Рекомендуем прочитать

     Ссылка на песню на это стихотворение: https://t.me/yurii_bereshenko/3

        Леонардо да Винчи.
Все люди делятся на три типа:
– те, кто видит,
– те, кто видит, когда им показывают,
– те, кто не видит





                                Осколки ( Город ).
                                                   
                                                       
                           

Прочитать и обдумать с формулами и рисунками можно здесь
http://samlib.ru/n/nikolaew_s_a/kongress-2016dokladswjazxmi
Посмотреть здесь https://www.youtube.com/watch?v=uDVlgSgFDRs&t=425s

Международный научный Конгресс
"Фундаментальные проблемы естествознания и техники 2016"
25-29 июля 2016 года, Санкт-Петербург, Россия

Связь микро и макромира.
Суть новой материалистической теории.

Николаев Семен, Санкт-Петербург.
Nikolaev_Semen60@mail.ru
(Длительность доклада 30 мин.)
Семен А. Николаев
Россия, Санкт-Петербург
Август 22, 2016

Аннотация.
Вы никогда не задумывались, что “современная” фундаментальная физика лишена главного - материальности.
Как объекты, так и процессы не носят материального характера, а являются всего-навсего выдумками и фантазиями, в том числе и математическими.
Попробуем разобраться в этом.
Материализм в фундаментальной физике запрещён на всей планете с 1905 года.
И, в нашей стране тоже. Вместе с учебниками по физике это де-факто. Юридически - это оформлено с 1931 года.
Вот как это было.
Документы по борьбе с инакомыслием в науке.
1. Постановление ЦК ВКП(б) от 25.01.1931 г.
Запрещение рассмотрения проблем физических взаимодействий на механической, материалистической основе.
2. Специальное постановление ЦК ВКП(б) от 1934 г.
О дискуссии о релятивизме. Жертвами этого постановления стали Н.А.Козырев и Н.П.Бронштейн.
3. Постановление ЦК ВКП(б) от 05.12.1942 г.
4. Постановление Президиума АН от 1964 г. В этом постановлении предписывалось объявлять больными-параноиками всех, кто критикует теории относительности Эйнштейна.

Космическая одиссея
стилизация
(это пародия в духе юмористических песен Высоцкого, намёков на реальных людей – нет)

Ползёт по космосу корабыль-черепаха,
Там космонавты сидят – Рюмкин и Кизлим,
Компотик пьют они из тюбиков без страху –
Надолго хватит и не надо в магазин.

У их есть в космосе важнейшее заданье –
Им просидеть там надо чуть ли не весь год,
Они из центру получають указанья –
По плану строгому проходить их полёт.

Они проводять в пустоте эксперименты –
Цветы растять, зависнув над горшком,
Соединяють меж собою элементы,
Летая между дном и потолком.

Они не ведають ни верху и ни низу –
Едят на стенках, спят на потолке,
По вечерам к нам попадают в телевизор –
Калякають о неземной тоске.

К йим как-то в гости прилетали папуасы,
Неделю были, погостили и ушли,
А с папуасами был Водкопьянов Вася,
Он провожал гостей из дружеской страны.

И в сотый раз пересекають ось земную –
Неплохо им, и в корабле уют,
Авось с Америкой заключим мировую
И в новом веке их на Марс пошлють.

На приземление идуть над Казахстаном –
В степях просторных – далеко видать.
На землю севши, на ноги не встанут –
Ведь можно интервью и так давать.

Потом награды йим дадуть большие,
Пошлють на отдых набираться сил.
А на орбите повисят другие –
У нас всегда там хто-нибудь висит.

апрель 1988 года

Аксёненко С.

ПЛАНЕТА ОТШЕЛЬНИКОВ.

Всем, кто одинок.

.
-Уважаемые пассажиры, наш звездолёт совершит кратковременную посадку на планету Игбая, - мягко прозвучал бархатистый голос информатора.
-Игбая, Иг-бая-бая-бая, - кто-то рядом сидящий иронично переигрывал непривычное название. Да, оно и в самом деле какое-то странное. Одно бесспорно – на этой планете можно жить. Обычно мирам, имеющим атмосферу, дают какое-нибудь звучное, красивое имя. Это необитаемым, мёртвым присваивают лишь номер, что-нибудь типа прямо таки убийственного ПЦ Цж – 339179331….
Игбая. Что это значит? На какие-то доли секунды Лита задумалась, но вскоре её мысли, захваченные популярной мелодией, вновь поплыли куда-то в страну нереального счастья. Что для неё значит какая-то там планета, даже с таким загадочным названием? Это всего лишь миг в её жизни, который она вынуждена пережить, и затем так же благополучно забыть.
Этот полёт для неё, как ни банально звучит, всего лишь вынужденная обязанность. Так уж сложилась жизнь. Проводить три недели в году на борту какого-нибудь попутного звездолёта - запрограммированная необходимость.
Лита Тинен работает в компании “Туран”, занимающейся добычей радиоактивных изотопов по всему рукаву Галактики. В её служебные обязанности входит раз в год облетать прииски, разбросанные по разным мирам, и собрать документацию.

Либерализм был сформулирован в эпоху Просвещения как идеология капиталистического общества.

Гуманисты эпохи Возрождения предполагали освободить сознание европейцев от католичества, ставшего к тому времени символом невежества, порочности, подлости, лицемерия, ханжества, жадности и жестокости. Европейца хотели освободить от католического регламента, превращавшего его в ничтожного раба католической церкви.
Гуманисты, идеализируя древние времена человечества, призывали европейцев к свободе мысли и деятельности, которыми, как они полагали, пользовались люди в античные времена. Гуманисты не отвергали духовную нравственность Иисуса Христа, но хотели освободить Его Учение от католической интерпретации, основанной на утверждении о ничтожестве человека, позволявшей католической церкви властвовать душами людей.
Призыв гуманистов к свободе – это попытка освободить человека от навязанных католической церковью норм поведения, закреплявших его униженное положение. Заявление гуманистов о том, что человек может построить свою счастливую жизнь без помощи Бога, означал не отказ от Бога вообще, а отказ именно от «католического Бога» – отказ от Иисуса Христа в Его католической интерпретации, отказ от католического регламента.
Гуманисты верили, что Господь дал человеку свободу воли для деятельности в достижения счастья, а католицизм отнял у человека эту свободу, подчинив его своему диктату. Поэтому, гуманисты только возвращали человека в естественное состояние свободы, которую дал человеку Господь, но которую отняла католическая церковь.

Рассказ опубликован в февральском номере (№2) литературного журнала "Сибирские огни" за 2017 год http://xn--90aefkbacm4aisie.xn--p1ai/content/kak-eto-bylo

Минула уже почти четверть века с того дня, когда мы вдвоем с товарищем Женей Коноваловым нырнули в мутные волны рынка. Оба на тот момент еще числились научными сотрудниками НПО «Вектор», но, скорее, номинальными, у обоих по двое детей. А на дворе расцвет эпохи незабываемых «лихих девяностых» – галопирующая инфляция, обесценивание вкладов, всероссийский «лохотрон» под названием ваучеризация, безверие, локальные войны, разгул преступности и прочие «прелести» времени бессовестного разграбления, «прихватизации» некогда общенародного достояния, поры первоначального накопления капиталов при практически полном самоустранении государства из всех сфер экономики под сладкую болтовню о свободном рынке и демократических ценностях.
Большинство наших коллег по «Вектору» уже слиняли за рубеж или собирались это сделать. А мы с Женей перебивались тогда книжной торговлей: мерзли на Чкаловской ярмарке, развозили книжки по области, открыли несколько небольших розничных точек, учредив товарищество с ограниченной ответственностью (ТОО) «Буян».
Мысли о поиске новых рынков сбыта сидели у нас в головах вечной занозой. Однажды услышал по радио рекламу: «Купеческий караван» отправляется в плавание!..» и контактные телефоны. Приехал, позвонил. Один новосибирский предприниматель Владимир Мегрэ (псевдоним), зафрахтовал круизный теплоход «Патрис Лумумба». Желающие могли сдать ему товар на реализацию – «караван» спускался вниз по Оби с торговой миссией.

Кто при аресте врёт, мол, "я — не я" —
наверняка иноагент влияния.

Они непосредственные участники этой истории, многое им рассказал сам Франц Аскольдович Курт, кое-что ротный повар ефрейтор Хлебонасущенский, который по собственной инициативе, втайне от полковника, взял на себя заботы ординарца. Не раз выручал Батю (так прозывали командира, за глаза, конечно). Случалось, встанет тот ночью и идёт один на Дальнее поле — любит он это место. Ефрейтор за ним с накидкой. Обгонит сторонкой, постелет у грядок на краю поля, камнями, чтобы ветром не унесло, прижмёт. Батя придёт и садится, ломая голову, как это он прошлой ночью мог забыть подстилку. А вроде и не брал с собой. Да и сейчас, выходил из барака, накидка осталась висеть на выходе. Проверял по приметам, его ли. Его. Сплетена из усов корневища островной ягоды-оскомины — растёт только здесь на Дальнем поле — особой вязкой. Хлебонасущенский и вязал. С изнанки подбивал офицерской плащ-накидкой.
Чертыхался Батя. Рассеян, забывчив стал. А без подстилки заднице зябко — ночью земля после частых на острове дождей с ветрами мокрая и холодная.
____________________

1
Батя (председателя колхоза только я, кладовщик, да завхоз, так называли прямо не за глаза), подсобив грузчику вскинуть на спину последний мешок, окликнул земмарийского каргоофицера:
— Молодой человек!
Тот встрепенулся, чуть на ногах удержался: спал стоя. Прислонился плечом к борту гондолы ветролёта и клевал себе носом. А ступал грузчик с мешком на сходни, вздрагивал, поправлял фуражку, повёрнутую козырьком на затылок, ему великоватую, и закладывал очередной палец в кулак — профессиональный метод учёта груза.

Я погружаюсь в ночь и сны. Найти стараюсь там спасенье.
Невероятные миры дают экстаз, влекут забвенье.
Я растворяюсь в сладких снах, теряя связь с реальным миром.
Но тот мифический пейзаж не наполняет эликсиром.
Я исчезаю в мире грез, однако мифом прорастаю.
Журчит река и море слез. Я в нашем мире не играю.
Я в нашем мире не живу, но жизнь колотится в сознанье.
Навстречу свету я бегу. Ловлю я шепот, иль познанье.
Я затихаю в мире снов, лечу в пространстве, замираю.
Не принимаю я основ, теряю связь и пропадаю.
Живу на стыке я миров, эпох, дорог и сверх познаний.
Я задыхаюсь от оков, и истощаюсь от страданий.
Я погружаюсь в миф и сон. Где сновиденье, где реальность?
Звучит в душе раскатный гром, приходит горькая фатальность!
Я убегаю в тихий мир. Стараюсь прятаться от боли.
Но вновь теряю ориентир. И пропадаю там в неволи.
Дурманит сон, туманит взор. Острее жизни пониманье.
Сказать хотелось – бы «Здоров!». Не проявляется признанье!
Спустился добрый, светлый сон. Взметнулось ясное сознанье.
Звучат вопросы, перезвон. Спасут ответы, осознанье!
(Юлия Сак)

В моём безлюбовье нехватка - тепла,
чтоб тёмные знаки сгорели дотла,
чтоб мрачные даты развеял огонь,
открыв от ненастий - звёздную бронь.

В моём безлюбовье нехватка - весны.
Где есть - я и ты, но нет связки - мы.
Бездушные люди крадут сердца свет -
магическим действием - в грешный расцвет.

