит, а ему – французский.
- Михаль, можешь идти! Все уже готово! – мать девочки открыла дверь в детскую.
- Мама, я боюсь…
- Не бойся, доча! Все будет хорошо…
Когда дверь за ней закрылась, заиграла музыка. Михаль сразу узнала переливы ее любимого «Кислорода». Эта электронная симфония максимально соответствовала состоянию ее души…
И тут на стереоэкране появился Мишель. Безусловно, это был он!
Увидев своего «нареченного», девочка чуть не упала в обморок…
Какой это был мальчик! Настоящий «Маленький Принц» из сказки Экзюпери. Минуту они смотрели друг на друга, утопая в волнах любви, нахлынувших на них, как цунами.
У Мишеля были ярко-голубые глаза, золотые волосы и тонкие пальцы пианиста. Она сразу обратила на это внимание.
- Ты умеешь играть на пианино? – спросила она его вместо приветствия.
- Умею. Я учусь в музыкальной школе.

Месть отвергнутого ухажера

Эта история произошла в таком уже далеком студенчестве. На четвёртом курсе, оказавшись под влиянием любовных событий, стремительно развивавшихся у моих друзей и, в особенности, женитьбы единственного одногруппника Андрея (все остальные в группе были девчонки), я задался вполне закономерным вопросом: сам-то почему один до сих пор? Выбор студенток на биофаке более чем, опять же старший курс – самое время! Помню, идешь, бывало, вечерком по общаге – и всюду в укромных уголках в полутьме – на лесенках, по подоконникам, на гладильных столах в коридорах – парочки, парочки... И горячий шепот...
Вот я и решил «проскринировать» на предмет «подходит – не подходит» всех девчонок, что меня окружали. Дескать, выберу, начну ухаживать, а там, глядишь, и чувства придут. Напряженная мыслительно-аналитическая работа вскоре привела к закономерному результату: подходящая кандидатура была найдена.
Потенциальная дама сердца училась в моей группе: невысокого роста, приятных форм, подчёркнутых изящной талией, обаятельная блондинка, излучающая искренность и радушие. Правильное, округлой формы лицо, обрамлённое немного вьющимися светло-русыми волосами, украшали искрящиеся светлые глаза и очаровательная улыбка.
Однако первые знаки симпатии с моей стороны у «объекта» энтузиазма не вызвали. Ничего, успокаивал я себя, так и должно быть. Ты, дружок, Ален Делон что ли? Так глянь на себя в зеркало. Хотя… Не Аполлон, но всё же… Вода камень точит. А по сему, извините, барышня-с, продолжим «работать» с Вами дальше. Для начала, Вам необходимо привыкнуть к тому, что я буду рядом! А там сориентируемся по ходу! Смелость города берёт!

Мол.–кин. теория фальшивка, без сокращений
http://samlib.ru/n/nikolaew_s_a/molekuljarno-kineticheskaja
Молекулярно–кинетическая теория фальшивка, без сокращений
Молекулярно – кинетическая теория строения вещества на самом деле вовсе не кинетическая. В ней нет никакой связи температуры с подвижностью атомов и молекул вещества. Основное уравнение молекулярно-кинетической теории газа Еср=кТ, представленное в 1877 г. Л.Больцманом (1844 – 1906 г.), ошибочно.
“Вывод” этой формулы, давшей название теории, Больцман произвёл методом статистической физики, без эксперимента, не понимая причины подвижности атомов и молекул газа.
Он утверждал, что хаотичное движение молекул газа связано с температурой. Давайте рассмотрим, какая здесь связь?
1. Тепловая энергия переносится фотонами инфракрасного диапазона. Это открыл В.Гершель (1738 - 1822 г.) в 1800 г.
2. В 1913 году Н.Бор (1885 – 1962 г.) дополнил это открытие вторым постулатом. Если электроны атомов и молекул поглотили или излучили тепловые фотоны, то они изменят свои скоростные орбиты. Изменение скорости внешних электронов и размеров молекул мы воспринимаем как изменение температуры. Это тепловая энергия (инерция). А кинетическая энергия подвижности (инерция) атомов и молекул никак не изменится. Это не тепловая, это другая энергия и, соответственно, у неё другой переносчик энергии.
Рассмотрим процесс излучения фотона и его поглощения электроном, а также эффект от этого поглощения. Инфракрасные тепловые фотоны прилетают от Солнца на Землю и попадают на шарик с подкрашенным спиртом в термометре.

***

Как попал я сюда
В этот город промёрзлый?
Вдоль дорог фонари,
Словно косы, стоят.
Как попал я сюда?
Это город для мёртвых.
Здесь живые живут,
Свою жизнь затая.
Не пойму,
Может, мне повычерпывал разум,
Месяц в небе,
Зависнувший
Ржавым ковшом?
Разобрать не могу,
Почему в этом городе назван
Великаном
Разъевшийся гном.
Почему здесь по трубам
В дома запускается холод,
При включеньи
Из лампочек сыплется мгла,
И часы по спирали
В обратную сторону ходят,
Словно не наяву,
А в кривых зеркалах.