В моём безлюбовье нехватка - Любви.
В созвучии чувств - лунный шепот зари.
Кто верит и помнит, - бесправье в ответ...
Куда приведёт - безлюбовия след?

Васе Куролесову крупно не повезло. Причем, ему не повезло еще до того, как он родился. Его будущие родители делали его так, как делается все в России: по пьяной лавочке и от нечего делать. В итоге, женились они «по-залету» и жили как кошка с собакой: с постоянными пьяными дебошами, мордобоем и женскими слезами. Вася родился хилый и слабый, недоношенный, с нехорошим синюшным оттенком кожи. Молока у его матери не было, и кормили его дешевыми китайскими молочными смесями. Жили они бедно: отец Васи, Николай Андреевич Куролесов, всю свою зарплату пропивал, и денег, которые зарабатывала его жена, мать Василия, Светлана Федоровна Куролесова, еле-еле хватало семье на еду. Городок, в котором проживала их семья, назывался Поганькино, и расположен он был где-то в районе Западной Сибири. Совсем недавно это было еще село, но потом около него нашли месторождение фосфатов, построили добывающее и перерабатывающее предприятие «Рабинович-Фосфат», и село быстро превратилось в город. Понастроили новых пятиэтажных домов, школу, больницу, детсады и даже рынок, который быстро захватили кавказцы.
Когда Васе исполнилось десять лет, отец их бросил.
Надо сказать, что это известие только обрадовало мальчика: отца он жутко боялся, презирал и ненавидел. Теперь же, когда красная рожа его родителя перестала маячить перед глазами, Вася вздохнул свободно.
Мать Васи работала на фабрике «Рабинович-Фосфат» по двенадцать часов в день, и те гроши, что она там получала за тяжелый труд уборщицы, с трудом обеспечивал полунищенское существование их маленькой семьи.

Прочитать и обдумать можно здесь
https://samlib.ru/n/nikolaew_s_a/zhiwemnaplanetedurakowiidi
Анонс.
Дурак - это просто не совсем умный, но вполне безобидный человек.
А идиот - это тот, кто своими поступками активно приносит вред окружающим. Упорствуя в своих заблуждениях. Не слушая ни кого. Делая все наперекор. Не считаясь, ни с кем и ни с чем.
Естественно, возникает вопрос: Откуда берутся дураки и идиоты???
Как не печально, но это продукты “современного образования”.
Но люди от рождения все разные. (Об этом скоро будет ролик).
Поэтому степень оболванивания у всех разная.
Как это проявляется??? О, это двумя словами не скажешь, а самое главное Ваша голова Вам в этом никогда не признается, что Вы дурак или идиот и будет хитрить. Например, мне это не нужно или мне это не интересно, или мне это не нравится, или я гуманитарий и так далее. Почему не нужно, почему не нравится, почему гуманитарий???????
А вот почему. Науки можно разделить на гуманитарные и естествознание, в основе которой фундаментальная физика.
В гуманитарных науках думать в основном не надо, надо только запоминать. История, литература, география. Например, география. Волга впадает в Каспийское море. Нужно только запоминать.
А фундаментальная физика наука точная, там надо думать.
Поэтому и ответ, я гуманитарий (в смысле думать не могу, могу только запоминать). Людей слабо зомбированных, которые могут разобраться в основах фундаментальной физики, очень мало – единицы. Большинству ничего не надо.
Речь пойдёт только о фундаментальной физике.

Рассмотрим, насколько ошибочна и запутана фундаментальная физика.

Ссылка на песню на эти стихи:
https://t.me/yurii_bereshenko/12

. ****
Жара. Пересохшее нёбо
Отхаркивает рот.
От жажды, казалось, рёбра,
Как иглы,
впились в живот.
Легла
на плечи усталость,
Ржавые скалы сплошь,
Вдруг с разных сторон раздалась
Чужих пулемётов дрожь.
Свинец пришивал нас к скалам,
Раскраивал наши тела.
От взрывов гранат, казалось
Выла
сама земля.
На нашем пути был не первым
Тот бой. Стал отряд слишком мал.
Не вовремя эти стервы
Накрыли нас между скал.
Эх,если бы в рукопашную,
Но до врага не достать,
И разрывала тельняшки нам
Гранёных осколков сталь.
Тонули
в кровавом тумане,
По камням
стелили мозги,
Но всё же, но всё же спускали
Предсмертным рывком курки.
Эх, если бы в рукопашную,
С русским разбойным "ША",

Новый год на четвёртом курсе.

I.
За стеной в соседней комнате крутили одну и ту же плёнку. Чуть хриплый мужской голос пел и пел, внося приятную отрешённость. Слушатели млели, приняв расслабленные позы. Очень необходимое состояние в отдельные моменты зачётной недели. Столько тревог и забот, а впереди Новый год, каких-то ещё пять дней и... не успеешь глазом моргнуть, как наступят ещё более сильные треволнения - экзаменационная сессия! Сказочный праздник в окружении зубрёжки и трясучки. Провести его надо на должном уровне. "На очень должном!" - не уставал подчёркивать Гусев, главный инициатор данного предновогоднего сборища.
За стеной - приятно щемящие душу мелодии, за окном - поздний зимний вечер с кружением снежинок в свете фонаря, в комнате - розовый полумрак. Горит лишь настольная лампа под розовым в цветочек абажуром. Такое ощущение, что канули в небытие эти предстоящие пять дней, что Новый год - вот он! Ещё полчаса, час - и слетит с них всё обыденное, скучное. В какой-то момент в комнате стало тихо, совсем тихо, той тишиной, что наступает в стенах общежития лишь где-то к середине ночи.
За стеной сменилась мелодия; Гусев выбрался на середину комнаты, томно изогнулся, картинно сладострастно прикрыл глаза и закачался, плавно изгибаясь, задрав мотающиеся руки кверху.
- Ну, что, шпиндрики! - не открывая глаз, воскликнул он, - Так и будем переваривать прошедший зачёт? Дождётесь, налетят девицы, и уж тогда точно, ни до чего не договоримся! А ведь послезавтра опять зачёт!
- Заладил, зачёт-зачёт!

Обратись к самому себе и посмотри. Если же не увидишь красоты в самом себе, поступай подобно скульптору, творящему прекрасную статую: одно он отсекает, другое полирует; одно сглаживает, другое подчищает — пока не добьется своего. Так и ты — удали лишнее! Выпрями то, что криво, очистив темное, сделай его сияющим; и не прекращай обрабатывать свою статую, пока не заблистает перед тобой богоподобная сияющая красота добродетели, пока не узришь мудрость, восседающую в священном чистом величии.
Плотин

Часть первая

1.
Плотин находился в Александрии вот уже несколько месяцев. Он приехал в этот город, основанный великим Александром, из маленького Ликополя, и поначалу все ему тут казалось удивительным и непривычным. Большие дома, широкие улицы, планировку которых, как утверждали местные жители, одобрил сам великий полководец и правитель. А огромный порт, жизнь которого не затухала ни днем, ни вечером. Молодой провинциал с изумлением наблюдал за его работой, за бесконечными кораблями, что причаливали или отчаливали от пирсов.
В первый же день своего пребывания в Александрии он снял комнату, точнее, коморку у пожилой греческой пары почти на окраине города, так как это было дешевле. Коморка, как ей и полагалось, была совсем крошечной, почти без мебели – топчан для сна и сундук для одежды. Но Плотин остался доволен, больше для жизни ему ничего и не надо было. Да, разве он сюда приехал, чтобы наслаждаться роскошью и весельем, он бросил родной дом ради поиска здешней мудрости. Ведь мегаполис славился своими философскими и научными школами.

Невозможно понять, объяснить, объясниться
Светлый миг, светлый мир. Вдохновение-птица!
Вдохновенный олимп. Это чудо сознанья!
Это гений, творец! Апогей созиданья!
Этот мир для Богов, только люди не Боги.
Единицы проходят сквозь стены, остроги.
Единицы подняться умеют, как птица
Остальные страдают от слова «граница»!
Вдохновенный олимп! Там живет гениальность.
Потрясает краса, поражает тотальность!
Невозможно войти в то пространство, где Боги!
Но талант, дивный миг, раскрывает чертоги.
Раскрывает миры, и стирает границы
Затихает гроза, освещают зарницы.
Гениальность олимп, и проекция света.
Дар творца, жизнь творца – Божье чудо, планета!
(Юлия Сак)

БРОГ.

-Атака мохнатых отбита, - радостно доложил капитан батальона охраны Грин Денев. Высокий черноволосый красавец, с крутой саженью в плечах.
-Молодцы, ребята, - одобрил полковник Стил, выглядывая из-за горы документов, оккупировавших рабочий стол.
У Анри Стила квадратное лицо профессионального военного. Строгий рот с полными губами. Седые волосы коротко острижены по армейскому образцу. Одет всегда в серый китель, выгодно подчёркивающий рельефное мускулистое тело.
Услышав радостное известие, Стил откинулся на спинку кресла, и благосклонно посмотрел на капитана.
-Но есть кое-что ещё, - многозначительно продолжил Денев. Капитан буквально искрился энергией. – Вы не поверите. Мы взяли в плен вожака мохнатых. Он здесь, в коридоре. Хотите взглянуть?
-Хм, - выдохнул Стил. - Вот уж не ожидал. Поздравляю, капитан! Да вы сегодня действительно молодцы. Впервые такая удача. А на вожака мохнатых стоит взглянуть. Пойдём к нему.
Полковник молодцевато подскочил и бодро направился к двери. Ему за сорок, но мог дать фору двадцатилетнему в любом виде спорта. У Анри натура холерика, огромное честолюбие и тяга к совершенству. Но в то же время это приятный в общении человек. Стила любят и уважают в коллективе, что для командира такого ранга огромная заслуга.
Если возникали дрязги на любом уровне, за советом шли к нему. Есть у Стила некая жилка, врождённая интуиция, помогавшая одолевать житейские невзгоды и подсказывающая верные решения.
Приблизившись к Деневу, Стил пожал ему руку, тем самым ещё раз поздравив с одержанной победой, и они покинули кабинет.

Бежали из ЗемМарии мы на паруснике, на судне нас прятали в вагоне-ресторане. На гарнизонной гауптвахте в Твердыне мест хватило только двум из трёх взводов роты, комиссару, офицерам и старшине. Запросили места на гауптвахтах Форта и Рабата, но тамошние начальники отказали. Поэтому комроты, каптенармуса, сержантов и рядовых 3-тьего взвода, разведотделение и отделение оруженосцев поместили в эту старинную, доставленную когда-то на материк, где железными дорогами и не пахло, «коробку». Сохранился вагон почти в первозданном виде фешенебельного ресторана на колёсах, разве что панели красного дерева по стенам со всей декоративной мишурой заменили листами из гофрированного пластика, да окна без стёкол заделали досками и парусиной. Вагон не запирали и не охраняли. Сбежишь, в Твердыне не спрятаться, и за пределы купола-ПпТ, из-под «миски», не выбраться, да и куда в Антарктиде по снегу в мороз и пургу податься.
По нужде ходили в тамбуры, где оба туалета работали справно, была холодная и горячая вода, полотенца раз от разу менялись.
Кормили приносным в бачках, хотя вагон-ресторан до нашего заселения был столовой для рабочих «атомной теплицы», здесь оставалась кухонная утварь и посуда, да и у нас в арест армейский полевой набор для приёма пищи не изъяли. В раздаточной на полках преобладали глиняные жбаны и жбанки, из которых полеводы пили пиво, но бригада накануне нашего сюда определения проиграла в трудовом соцсоревновании — не выполнила план — потому лишилась напитка и столовой комфортабельной. Нам жбаны и жбанки ни к чему — ели из солдатских котелков, пили из кружек.

Рассказ опубликован в февральском номере (№2) литературного журнала "Сибирские огни" за 2017 год http://xn--90aefkbacm4aisie.xn--p1ai/content/kak-eto-bylo

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ

Первая часть «рапсодии» прозвучала в 1984 году – времена, не предвещавшие ничего трагического. То был предпоследний год безмятежной эпохи «развитого социализма», когда советская Латвия еще служила одним из маяков для многочисленных республик СССР.
Я тогда учился на биофаке Казанского университета и в начале четвёртого курса приступил к выполнению дипломной работы, сутью которой являлось получение и изучение антивирусных свойств одного химического соединения. Синтезировать его и химически охарактеризовать предстояло на кафедре микробиологии нашего универа, а испытать противовирусное действие – в Риге, в одной из лабораторий Института микробиологии имени Августа Кирхенштейна академии наук Латвийской ССР. Помимо чисто научного интереса, мне очень хотелось побывать почти за границей – в Латвии, в неведомой Риге.
Прибалтика в Советском Союзе пользовалась большим уважением – какой-никакой, а всё-таки Запад. Такой далёкий, неведомый и манящий… Скрывать не стану: прибалты – эстонцы, латыши и литовцы – смотрели на нас высокомерно. Мы подсознательно мирились с этим, был такой момент, и отрицать это бессмысленно. Даже акцент придавал прибалтам некоторый шарм. Но и основания для этого у них, в то время, имелись. Годы большого террора коснулись их по минимуму, коллективизация была не такой свирепой, как у нас, да и с «величественной» сталинианой познакомились они лишь в её конце. Добавить к этому самый высокий уровень жизни в СССР, наличие мощной промышленности.

Вот взять бы, спикеру на рот наклеить стикер,
глядишь, не столь и говорливым стал бы спикер.

Ты когда-нибудь находился в эпицентре термоядерного взрыва? Нет? Ну и не жалей об этом! Ничего интересного, скажу я тебе, там не наблюдается - ровное белое сияние вокруг, и телу тепло-тепло. Даже чуть жарковато. Только и всего. Спросишь, откуда я это знаю? Да, был я там! Дело в том, что служил я в КСН. КСН - это Космический Спецназ. Бабки там платят - обалденные! В общем, послали нас в систему Альфа Волопаса. Там на планете Грен была база ливеранов - галактических террористов. И нам поручили их... Ну, ты понял... И тут мы по-крупному облажались. Перебили ливераны всю нашу команду. Кроме меня. И то, из-за талисмана. ...Черт! Земля какая мерзлая... ...Значит, купил я у одного старьевщика марсианский камень. За доллар. Ма-аленький такой камушек на простой веревочке. Один козел, геолог, говорил мне, что это обычный кусок кремния. Но я то знаю, что это не так! Иначе, как бы я выжил на этом чертовом Грене? И не просто выжил - добрался до их энергостанции и рванул реактор. И сам оказался в центре взрыва! Планету разнесло на куски. Меня потом подобрал какой-то туристический лайнер - я свободно парил в открытом космосе. Невероятно? Спроси об этом капитана Зинта, моего непосредственного начальника - он подтвердит. А все благодаря чему? Камушку моему, талисману. Бессмертие он дает. Абсолютное! Говоришь - не бывает бессмертия за доллар? Еще как бывает!.. ...Песок пошел... Да ты отгребай от могилки-то, отгребай! Что было дальше, спрашиваешь? За эту операцию Центр отвалил мне десять миллионов. Зажил я по-королевски. И тут появился этот гад, Сидоров. Продай, говорит, мне камушек!

Ссылка на песню на это стихотворение:
https://t.me/yurii_bereshenko/13

*****

По улицам ночным брожу,
Врастаю в сумрак городской,
И вдруг мне кажется: кружу,
Со снегом вместе, над Москвой.

А у окон во все глаза
Зрачки,
Как будто от бессонницы.
Вдруг лампочка
В окне зажглась
Слезою на щеке у улицы.
Фонарь иссох от одиночества,
Из жёлтых глаз роняет грусть.
Согнулся так,
Как будто хочется
Ему к груди шоссе
Прильнуть.

Фонарь! Фонарь!
Мой брат ночной,
Как мы порой
С тобою схожи.
Фонарь! Фонарь!
Как взгляд мне твой
Понятен,
грустью замороженный.
Лечу,
Как птица,
В снежной стае.
Москва!
Вот так бы жизнь прожить,
И в срок
Снежинкою растаять,
И стать слезой
Твоей души.

- Как твое имя? – мужчина в белом вынырнул из-за плотной мглистой завесы.

Катя напряглась, всматриваясь в его расплывчатое лицо. Какой простой вопрос! Почему он так близко? Врач. И ответ такой простой – Катя… – собралась она ответить, но что-то остановило. Боль остро ударила в груди. – Не помню, - с трудом ворочая языкам после наркоза, проговорила Катя и закрыла глаза, отгоражываясь от этого мира.

… Катя уже второй год находилась в психиатрической лечебнице, частной, хорошей, с тропической оранжереей для зимних прогулок и с теплым полом в ванной каждой комнаты для элитных пациентов. Медсестры были крайне обходительны и вежливы до оскомины, санитары, как стражи порядка, настороженны и бдительны, на отдалении, но в поле видимости, чтобы напоминать все-таки, что не дома и не в санатории. Современный дизайн комнат приятно радовал глаз, а прекрасные, с фантазийным узором портьеры скрывали крепкие решетки. Все было в полутонах, неярко, ненадоедливо, но дорого.

Главврач, он же хозяин клиники – Дмитрий Дмитриевич, ДимДимыч, как его за глаза называл персонал и пациенты, старался изо всех сил, пытаясь вернуть этой своей ну очень сложной пациентке память, используя всевозможные методы такой скользкой области знаний как психиатрия. Он имел разные высокие научно-медицинские титулы, печатные труды, успешных учеников. К делу своему подходил со всем рвением, энтузиазмом. Сначала он был уверен, что случай – тривиальный, и он управится за неделю-две. Травма-то у пациентки до того, как попала в операционную, была пустячная – перелом двух ребер и несколько ушибов. Сотрясения мозга ни малейшего не было. Значит, чистый психологический шок.

Сколько я ни сталкивался с излюбленным очень многими авторами и просто рассказчиками словечком "вдруг", но никогда не вкладывал в его понимание столь, ну скажем, чистого значения. По моему мнению, всегда это самое "вдруг" как-то обусловливалось. То есть, причины, пусть подспудные, не осознанные, но обязательно были. В самый критический момент выплывало "вдруг"... и так далее. Понятно? Так я считал до четырнадцати лет. А в один прекрасный вечер, пребывая в вышеозначенном прекрасном возрасте, для окружающих почему-то малоприятном, я и познакомился с понятием "вдруг" чистейшей воды.
Я вдруг узнал, что у меня два папы! И об этом никто не знает! Кроме самих пап, конечно. Скажете, это не редкость, что два папы - один родной, другой неродной, и что об этом никто не знает. Но в моём случае об этом не знает даже мама! И не потому, что я взял и придумал этого второго папу в противовес наличному, или мне, допустим, по душе кто-то другой, конкретный, кого бы я хотел назвать своим папой. Нет, совсем нет - я люблю своего папу.
Они, мои папы, оба здесь, дома (т.е. в семье), всегда вместе, оба из-за этого недовольны своей жизнью, хотя это слишком мягко сказано - они страстно ненавидят свою жизнь и не менее страстно ненавидят друг друга. Сами понимаете, хочешь, не хочешь, а приходится всегда быть вместе; и висит над душой одного вечно подглядывающий кто-то, а для другого жизнь ограничена хуже, чем тюремной камерой. Оба они упорно трудятся, стараясь разорвать порочный круг своего существования, и оба панически боятся, как бы мама не узнала об их дуалистическом существовании.

Так и вы теперь имеете печаль; но Я увижу
вас опять, и возрадуется сердце ваше и
радости вашей никто не отнимет у вас.
Ин. 16:22

1.
Чемоданы были собраны. Борис Аркадьевич Базилевич последний раз оглядел свою квартиру, в которой прожил тридцать последних лет жизни. Грустить не хотелось, но разве можно этого избежать при таких-то обстоятельствах.
- Посидим на дорожку, - сказал он сыну.
Дмитрий взглянул на отца.
- Папа, есть еще возможность передумать. Такси придет только через пятнадцать минут, - сказал он.
Борис Аркадьевич покачал головой.
- Я не передумаю. Ты же меня знаешь, я никогда не меняю решений.
- Знаю, - согласился Дмитрий. – Но я помню, были несколько случаев, когда ты это делал.
- То были экстремальные случаи.
- А сейчас не экстремальный?
- Не экстремальный, я бы сказал обычный.
- Ничего себе обычный! – воскликнул Дмитрий. – Уезжаешь из собственной квартиры в пансионат для престарелых.
- Да, Дима, все логично, я престарелый, потому и уезжаю в пансионат для престарелых. Не в молодежный же лагерь. Так что тут такого?
- Ты можешь спокойно продолжать жить в своей квартире. Никто тебе не гонит из нее. Можно нанять сиделку.
- Мы уже нанимали, толку от нее оказалось мало.
- Наймем другую, более профессиональную.
Борис Аркадьевич отрицательно покачал головой.
- Дело не в этом, ты же знаешь меня, прежде чем принять решение, я все окончательно просчитываю – все же я, как никак, профессор математики. Мне нужно постоянное наблюдение врача, у меня почти каждый день сердечный приступ. Никакая сиделка тут не поможет.

Рассказ вошёл в сборник, ставший лауреатом международного конкурса "Золотой Гомер" 2018г в номинации "Увлекательная фантастика". Вместе с ним в сборнике так же представлены рассказы "Призрак" и "Непобедимое оружие"

“Кесарю – кесарево”.

Одинокий всадник скакал по степи. Его холодные, налитые кровью глаза мрачно взирали на бескрайние просторы выжженной земли. На горизонте проступали контуры Чёрных гор, его цель. Но до них ещё далеко. Одно радовало всадника – пустота. Когда-то этот край был полон хлеборобов, ремесленников и прочего люда. Но как это было давно.
Всадник придержал скакуна, чтобы приложиться к фляге с водой. Жара невыносимая. Такой он не помнил в этих краях ещё с тех пор, как были живы его друзья. Сколько же времени прошло с тех пор.
Их было четверо – Ужас, Страх, Боль и Смерть – чёрные всадники, несущие уничтожение всему живому. Никто не мог им противостоять. Они были непобедимы и безжалостны. За их спинами оставались пожарища и кучи трупов. Порождения жизни, они стали её могильщиками.
Затем их осталось двое. Ужас и Страх, поссорившись, убили друг друга. Немного погодя, вспылив, Смерть отрубил голову Боли. И с тех пор остался в полном одиночестве. И это ему нравилось. Он единственный, могучий и несокрушимый бог зла. Само убийство доставляло ему удовольствие. Его боялись, от него прятались. Но он всегда находил испуганных беглецов и безжалостно, с неким упоением, наносил смертельные удары. А затем наслаждался тишиной и покоем, когда жертва затихала после агонии.

Они кусают смертью тех,
кто их спасает.
Они ломают души тех,
кто правду знает.
Их путь - добра и зла -
ведёт - к сырой могиле.
Их души проданы за грош -
Инферно силе.
Их мир без солнечной любви -
потух и ...грешен.
Их мир валютой побеждён
бездушных "песен".
Они не знают о конце,
где - боль расплаты.
Они купаются - во зле... -
Там - смерть и дата.

Мол.–кин. теория фальшивка, без сокращений
http://samlib.ru/n/nikolaew_s_a/molekuljarno-kineticheskaja
Молекулярно–кинетическая теория фальшивка, без сокращений
Молекулярно – кинетическая теория строения вещества на самом деле вовсе не кинетическая. В ней нет никакой связи температуры с подвижностью атомов и молекул вещества. Основное уравнение молекулярно-кинетической теории газа Еср=кТ, представленное в 1877 г. Л.Больцманом (1844 – 1906 г.), ошибочно.
“Вывод” этой формулы, давшей название теории, Больцман произвёл методом статистической физики, без эксперимента, не понимая причины подвижности атомов и молекул газа.
Он утверждал, что хаотичное движение молекул газа связано с температурой. Давайте рассмотрим, какая здесь связь?
1. Тепловая энергия переносится фотонами инфракрасного диапазона. Это открыл В.Гершель (1738 - 1822 г.) в 1800 г.
2. В 1913 году Н.Бор (1885 – 1962 г.) дополнил это открытие вторым постулатом. Если электроны атомов и молекул поглотили или излучили тепловые фотоны, то они изменят свои скоростные орбиты. Изменение скорости внешних электронов и размеров молекул мы воспринимаем как изменение температуры. Это тепловая энергия (инерция). А кинетическая энергия подвижности (инерция) атомов и молекул никак не изменится. Это не тепловая, это другая энергия и, соответственно, у неё другой переносчик энергии.
Рассмотрим процесс излучения фотона и его поглощения электроном, а также эффект от этого поглощения. Инфракрасные тепловые фотоны прилетают от Солнца на Землю и попадают на шарик с подкрашенным спиртом в термометре.

У их монархов (звали их Луи)
ну, знамо дело, были холуи.
У нас же в жизни не было Луёв,
но посмотрите, сколько холуёв!

СКАЗ ПРО РАЗВИТОЙ СОЦИАЛИЗМ
(воспоминания о незабываемом периоде истории нашей страны)

Опубликован в мартовском номере литературного журнала "Нева" (№3) за 2017 год http://www.nevajournal.ru/Neva201703_20170207.pdf

Светлой памяти дорогого Леонида Ильича посвящаю...

Самое интересное, что дается человеку — это жизнь. Единственная и неповторимая. Не бывает неинтересных жизней, нужно лишь уметь интересно про них рассказать. «Времена не выбирают, в них живут и умирают…» Поэтому описать свою жизнь – значит описать своё время.
Пишу как представитель поколения, чья юность и молодость пришлась на 70-80-е годы минувшего века. Этот «Сказ» – своего рода попурри из ранее написанного мною, связанное общей фабулой повествования о временах «развито́го социализма» – кульминации существования уникальной страны под названием Советский Союз, эпохи грандиозной фантастической исторической абстракции – «строительства коммунизма под руководством КПСС». Неповторимые времена, отпечатавшиеся в моей памяти стойким ощущением целостности и противоречивости одновременно. Чувствую горячее желание не просто изложить факты, но и немного порассуждать.
Реалии той поры я попытался отразить на фоне колоритных декораций своей малой Родины — славных города Казани и Татарстана. Горбачевскую Перестройку встречал уже в Сибири. Я не старался ни очернить, ни приукрасить — вот так всё и было.

* * *

Казань-Казань… Казань семидесятых-восьмидесятых. Разлитая в воздухе патриархальная провинциальность, приправленная лёгким восточным колоритом.

1
В столовку я пришёл на кухонную половину снять пробу с блюд завтрака, но кашевар Хлеб встретил с известием: «Спазнилися, Старшыня. Паляводы макароны па-флоцку ужо даядаюць». Меня покормить норовил тут же на кухне, сулил чем-то «асаблива смачненьким», но я потребовал принести порцию в обеденный зал, со всеми поем. Хлеб, кивнув, пожаловался:
— На второе приготовил я, Председатель, кофе, замест кампоту. Зяма, невидаль такая, расщедрился с чалмы. Але кисяля запатрабавали, сядзяць, чакаюць.
«Хрон им, а не киселя», — возмутился я и, пропуская кашевара к проходу из кухни в помещение раздаточной, призвал:
— Вперёд.
В раздаточной кивнул на клеёнку с белым по красному фону горохом. Порезанная на узкие полосы она занавешивала арочный проём в стеновой перегородке другой половины столовки — обеденный зал, салон. Камзолы из такой клеёнки носит начальствующий состав «атомных теплиц» в ЗемМарии — дорогой материал.
— Отломилось от чалмы?
— Ага, ад Зямы адламаецца, трымай кишэню шырэй, — фыркнул Хлеб, — кок его корабельный, земеля и приятель мой, подогнал. И агрегат, увидишь в трапезной, накрыть хватило, — с умилением глядя на занавеску, похвастался кашевар.
— Открой. И говори по-русски.
Хлеб ключом вагонного проводника открыл замок входной двери в салон, прислушался и подивился:
— Уснул, кажись. А то весь завтрак пронудил дай, да дай. Забраться на крышу как-нибудь ночью и там сдохнуть грозился, алкаш конченый. Странно как-то, осмелел, оборзел вконец, или допился до белки.

Немного о посвящениях стихотворений

Посвящать стихи традиция старая, идущая с давних времён, когда поэты посвящали стихи и книги своим покровителям – всяким королям и графам.
Если говорить о сегодняшнем дне, то посвящения можно разбить на две большие группы. Одна – это когда в стихотворении, в той или иной мере, описывается или упоминается тот человек, кому оно посвящено.
Другая – это когда тому или иному человеку посвящаются произвольные стихотворения, в которых может и намёка не быть на того, кому они посвящены. Как правило такие стихотворения написаны заранее – просто берётся из архива готовое стихотворение и посвящается тому или иному человеку. Обычно таким образом поэты посвящают стихи друг другу.

Хотя такие посвящения иногда могут вызвать недоумение, особенно у людей далёких от поэзии. Например, стихотворение «Волшебная скрипка» Николая Гумилёва, было посвящено Валерию Брюсову. И всё бы ничего, если бы стихотворение не начиналось словами «Милый мальчик, ты так весел...». Люди, которые не в теме, не в курсе, что поэты посвящают друг другу ЛЮБЫЕ стихи, могут ПОСВЯЩЕНИЕ спутать с ОБРАЩЕНИЕМ. И получается, что Гумилёв, назвал «мальчиком» Брюсова, которому в то время было 34 года и который был на 12 лет старше Гумилёва. Хотя для понимания контекста, надо отметить, что стихотворение печаталось в журнале, который возглавлял Брюсов. Кстати, когда Гумилёв выпустил книгу, куда включил это стихотворение, он посвящение на стихотворении снял… но посвятил Брюсову всю книгу.

Вспоминая классику. По следам былых сражений. Михаилу Гарцеву посвящается:

Однажды Полкан собралсЯ на охоту:
Прошелся по лесу, забрался в болото,
В болоте лягушку зеленую съел,
В лесу куропатку поймать он сумел.

Одна куропатка – плохая добыча,
Хотя, для Полкана – и это прилично –
Плохой был охотник бедняга Полкан,
Уже хорошо, что не влез сам в капкан…

Идет он домой, куропатку в зубах
Несет наш Полкан, словно факел в руках –
Гордится Полкаша добычей своей,
Порадует умных и добрых людей…

Как вдруг появляется стая волков:
Штук восемь здоровых и грозных врагов.
- Отдай куропатку! – их вождь зарычал.
Увидел Полкан злой волчинный оскал.

Полкан положил куропатку в траву
И в горло вцепился врагу своему.
Вожак испускает последний свой вздох…
И нет вожака! Задрожал и издох!

Но тут остальные позорные волки
В кровавую схватку вступают без толку:
Летят клочья шерсти от пса и волков,
Но стая редеет, все меньше врагов.

И тут появляется глупая Шавка
И громко на бой принимается тявкать:
Наелась лягушек на грязном болоте
И хочет прославиться в этой охоте.

А волки Полкана терзают, грызут,
Но вот уже Шавке по морде дают:
Те волки сильней этой Шавки, поди!
И рвут в клочья шерсть у нее на груди.

А Шавка им: «Братья! За что вы меня?
Я вам же такая с Полканом родня!»
Полкан, не смотря на той Шавки скулеж,
Волков разогнал победителем все ж…

- Какая ты дура! – сказал ей Полкан. –
Ты, Шавка, предатель! Устал я от ран.
Пойду я домой, отнесу куропатку…
А ты впредь не лезь с волком в жаркую схватку –

Один на один он тебя загрызет!
Но Шавка – охотница грязных болот –

1.
Спектакль завершился, раздались аплодисменты. Их было немного, и они быстро утихли. Мы, артисты, даже не успели по-настоящему повторно выйти на поклон. Только показались на сцене, и сразу ушли уже при замолкнувшем зале.
Меня это не слишком удивило, хотя до последнего ждала, что соберется полный зал. Но этого не произошло, зрителей набралось едва его половина. А ведь это была широко разрекламированная премьера, и коллектив театра, включая меня, надеялся, что она соберет, если не аншлаг, то хотя бы близко к нему.
Но наши надежды не оправдались. Минут за пятнадцать до начала спектакля я вышла из своей гримерной и осторожно, чтобы меня никто не заметил, посмотрела в зал. Зрителей было совсем не густо, и хотя в проходах то и дело появлялись новые люди, становилось понятно, что их число соберется гораздо меньше, чем мы планировали.
Мне стало грустно и чтобы не усугублять это чувство, я поспешно ретировалась назад в гримерную. Да и надо было завершить подготовку к выходу на сцену в независимости от того, насколько будет заполнен зал. Даже если придет один зритель, все равно нужно быть на высоте, играть так, как будто нет ни одного свободного места. Эту мысль в течение всей учебы мне внушал мой театральный учитель, и я запомнила ее на всю жизнь. И всегда старалась следовать этому наставлению, хотя, признаюсь, иногда это бывает сделать не просто. Были моменты, особенно в последнее время, когда хотелось отменить спектакль. Разумеется, в реальности ничего такого не происходило, но ведь если чувство появилось внутри тебя, оно никуда не денется, будет возникать снова и снова.

Та же самая ситуация, что и со стихотворением Город ( Осколки). Не получается при переносе на страницу для читателей сохранить авторское расположение текста. Четверостишия должны идти в шахматном порядке.

Ссылка на песню на эти стихи:

https://t.me/yurii_bereshenko/9
https://t.me/yurii_bereshenko/11 (2 версия)

***
Киоск газетный запер ставни,
Асфальт темнее стал и жёстче,
В витринах замерла усталость
В предчувствии прихода ночи.

Тенями лица переполоты
Цветных и призрачных прохожих,
И рынок на ладони города,
На пачку сигарет похожий.

Фонарь трёхглавый, словно грабли,
Мешает землю с небесами,
Забор, составленный из дабл-ю,
Как будто крепит их скобами.

То расширяясь, то сгущаясь,
В нас забивают звёзды сваи,
Прошиты едкими лучами
Все зданья, люди и трамваи.

А ночь идёт шагами плавными,
Жизнь до утра беря в займы,
И превращает мелочь в главное,
И, кажется, случайны мы.

СТРАСТИ ПО ПАДИШАХУ
1.
Море – хрустальная мечта жителей среднерусской равнины. Особенно, юных её обитателей. Шесть студенток – самая дружная и самая броская на факультете компания, – успешно завершив третий год своего обучения в одном уж очень заумном техническом институте, заслужили благосклонное расположение своих родителей не только за положительные оценки, но и за стойкие моральные качества! И, в связи с этим, получили прекрасную возможность месяц или даже полтора – всё зависит от того, как будут тратиться денежки! – понежиться на Чёрном море.
Отправились к морю две Иры, две Лены, Катя и Мила. Мила – ласковое от Людмилы. Пунктом назначения был выбран Сочи, город сказочной красоты и неземной жизни. Так, во всяком случае, представлялось нашим милым девушкам. Там, у моря, всё ослепительно яркое, совсем не такое, как дома, в нечернозёмной полосе, где тоже, кстати сказать, полно своих прелестей. Но эти прелести были свои: куда они денутся? Дождутся – ведь никто не собирался убегать от них, разве что на месяц-другой! Так что никаких обид ревнители местных красот не должны держать на юных красавиц, которым так захотелось морских чудес, пальм, южных звёздных ночей и ослепительно-ярких солнечных дней!
Эйфорию предстоящих радостей не снизило даже то обстоятельство, что девушки не смогли достать билеты на один поезд, а самолётом показалось слишком дорого и страшновато. Их прибытие к вожделенному морю растягивалось на три этапа и четыре поезда. Первый этап – два поезда прибывали в Сочи в четверг днём, в первой его половине, разница всего–то в три часа. Этими поездами ехали две Иры и Мила.

ЗЛОЙ РОК.

Взрыв. Прямым попаданием снаряд разворотил двигатель и расколол фюзеляж. Звездолёт сразу потерял управление, и теперь искорёженной грудой металла стремительно нёсся к планете. Это конец. И пилот знал об этом.
Кир с горькой усмешкой опустил руки и отрешённо наблюдал как смерть мчится навстречу. Вот и конец его такой невезучей жизни. И уже ничего не изменишь. Вся электроника сгорела, а без неё корабль всё равно, что тело без души.
Перед глазами вновь предстал образ Леи, единственной девушки, полюбившей его. Но и она не выдержала. “Прости меня, - сказала она. – Я буду проклинать себя всю жизнь, но больше так не могу”. Это случилось через год после их встречи. Лея выдержала тринадцать месяцев. При воспоминании о ней слёзы не выступили из глаз. Видимо, зарубцовывается и эта рана, которых бесчисленое количество в его исстрадавшейся душе.

Кир неудачник. И это ещё мягко сказано. Как ни крути, но это его рок, его несчастная судьба.
С самого детства, с семимесячного возраста, как остался без родителей и его взяла на воспитание тётка, невезение не оставляло Кира ни на минуту. Но, скорее, оно началось с самого рождения. Ведь появился он на свет недоношенным, болезненным, едва не умер в первые секунды жизни, и, к тому же, рано осиротел. Что это? Судьба?
Невезение. Оно стало неотъемлемой частью его жизни. Конечно, всё можно отнести к банальному стечению обстоятельств, или посчитать болезненным восприятием личностью собственных просчётов. Но стало аксиомой, что возле Кира всё оборудование портилось, даже такое, что вообще невозможно сломать. И об этом знало всё его окружение.

Если вдруг нет смысла жить,
смысл есть голову сложить.

Подполковник Хизатуллин ответил:
— На проводе, слушаю.
— Закончила правку, будет время, прочти. Файл под именем «pdl». Франц рассказывает о случае в скульптурной мастерской, о наших потутошних приключениях. Помнишь? Текст не меняла, орфографию и пунктуацию оставила. Так, в сюжет немного «красок» добавила.
— Не высыпаешься, куда спешишь?
— От Франца есть что?
— Я бы сразу позвонил.
— Ты предлагал участие, соавторство и информацию.
— Вычитаю, потру что секретное, может, поправлю местами и утром после дежурства сброшу тексты. Записи-ком Франца и его подчинённых.
— Пока.
— Целую.
Хизатуллин подключил служебный компьютер к домашнему, нашёл поисковиком и скачал себе в комлог файл с именем «pdl» — на дневном оперативном совещании у командующего прочесть.
____________________

Покрышкин
(в соавторстве с женой, сестрой и другом)
Повесть дохронных лет

За завтраком отец объявил о покупке мне вертолёта.
Мама и сестра Катька восторга не проявили: не впервой слышали, давно в том разуверились. Я же возликовал, наконец-то, будет у меня «парубок». Вертолёт называли так по-украински ещё с той поры на Малой Земле, когда парни в этих двухместных, двухвинтовых вертушках слетались с подругами в центр на танцы. Оттого пошла традиция: старшеклассник, заполучив парубка, в первый полёт непременно брал подружку, если не имелась — одноклассницу. Обещал отец подарить мне не «стрекозку школьника», одноместную с одним винтом вертушку, с потолком полёта не намного выше крыш, да к тому же с бортовым автопилотом не дававшим сойти с маршрута «дом-школа и обратно», а подержанный «Ми-Жи48», настоящую машину.

А в заплатанном салопе сходит наземь небосвод...

Школьная история. Размещен в проекте "Народная книга" (раздел "Я вырос на уроках литературы ...) http://nk.ast.ru/lessons/story/2667/

Эта забавная история случилась с моей дочерью Люсей, когда она училась в 10 классе. Проходили советскую классику — поэзию Бориса Пастернака.
Литературу вела дама неопределенного возраста и пресно-серой наружности. В ее облике выделялась одна выразительная деталь — огромные роговые очки, напоминавшие корабельные иллюминаторы, за которые получила кличку «Водолаз». Она обожала русскую классику XIX и начала ХХ века, мысленно представляя себя в образах тургеневской Лизы и Незнакомки Блока одновременно. Но и соцреализм оказал своё влияние: преобладал авторитарный стиль преподавания, жесткое навязывание собственного мнения. Она могла с легкостью взорваться по пустяку, зайтись в истерическом визге, за что класс ее дружно не любил и побаивался.
Но самым опасным было потревожить Водолаза во время «медитации», когда она, медленно проплывая вдоль рядов парт, декламировала наизусть стихи. Манерой чтения Водолаз напоминала Ахмадуллину — как и та растягивала слова и чуточку подвывала. Стихов она знала много, поэтому «медитации» случались частенько. Класс любил их: можно было малость расслабиться, а поскольку Водолаз подолгу находилась к ученикам спиной, состроить кому-то рожицу, послать записочку или попросту положить голову на руки, прикрыв глаза. Главное — не спугнуть музу поэтического просветления Водолаза. И если подобное изредка случалось, ее реакция была молниеносной и истерической. Недаром говорят: «не буди лиха, пока оно тихо».

***

Обвенчали с тоской меня что ли?
Иль взяла к себе в любовники беда?
Милая, как холодно и больно,
Будто сердце проколол осколок льда.

Милая, как холодно и пусто,
Чёрным пауком на сердце мрак,
Будто кто-то тонко и искусно
Выкрал душу и зажал в кулак.

Ты взгляни, взгляни, как гнуться тени,
К шее тянуться стоглавою змеёй,
Фонари, как яблони осенние,
Головы склонили надо мной.

Мое детство и юность прошли в славном городе Ленинграде, в коммунальной квартире в доме номер 24, что на Синопской набережной, между мостом имени Александра Невского и Охтинским. Надо сказать, что квартира у нас была сравнительно небольшая – всего три комнаты. В одной из них жили мы: мама, папа, бабушка, дедушка и я. За стенкой жил Николашка – пьяница, дебошир и антисемит. Когда он был трезвый, с ним еще можно было разговаривать, но нажравшись русского народного напитка превращался в злобное животное, которое стучало стулом в тонкую перегородку, разделявшую наши комнаты, и кричало из-за стены: «жидовня!» Причем происходило это, как правило, ночью, когда все спали. Мои бабушка, дедушка, папа и мама знали, что власть в СССР принадлежит народу (русскому народу), а значит, не нам, поэтому терпели все выходки соседа и молчали.
В комнате, расположенной напротив нашей, жила старушка, одинокая еврейка Рахель Исаковна. В годы войны она работала главным врачом-эпидемиологом Фрунзенского района. На ее паек жила вся ее семья – отец, мать, братья и сестры. Разумеется, они тоже работали, как могли, но их пайки, по сравнению с ее, были мизерными. Рахель Исаковна так и не вышла замуж, всю жизнь прожила одна и единственной радостью для нее были книги. Их семья была большой и занимала все три комнаты нашей квартиры, и только когда племянник Рахели Исаковны женился, они решили разъехаться. Одну комнату они поменяли с моими дедушкой и бабушкой (родителями отца), а другую – с Николашкой. Так на Синопской появились Добрушины и Раздолбалов. Потом мой папа женился, а еще через год родился я.

В некотором мире, очень далёком, но очень сходном с нашим, было лето, был солнечный день и было тёплое море. В парке, находящемся довольно высоко над слепящим глаза морем, в тени деревьев расположилась шумная группа молодых людей, юношей и девушек. Для простоты пусть имена у них будут похожи на наши. Так вот, к этой компании подошёл высокий стройный, спортивного вида парень. Его встретили более громким всплеском радостного шума. Он приветственно поднял вверх обе руки.
- Привет, привет! Рад вас видеть. О-о-о, Ларик! Сколько лет, сколько зим! - воскликнул он, обращаясь к одному из группы, составляющему центр шумного сборища.
- Ну, не так уж и много: всего две зимы и одно лето. - Ларик, слегка улыбаясь, протянул ему руку. - А ты, Жорж, всё тот же.
- Само собой. Нам ли меняться, - Жорж пожал протянутую руку, - у нас жизнь как текла, так и течёт, всё в том же русле.
Жорж засмеялся, засмеялись и все остальные, сквозь смех каждый на свой лад, подтверждая это высказывание. И опять центром внимания стал Ларик. Вновь на него посыпались вопросы, чтобы Жорж вместе с ними мог оценить перемены, происшедшие с их другом. Хотя самому Ларику рта не давали раскрыть - на задаваемые вопросы отвечали сами, подчас в один голос. Они уже успели наговориться и теперь с удовольствием пересказывали всё Жоржу, слушающему их со снисходительной улыбкой - если не находиться в той эйфории, что охватила ребят, можно было заметить, что его коробит такая восторженность и такая яркая заинтересованность Лариком, легкомыслие и эгоизм которого до сих пор витали в его облике.

И корабль плывет

1.
- Какая красота! Ты разве видел что-нибудь подобное. Это же самый настоящий рай. Эдем. Только ради того, чтобы увидеть все это, стоило приехать сюда. Ну, скажи, Андрей разве я не прав? Поддержите меня, Ольга Анатольевна. - Суздальцев вытянул руку вперед, в сторону моря, которое сверкало всеми существующими в природе красками.
Ольга Анатольевна не без тревоги взглянула на мужа. Тот не то что ни разделял восторга Суздальцева, но был чересчур задумчивым. Правильно ли они поступили, что оказались здесь. Хотя продюсер прав, красота тут такая, что не верится собственным глазам. Но ведь это далеко не все, есть много других обстоятельств, которые могут оказаться важней.
Суздальцев сощурился и чертыхнулся про себя. Он знал Шаронова много лет, когда-то они были даже почти друзьями. По крайней мере, приятелями уж точно. Пока он не свихнулся или, как выражался сам Андрей, пошел своим путем. Вот и пришел в нищету. Но это нисколько не изменило его; теперь, когда ему предлагают такие бабки, он ведет себя так, словно ему всовывают ненужный товар. И самое чудное, что баба его ведет себя не лучше, тоже кривит губы. Будь его воля, с удовольствием бы отправил эту парочку первым же самолетом в их однокомнатную конуренку в Москву. Но приходится терпеть, такой шанс выпадает раз в жизни. И то далеко не у каждого. И как он должен себя вести с ними, тоскливо подумал Суздальцев.
- Между прочим, без денег и красоты бы не было, - продолжил Суздальцев. - Чтобы увидеть все это, надо выложить приличную сумму только на один перелет. Да и вообще, что можно сделать без них.

Я жива - Вселенной мерками,
я дышу - любви молитвами -
там, где Тьма играет клерками,
их воинственными битвами.

В паутине грязной похоти,
в гипнотических велениях -
мир теряет Светоч совести
и ведёт к зиме растления.

...Я живу - Вселенной мерками,
я дышу её молитвами -
там, где ночи - с "фейерверками"...
Вера - звёздными орбитами!

ТАЛИСМАН СЧАСТЬЯ.

Холод (бр-р-р-р….) здесь, на проклятом Нурде, особенный, ни с чем несравнимый. Не веришь? Хм. Как бы объяснить? Тут не обыкновенный привычный холод, как, скажем, на Земле, или ещё где, когда просто замерзаешь. Нет, нет и ещё раз нет. Здесь холод пронизывает тебя до самого мозга костей, и лишает способности мыслить. Ты коченеешь и сходишь с ума. Вот где настоящий ад.
Нечто странное есть в атмосфере планеты, не поддающееся изучению и объяснению. И потому всякие там умники, называющие себя учёными, лишь разводят руками.
В какие бы одежды не укутывался, как бы жарко ни натапливал помещение, неприятный озноб не покидает. Даже во сне ты хочешь согреться. И это всё давит, давит. Здесь не приживаются ни земные растения, ни животные, ни люди. Холод, в конце концов, изматывает самых закалённых. И тогда они тоже спешат покинуть столь негостеприимный мир.
Потому и не вышло основать здесь колонию. В первые же часы по прибытии, едва ощутив на себе влияние адского холода, человек буквально заболевает желанием убраться отсюда. Улететь, и больше не возвращаться. Нурд словно постоянно напоминает - здесь нет места чужим. Всё пришедшее из глубин космоса, лишнее на планете. Люди, убирайтесь! – кричит он.
Сегодня на мысе Южном, далеко выдающимся в Штормовой океан, холод самый настоящий. И властвует не только в душе. Ледяной ураганный ветер хлещет незащищённое лицо и валит с ног. А порывистые шквалы не позволяют одинокому путнику, имевшему несчастье попасть в бурю, двигаться к цели.

Не обрести бесправным прав,
прав праводержцев не поправ.

Опубликован в небольшом сокращении в августовском номере (№8) литературного журнала «Сибирские огни» http://xn--90aefkbacm4aisie.xn--p1ai/content/kniga-kak-put- Это сокращенный вариант второй части моих «Сказов про бизнес» (рассказы сибирского предпринимателя).

Предисловие

Может быть, кто-то скажет, что в 54 года садиться за мемуары — рановато. Но окиньте взглядом прошедшие три десятилетия — сколько за них сменилось исторических эпох? Четверть века назад бизнес, как социальное явление, был внове, свободных ниш хватало, лидеры еще не обозначились, а небольшие обороты позволяли довольно легко перескакивать из «темы» в «тему». Характерный типаж предпринимателя девяностых сейчас уже в диковинку. Тогда в стране стартовал процесс массовой «селекции» в предпринимательской среде, ведь подались в бизнес миллионы.
Большую часть жизни я был уверен, что «занимаются бизнесом» только в «нехороших» капиталистических странах. Как и все советские люди, я не сомневался: жизнь, распланированная на многие годы вперед – это великое социальное благо, главное достижение социализма. Школа – ВУЗ – НИИ – научная карьера – тема – диссертация – степень… Однако их величествам Истории и Судьбе было угодно столкнуть меня в мутное море рыночной стихии, да еще на изломе эпох, в начале знаменитых «лихих девяностых». Признаюсь, даже начав предпринимать, сам долго не мог честно ответить себе: бизнес это «плохо» или «хорошо»?
На момент прихода в нашу страну эпохи Рынка, я еще полноценно трудился в науке, связывая с ней, родимой, свое будущее. Рынком грезили, его идеализировали, считая панацеей от всех бед в экономике.

Запись-ком кло́вуна Матея
О событиях двух дней — судьбоносных для автора и его друзей
Запись-ком дня первого
Этим вечером нам свезло.
Свезло, так свезло. Мля… (Дальше нецензурно, зачёркнуто).
А проехали бы мимо к другому пабу, дальше по улице, или свернули бы к закусочной, что рядом с рюмочной, оно, возможно, и к лучшему бы сталось. Нет, на финише ночного переезда в Т-портал из соседнего города «пивка с дороги» хлебнуть захотелось. Мля… (Дальше нецензурно, зачёркнуто).
Конкретно, в питейное заведение под вывеской:
Пиво Питера. Ресторация
мы устремились потому, что нам в нём была назначена встреча с Инкогнито. Мля… (Дальше нецензурно, зачёркнуто).
Так начиналась запись-ком с описанием событий, очевидцем и участником которых был ваш покорный слуга, кловун Матей. Текст мной восстановлен и переписан заново — без мата.
* * *
Этим вечером нам свезло. Свезло, так свезло. А проехали бы мимо к другому пабу дальше, по улице, или свернули бы к закусочной, что рядом с рюмочной, оно, возможно, и к лучшему бы сталось. Нет, на финише ночного переезда в Т-портал из соседнего города «пивка с дороги» хлебнуть захотелось. В питейное заведение под вывеской:
Пиво Питера. Ресторация
мы устремились потому, что нам в нём была назначена встреча с Инкогнито.
* * *
Свободных в пабе мест, как и ожидалось, не было.
К входной двери под балконом — нависал полукруглым козырьком над крыльцом — образовалась очередь из дюжины мужчин. Крыльцо — оно необычайно высокое, притом, что необыкновенно узкое; на ступеньках еле-еле разминуться бы, не вывалиться за периллы.

Евгений Добрушин

Эра Благоденствия

Мы с братом вытащили байдарку на берег и помогли пришвартоваться родителям - привязали их лодку к дереву, росшему неподалеку. Тут же причалили лодки Шульманов и Тепловых и еще четыре лодки с их взрослыми детьми и их семьями. Еще профессор Кривин на «двойке». Итого – девять экипажей. Всего: двадцать человек. Целая флотилия!
- Значит так, - скомандовал Михаил Аркадьевич Шульман, наш адмирал, - ты, Константин, и Сергей пойдете в город за продуктами. Не забудьте взять тележки! Леночка, ты с Олей и девочками чистите остатки картошки и готовите обед. Мы с Ароном разводим костер… Остальные разбивают палатки.
- А что покупать? – спросил Сергей.
- Пусть Лена составит список! – отозвался дядя Миша, собирая хворост для костра.
- Мам, что купить надо? – обратился брат к нашей маме.
- Значит так, возьми ручку и записывай…

Вскоре мы уже подходили к городку, расположившемуся неподалеку от речки Зеленки, с которой мы начали наше путешествие по верховьям Волги.
При въезде в город мы увидели символические деревянные воротца, которые раскрашивал зеленой краской парнишка лет шестнадцати. Над ними была резная доска с надписью: «Добро пожаловать в Зеленцы!»
- «Кокое все зеленое!» – вспомнил я песенку из старого детского мультфильма.
- Здравствуйте! – поприветствовал брат пацана.
- Привет! Туристы? – отозвался тот.
- Да. Туристы.
- Из Москвы?
- Нет. Мы из Израиля, а наши друзья из Петербурга.
- Явреи, что ли?
- Они самые.
- Ну, добро пожаловать, явреи! Мы всем рады.
- А где у вас тут можно купить продукты?
- В Зеленцах, в принципе, все есть!
- А где?

Прочитать с формулами и рисунками и обдумать можно здесь
Здесь блокируют, тогда в САМИЗДАТЕ https://samlib.ru/n/nikolaew_s_a/
Николаев Семен Александрович, затем по названию статьи

Анонс. Хотите узнать, как Вас обманывают в науке физике? И этот обман заставляют Вас заучивать в школе и в институте. Чтобы с обманом было не поспорить, и чтобы он действовал наверняка, этот обман утверждён программой образования и является обязательным для всех. Почти вся фундаментальная физика построена на обмане.

Сколько существует формул, объясняющих ускорение?
(формула 1) , (формула 2) и (формула 3) .
1. Однако, только одна из этих формул имеет физический смысл и правильная.
Это формула (формула 3) .
Две другие не имеют физического смысла. Они фальшивые.
2. Вот статья, откуда, кто, как и зачем “вывел” формулу центростремительного ускорения (формула 2) .
Очень коротко об этой формуле.
Формулу центростремительного ускорения (формула 2) придумал Гюйгенс.
Формула не подтверждается экспериментально. Даже, наоборот, противоречит эксперименту. Чтобы “ввести” в механику центростремительное ускорение, Гюйгенс заявил, что, открытое им, ускорение свободного падения (формула 4) и придуманное им центростремительное ускорение (формула 2) , это одно и то же (формула 5) .
Для справки. Ускорение свободного падения (формула 4) , найденное Гюйгенсом из закона гравитационного взаимодействия Ньютона и третьего закона Кеплера, применимо только для устойчивых орбит Кеплеровских систем.
Давайте проверим. Проведём эксперимент на поверхности Земли. Ускорение свободного падения на поверхности Земли измерено и составляет (формула 6) .

Ссылка на песню на эти стихи:
https://t.me/yurii_bereshenko/19

***

Я на улицу вышел
Смотреть как столбы,
Ночь кладёт на асфальт
И затем
Заставляет двоиться.
У случайных прохожих
Были выбиты лбы
И тенями
Разъедены лица.

Ни себя ни прохожих
Мне было не жаль.
Безразличный к тому,
Что прошло и что будет,
Я бродил и бродил.
Миллионами жал
Звёзды злобу бросали людям.

Кто- то сыпал снежинки.
Косой их полёт
Выводил из души отчаянье.
И любая из них
Мне была НЛО,
Только в тысячу раз случайнее.

В одном сказочном королевстве Волшебной Розы в сказочном дворце жила-была Принцесса по имени, конечно, Розочка. Она была очень мила, как нежный бутон розового цветка. И насколько она была очаровательна, настолько она была добра – такого большого открытого сердца не было ни у кого во всем царстве!. Такой доброй Принцессы вы бы не отыскали, вероятно, и на много-много царств вокруг. И оттого у нее было много верных друзей и – много презлющих врагов, которые пытались ей навредить самыми вредными способами, как и полагается у врагов больших сердец. У них-то они были маленькие, как вишенки, да и то червивые. То бросят через ограду противную лягушку, то червей разбросают по кустикам со смородиной и гусениц ядовитых по фруктовому саду, то ос выпустят жалящих. Но остроклювые птицы дворцового сада быстро расправлялись с вредными насекомыми, Осоед прогонял ос, а чтобы выставить за дворцовый вал отвратительную лягушку, которая громким надоедливым кваканьем будила ночью все царство – приглашали Доброго Аиста, и лягушка быстро исчезала, увидев только тень этого грозного стража всех болотных мест. Верные друзья доброй Принцессы всегда готовы были ей помочь.

Кстати, название королевства и имя Принцессы появились не просто так – в центре е солнечного сада Принцессы рос удивительный Розовый куст. И мы расскажем вам волшебную историю его появления. Так вот, слушайте.

Когда-то очень давно, в этой местности свершилось очень нехорошее явление – Злая фея оклеветали Добрую. И так искусно это сделала, сплела паутину лжи, что все жители этого края поверили в ее обман.

Кот моей мечты.

I.
Конечно, звучит смешно - кот моей мечты! И уж совсем ничего, кроме усмешки, не может вызвать такое честное признание, сделанное вслед за первым откровением, что, только заполучив Васеньку, я наконец-то поняла, что всю свою предыдущую жизнь только о нём и мечтала. Усмехайтесь, дорогие читатели - для меня это была бы большая удача! Может быть, усмешка подвигнет вас на ознакомление с содержанием последующих страниц.
Итак, о Васеньке. У меня в детстве всегда были кошки и собаки. Были у нас в хозяйстве и куры, ибо жили мы в частном домике, позднее уступившем место голой многоэтажке, имели сад, палисадник, дворик для кур, сарай. Куры, конечно, не входили в круг моих увлечений, это вам не очаровательницы-кошки и не преданные умницы-собаки! Хотя, даже среди этих глупых созданий была одна рыжая красавица, не чуждая прямых контактов с таким опасным существом, как человек. Ей очень нравилось, когда её гладили по спине и чесали под крылышками. Говорю это к тому, что трудно представить себе нормальное детство без тесного общения с животными. А вот мои дети, в отличие от меня, росли именно так, без тесного общения с четвероногими или двуногими, но крылатыми, собратьями. В городской квартире решиться на подобный шаг, как приобретение такого вот собрата?! Легче умереть!
А дети - их у меня двое: мальчик десяти лет и девочка пяти - канючили: "Хотим, хотим! Жить не можем! Вон у Петьки, вон у Ленки, у всех есть, а у нас?" Иногда я всё же делала попытки пойти им навстречу, собиралась с духом день, два и ... никак не могла решиться. Боже мой, как представлю! Кормёжка, туалет, прогулки, мусор! Ведь всё на меня падёт!

Или или

"Я попытался выразить ту мысль, что применение категории "рода" для обозначения того, чем должен быть человек, и особенно в качестве обозначения высшего итога, есть неправильное понимание и чистое язычество, поскольку этот род, человечество, отличается от рода животных не только его общим превосходством как рода, но и той человеческой особенностью, что каждый отдельный индивид в роде (не только выдающиеся индивиды, но каждый индивид) есть нечто большее, чем род. Ведь соотнести себя с Богом - это гораздо более высокая вещь, чем принадлежать роду и через род быть соотнесенным с Богом".
Серен Кьеркегор

1.
Дубровин ехал к любовнице. Они не виделись две недели, и он успел соскучиться. И сейчас глазами он смотрел на дорогу, а в голове вставили соблазнительные картины предстоящих сексуальных утех. Молодая, красивая, страстная и уже очень умелая в науке любви. От одной мысли о ней закипала кровь сильней, чем вода в чайнике.
Дубровин усмехнулся; ему уже пятьдесят пять лет, у него было столько женщин, а он совершенно не утолил голод по ним. Все хочется и хочется, почти как в молодости, словно бы года над ним и не властны. Хотя с другой стороны кое-что все-таки меняется. В молодости он был в сексе груб и примитивен, брал напором, не признавал никаких обходных путей и маневров. Просто элементарно получал наслаждение почти так же, как это делает бык. Однажды он видел, как тот вспарывает буренку, как при этом мычит от огромного удовольствия.
Он был еще тогда подростком, но его буквально всего пронзило мощным зарядом электричества.

НЕ ЁЖИК.

Пробуждение было приятным и каким-то чудным. Знаете, ощущение, как наутро после вечеринки. Но при этом чувствуешь себя бодрым и радостным. Здорово, правда? Ну, вы же понимаете. Хмель ещё не выветрился, в голове по-прежнему шумит, перед глазами всё плывёт. И ничего не болит. И даже не тошнит. Во, блин! Хм. И что это я вчера принял на душу? Надо бы обязательно вспомнить. Отходняк клёвый.
Артур поёрзал, удобнее пристраиваясь на… Чём? Пожалуй, так сразу и не определишь. Снизу какое-то ну очень неудобное, твёрдое и явно не предназначенное для человека кресло с необъяснимым треугольным углублением по центру. Что бы это могло быть? Вы тоже об этом подумали? Ну, уж не горшок ли?
Артур и посмотрел бы. Да что-то неладное творится с окружающим миром. Если это вообще мир, а не бред пьяного мозга. То взрываются какие-то пузыри. То всё бешено крутится и улетает в тартарары. И ничто долго не задерживается в приемлемом застывшем виде. Мир по ту сторону глаз постоянно куда-то перемещается, сдвигается, прыгает и даже танцует. Так и хочется брякнуть что-нибудь типа: эй, настройте телевизор.
"Неужели я всё-таки надрался вчера? Да так, что не могу этого вспомнить? И с кем?"
Нет, сам Артур не пил. Ещё не дошёл он в этом деле до точки, когда себе тосты читают. Но, сколько ни напрягался, так и не мог припомнить, кто же вчера наливал ему. Бывает же.
Что-то снова начало меняться. Вернее, это происходило всё время, но не сразу воспринималось адекватно. И это явно что-то новое. Или наоборот, более привычное?

СОЛНЦЕ ВОСХОДИТ НАД РЕЧКОЙ ХУАНХЭ...
(к столетию Октябрьской революции)

Начало «экваторного» третьего курса, пришедшееся на осень 1981 года, запомнилось появлением на биофаке Казанского университета первых иностранных студентов. Трое из ГДР – Нильс Дебус и две девчонки Аннет и Бетина, двое из КНДР – Чонг Киль Ун и Ли Кым Хэк.
Факультетский комитет комсомола поручил мне проинтервьюировать их для стенгазеты «Бигль». Сперва я направился к немкам, однако их в комнате общежития не оказалось. Зашел к Нильсу. Он, угостив чаем, заверил, что я могу не беспокоиться, и завтра ровно в 12-00 нужный материал будет в комитете комсомола. Мы немножко поболтали о том, о сём, и я, уходя, спросил его:
– Ну, как тебе вообще здесь?
Нильс немного сморщил лоб и, кашлянув, дипломатично ответил:
– Думаю, я ещё привыкну, освоюсь.
Забегая вперед, скажу: он, со временем, не только полностью освоился, но и почти натурализовался, увлекшись самодеятельной авторской песней, спортивным туризмом и побывав, благодаря этому, во многих местах нашей страны. Нильс научился не зацикливаться на внешней окружающей картинке, философски отсекая негатив, нередко выплывающий в различных ситуациях. Научился ставить духовное выше материального, читать между строк, видеть «за кадром» и отрешаться от официальной трескотни. Сумел прочувствовать и оценить глубину души и искренность наших людей. Добавить к этому радость юношеских взаимоотношений, дух студенческого братства, особенно зримо проявляемого в общежитиях. Всегда нравилось, когда Дебус при встрече широко улыбался, приветствовал «ловлей краба» и своим фирменным «Питег, здогово!

"На чужой роток
не накинешь платок"
(пословица)

Народу что ни кинь на рот,
всё внутрь употребит народ.

Пьеса-фельетон для чтения

Лица:

Редактор толстого журнала – вид довольно умный
Поэты:
1. Кудрявый, чем-то похож на Пушкина.
2. Очень грустный.
3. Высок, красив, кудряв.
4. Светлокудрый, довольно красив.
5. Огромного роста, чем-то похож на Маяковского.
6. Человек в белом халате.

Небольшой кабинет. На столе стопки листов, возможно, со стихами.
Редактор (сидя за столом): Кто первый? Заходите.
Заходит поэт.
Поэт: Здравствуйте.
Редактор: Здравствуйте. Что у вас?
Поэт: Роман в стихах.
Редактор: Этого не принимаем. Романы и поэмы только по заказу.
Поэт: Может хотя бы взгляните?
Редактор: Ну, Бог с вами. (Читает).

«Мой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Он уважать себя заставил,
И лучше выдумать не мог.
Его пример другим наука,
Но, боже мой, какая скука….»

(Вслух) Да.
Поэт (с надеждой): Что?
Редактор: Понимаете, молодой человек, вы, конечно, овладели азами стихотворной техники, но ведь этого недостаточно, чтобы работать в поэзии. Понимаете, что такое поэзия? Это – лиризм, образность мышления. Это – загадка, в конце концов. Поэзия, молодой человек – это то, чего в прозе сказать невозможно. А у вас зарифмованная проза какая-то. Я бы посоветовал вам почитать журнал «Литературная учеба» (со словами «всего хорошего» возвращает стопку листов поэту).
Поэт уходит.
Редактор: Следующий заходите. (Заходит поэт).
Поэт: Здравствуйте.

- Завтра начинается Трансформация… - мечтательно произнесла Яллоа.
- Ты уже придумала себе облик? – спросил Малюц.
- А как же…
- Я тоже.
- Представляю, каким ты будешь красавчиком! - Яллоа нежно коснулась ложноножкой своего возлюбленного.
- Как, все-таки, это замечательно! – сказал Малюц. – Редко кому удается встретить свою половинку до Трансформации.
- Знаешь, чего мне сейчас не хватает для полного счастья?
- «Ксенона» Тертолла. Угадал?
- Точно! Кстати, мне родители подарили ко дню рождения новую стереосистему. Звук – просто полный отпад!
- Чего же ты молчала? Пошли, врубим нашу любимую! «Симфония Бездонного Космоса»…
Медленно переливаясь всеми цветами радуги, парочка поползла к многоэтажке. Их аморфные тела растекались по асфальту, иногда касаясь друг друга, и в местах их соприкосновения проскакивали легкие искорки.
Их знали все в районе. Яллоа и Малюц подружились еще в детском саду. Удивительное единение душ этих двух малышей приводило в умиление и родителей, и воспитателей, и даже строгих служителей Культа Трансформации. Они любили одну и ту же музыку, смотрели одни и те же фильмы, читали одни и те же книги. У них были общие друзья и подруги, общие враги (а как же без этого!), общие мечты, даже сны, говорят, они смотрели вместе.
И, вместе с тем, они ничем не отличались от остальных детей – до пятнадцати лет все они оставались обычными амебами, менялся только их размер. Вначале совсем крошечные, к пятнадцати годам они достигали двух релитов в поперечнике и веса двадцати гренгов.

Прочитать с формулами и рисунками можно здесь
https://samlib.ru/n/nikolaew_s_a/chemzanimaetsjarossijskaja

АНОНС. Вся фундаментальная физика в ошибках. Все ошибки специально туда засунутые, начиная с 1905 года.
Речь пойдёт только о фундаментальной физике.
Теперь интересный вопрос???
Что такое слово ошибка??? Значение слова ошибка???
Из энциклопедий.
Ошибка – это непреднамеренное действие, совершённое без намерения привести к негативным результатам, часто из-за недостатка знаний, неправильного представления или недосмотра.
Как видите слово ошибка – это непреднамеренное действие.
А, если действие преднамеренное, как в нашем случае, тогда как его называть?????
Из энциклопедий.
Тогда это будет юридически называться мошенничеством (преступлением).
Итак, в нашем случае это мошенничество или ошибки???
Для того, чтобы доказать, что это мошенничество, мною написана книга “Эволюционный круговорот материи во Вселенной” 2019 г уже 9 издания.
В этой книге написано кто, где, когда и зачем производил мошеннические действия над законами и закономерностями фундаментальной физики.

Давайте разберёмся в этом.
Существующая сейчас, так называемая “Стандартная теория”, фальшивая и не даёт ответов на многочисленные вопросы, стоящие перед физикой. Объяснения процессов, основанные на силе и кинетической энергии, носят нематериальный характер и являются, по сути, выдумками и фантазиями.
В теории “Большого Взрыва” специально допущена ошибка. Суть ошибки – Вселенная не “расширяется”, а фотон – материальная частица, имеющая массу.

КЛЮШКА В ТИРЕ
Конец апреля выдался расчудесным. Кремово-солнечным, дымчато-палевым и нежно-зелёным. Вторая половина дня в разгаре. Солнечно. Сквер сияет первозданной чистотой. Весь скопившийся за зиму мусор убран, газоны словно причёсаны, асфальтовые дорожки чисто выметены, только что не вымыты, кусты боярышника подстрижены как под линейку.
Самая завораживающе праздничная часть сквера  прозрачно-светозарная аллея, окаймлённая стройными, как на подбор одного роста, лиственницами. Эта аллея пересекалась с другой, старой аллеей, обсаженной мощными тенистыми липами. По ровным, без бугров и выбоин, лужайкам живописно раскинулись молоденькие рябины, клёны, тополя, изрядно вымахавшие березы
За маленькой детской площадкой вокруг новенького здания тира толпились люди. Происходила торжественная акция его открытия. Своего рода праздник. Гуляющий народ стекался помаленьку туда, к тиру. Играла музыка. Говор, смех. В общем, весна.
Эти двое тоже обратили своё внимание на толпу и смех. Они пересекали сквер по старой липовой аллее - молодая худенькая, невысокая стройная женщина и долговязый подросток с коробкой торта в руках. Она одета изящно - приковывает взгляд, - но как-то, то ли старомодно, словно из другого времени или другой жизни, то ли ещё как! На ней чёрное летнее пальто, короткое, прямое и узкое, с воротником стойкой и прямыми плечами. Из-под пальто струится тёмно-серая с серебристым отливом юбка, фалдящая по стройным ножкам, обутым в изящные, но не первой молодости туфельки на невысоких каблучках. На голове плотно облегающая - по тугости, прямо как резиновая купальная!

«И посадил Господь Бог в землю всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания добра и зла». Быт. 2

1.
Александра не хотела идти на эту встречу, хотя прекрасно понимала, что избежать ее нет никакой возможности. Точнее, она была при одном условии, если уволиться с работы. Но сейчас она о таком варианте не думала, ее все устраивало. Хотя, если быть честной, ее не устраивало ничего, но это, как говорила она себе, совсем другой аспект бытия. И в настоящий момент она как никогда далека от него.
Александра подъехала к ресторану. Удивительно, но она ни разу о нем даже не слышала, хотя он располагался в самом центре города; до Красной площади максимум десять минут ходьбы прогулочным шагом. А ведь она была уверена, что знает все заведения в окрестности, потому что и посетила их все. Чаще всего в них обедала, хотя ходила и просто приятно провести время с поклонниками, с мужем, правда, уже бывшем, с Авророй – лучшей своей подругой. Если посчитать, сколько времени они в них провели, становится как-то не по себе, можно было бы его использовать и получше.
Но она все равно об этом не жалеет. Как любила повторять Аврора к месту и ни к месту: пока молод, надо постоянно искать что-то приятное. Нет ничего глупее серьезного отношения к жизни.
Было бы неправдой говорить о том, что Александра разделяла подобную философию; скорее всего, нет. Но она ее периодически принимала в качестве способа проведения времени. В конце концов, у нее уж не такой и загруженный рабочий день, и можно найти место, если не для всего, то для многого.

«Пусть обиталищем моим
Была бы скорлупа ореха,
Я, все ж, владыкой мира
Себя бы мнил».

Вильям Шекспир, «Гамлет».

Александра Петровна сидела в шезлонге и загорала. Народу на пляже было немного. Солнце медленно клонилось к закату, легкий бриз гнал мелкую волну на песчаный берег, и, казалось, вся природа дышит спокойствием и умиротворением.
Работа на кафедре прикладной математики Одесского университета, помимо всего прочего, давала два месяца летнего отпуска. После напряженной работы, эти дни спокойствия и «ничегонеделания» казались истинным раем. К концу, правда, отпуск начинал надоедать, и неведомая сила гнала в библиотеку, к полкам с книгами и научными журналами. Но за окном был разгар июля, так что времени до начала учебного года хоть отбавляй.
Александра Петровна достала из сумочки томик стихов Бродского и, открыв его наобум, посередине, углубилась в любимое чтение.
Так пролетело полтора часа. Когда женщина собралась уходить, она вдруг заметила, что песок на пляже приобрел какой-то странный зеленоватый оттенок. Да и люди стали какие-то не такие. Они двигались в голубоватом тумане, как тени, тихо, почти шепотом переговариваясь между собой и с испугом глядя себе под ноги.
И тут она увидела маленький фиолетовый гриб, и недалеко от него еще один, а за ним еще, и еще… Грибы росли прямо на песке, на глазах увеличиваясь в размерах, раздуваясь, выпячиваясь, с каждым мгновением становясь все более зловещими.
Александра Петровна от страха стала кричать, но вместо крика из ее горла вырывалось только тихое шипение.

Хорошо бы, чтоб в доме отчем,
рот твой не был заклеен скотчем.

Разведывательный зонд передал сообщение о предпосылках разумной жизни на одной из планет созвездия, и звездолёт «Колесо» — с двигателем спиндизи, первой, несовершенной пока, модели, — свернув с пути к «Малой медведице», помчался к «Лебедю».
Каждые два года для половины экипажа сон в анабиозе сменялся вахтой — долгой и нудной. Семьсот двадцать суток одно и тоже: космос… космос… космос… И ни разу, какого-нибудь «вжжжик» — встречного лихача, или «пик» — иномирного сигнала.
Скукота.
Особенно страдали в батареях. Орудийные стволы почистил, лафет смазал, снаряды перебрал и… всё по новой, иначе свихнёшься.
Пушкари носового орудия, те вообще без дел остались: башню с пушкой и всем боезапасом утеряли, с Луны стартуя. Спали бы в анабиозе, да воля неволей половина расчётного состава бодрствовала. Задолго до пересменки сидели по лавкам в «предбаннике» анабиозария и отбивали чечётку; учащали дробь, надеясь этим ускорить ход времени, приблизить счастливую минуту. Ободряюще пожимали руки пробуждённым сменщикам, искренне желали им доброй вахты, скорой смены и расторопно укладывались в заветную капсулу. Неприкаянных пушкарей жалели: в батареях подпускали к орудиям лафеты смазать и ставили в цепочку снаряды передать; старпом приглашал на мостик «медь» надраить; штурман — в рубку «кораблём порулить».
Однажды суперкарго попросил прислать бойца прибрать каргоотсек, комбат выделил наводчика. О той «батарее» ящиков с бутылками, что видел на стеллажах, тот — восторженно, с горящими глазами, вожделенно сглатывая, — доложил командиру.

Разверну я крыла - к мечте!
поверну - к светлым майским вздохам,
победив чёрный залп эпохи,
я воскресну в счастливом дне!

Разверну я крыла - к Любви!
И взлечу над завесой пыли -
через ужасы, тень бессилья -
в пульс надежды земной крови!

Разверну я крыла - к тебе! -
через ночь и холодный ветер -
там, где Вера развеет пепел -
в звёздный Светоч - в моей судьбе!

Ссылка на песню на это стихотворение: https://t.me/yurii_bereshenko/16
https://t.me/yurii_bereshenko/18 (2 версия)

***
На сцене танец. Гибким телом
Танцует девушка- печаль.
Переплетенья рук на стенах
Тенями говорят:” Прощай”.

С кем ты прощаешься, родная,
И что за боль в твоей груди?
А танец, платье развевая,
Как будто шепчет :” Погоди”.

Послушай, милая, послушай,
Откуда у тебя в глазах
Такая грусть тоска тягучая,
Как на церковных образах?

Неужто ты сошла с иконы
И поселилась среди нас,
Живя с душою оголённой
Видать, не раз ты обожглась.

Родная, протяни мне руки,
Ведь я душою тоже гол,
Не раз от дури и со скуки
Я был у грани лечь на ствол.

И так, как ты, крутился тоже,
И тоже ,корчась, танцевал.
Послушай ,боль свою, быть может,
В твоих глазах я увидал.

I.
Был поздний зимний вечер. Геннадий Львович, по-домашнему Геночка, безнадёжно опоздал к ужину. Трỳся и злясь, спешил он домой, в свою уютную двухкомнатную квартиру, в которой вот уже без малого девять лет проживал со своей красавицей женой, Лерой – Валерией. Да, она у него красавица, но … холодная и неприступная! Неприступная не для него, конечно. Однако больше всего на свете Геннадий Львович боялся её молчаливого презрительного осуждения. А именно это осуждение ему и предстояло испытать.
Вечер выдался вьюжным, метельным. Две противоборствующие силы не на шутку сцепились в поединке. Глухая давящая темнота и белый снег, падающий из мутного бездонного неба, пытались поглотить, усыпить округу. А люди, призрачный свет от фонарей и фар машин, медленно ползущих из-за бездорожья, порывистый ветер – все они разрывали засыпающее пространство, будоражили его беспокойным своим движением.
Геннадий Львович бежал, насколько это было возможно при беспрестанном преодолении снеговых заносов. Летящий снег порывами стегал его в лицо, словно некто очень сильный и нахально-игривый вдруг швырял его в глаза секущими горстями. Ветер вздувал полы тяжёлого зимнего пальто; ледяным дыханием, таким, что замирала трезвеющая душа, пробирался за ворот, в рукава и снизу под полы пальто, вдруг ставшего каким-то просторно тонюсеньким; норовил сорвать шапку, а иногда едва не валил с ног.
Несомненно, всё это зимнее роскошество в какой-то степени протрезвляло, но никак не способствовало ни повышению настроения, ни улучшению самочувствия, и, главное, не снимало основных болезненных симптомов, сопутствующих повышенному потреблению спиртных напитков.

Прочитать и обдумать можно здесь https://samlib.ru/editors/n/nikolaew_s_a/sindromutwerzhdenn

Доклад Синдром “Утверждённой программы образования” является продолжением доклада “Живём на планете дураков и идиотов“.
Естественно, возникает вопрос: Откуда берутся дураки и идиоты???
Как не печально, но это продукты “современного образования”.
В результате длительного оболванивания населения планеты появился синдром “Утверждённой программы образования”, когда жертва начинает защищать своих истязателей. Давайте разбираться. Для этого надо ответить на два вопроса.
1. Что такое утверждённая программа образования?
2. Что такое синдром “Утверждённой программы образования”?
1. Утверждённая программа образования – это изощрённая форма издевательства над населением планеты.
Это станет Вам очевидным только тогда, когда Вы прочитаете 9 издание моей книги “Эволюционный круговорот материи во Вселенной”.
В этой книге разбираются ошибки в науке физике, которые оказались там не случайно. В книге конкретно и подробно описано кто, как, каким образом и почему эти ошибки туда засунул?
Очень коротко. В книге всё подробно.
Вы никогда не задумывались, почему до 1736 года физика писалась только на латыни? Ответ на этот вопрос очевиден. Чтобы максимально затруднить доступность к физике народа. Если быть конкретным, то наука физика уже давно находилась под контролем одной из влиятельных масонских лож, куда входили самые богатые.
В 1736 году масону Эйлеру было поручено запутать физику, а потом перевести это с латыни. В результате получилась неслыханная подлость.