Рекомендуем прочитать

ПРЕОБРАЖЕНИЕ

Я вдруг понял, что не хочу больше жить и единственное оставшееся меня желание - это свести счеты с жизнью.
Ничего меня больше не радовало, ничего не притягивало к себе. Хотя все оставалось по прежнему; тот же город, те же люди, та же, только же полностью опостылевшая, работа. Ходил ли я по знакомым улицам, сидел ли за рабочим столом, располагался ли в кресле дома, безо всякого интереса уставившись в книгу или в цветной экран, все то, что я только то перечислил и то, что перечислять не стал, потеряло для меня всякий cмысл.
Все было точно так же, как и совсем недавно. Кроме одного, что-то кардинальным образом изменилось во мне. Там, где обычно возникали мысли, кипели страсти и фонтанировали эмоции, где иногда что-то болело, а гораздо чаще приходило в радостное возбуждение царили абсолютное спокойствие и пустота. Сам себе я напоминал опорожненный до последней апли сосуд и ставший по этой причине никому не нужным.
Раньше я полагал, что самое ужасное в жизни - это боль. Зубная, головная или душевная - это по большому счету не важно, так как во dсех случаях нет ничего хуже состояния, чем когда у тебя что-то не в порядке. Но теперь я понял, сколь глубоко заблуждался. Любая боль просто большое удовольствие по сравнению с ощущением своей полной ненужности, бессмысленности всех своих поступков. Когда желания умирают, как старые деревья, когда жизнь становится бесполезной, как вышедшая из обращения купюра, - вот тогда и начинаются страдания по полной
программе.

Та же самая ситуация, что и со стихотворением Город ( Осколки). Не получается при переносе на страницу для читателей сохранить авторское расположение текста. Четверостишия должны идти в шахматном порядке.

Ссылка на песню на эти стихи:

https://t.me/yurii_bereshenko/9
https://t.me/yurii_bereshenko/11 (2 версия)

***
Киоск газетный запер ставни,
Асфальт темнее стал и жёстче,
В витринах замерла усталость
В предчувствии прихода ночи.

Тенями лица переполоты
Цветных и призрачных прохожих,
И рынок на ладони города,
На пачку сигарет похожий.

Фонарь трёхглавый, словно грабли,
Мешает землю с небесами,
Забор, составленный из дабл-ю,
Как будто крепит их скобами.

То расширяясь, то сгущаясь,
В нас забивают звёзды сваи,
Прошиты едкими лучами
Все зданья, люди и трамваи.

А ночь идёт шагами плавными,
Жизнь до утра беря в займы,
И превращает мелочь в главное,
И, кажется, случайны мы.

В некотором мире, очень далёком, но очень сходном с нашим, было лето, был солнечный день и было тёплое море. В парке, находящемся довольно высоко над слепящим глаза морем, в тени деревьев расположилась шумная группа молодых людей, юношей и девушек. Для простоты пусть имена у них будут похожи на наши. Так вот, к этой компании подошёл высокий стройный, спортивного вида парень. Его встретили более громким всплеском радостного шума. Он приветственно поднял вверх обе руки.
- Привет, привет! Рад вас видеть. О-о-о, Ларик! Сколько лет, сколько зим! - воскликнул он, обращаясь к одному из группы, составляющему центр шумного сборища.
- Ну, не так уж и много: всего две зимы и одно лето. - Ларик, слегка улыбаясь, протянул ему руку. - А ты, Жорж, всё тот же.
- Само собой. Нам ли меняться, - Жорж пожал протянутую руку, - у нас жизнь как текла, так и течёт, всё в том же русле.
Жорж засмеялся, засмеялись и все остальные, сквозь смех каждый на свой лад, подтверждая это высказывание. И опять центром внимания стал Ларик. Вновь на него посыпались вопросы, чтобы Жорж вместе с ними мог оценить перемены, происшедшие с их другом. Хотя самому Ларику рта не давали раскрыть - на задаваемые вопросы отвечали сами, подчас в один голос. Они уже успели наговориться и теперь с удовольствием пересказывали всё Жоржу, слушающему их со снисходительной улыбкой - если не находиться в той эйфории, что охватила ребят, можно было заметить, что его коробит такая восторженность и такая яркая заинтересованность Лариком, легкомыслие и эгоизм которого до сих пор витали в его облике.

"Бесплатный сыр только в мышеловке"
народная мудрость

- Слыхал о беспроигрышной лотерее? - Джон высыпал всю мелочь из кошелька на стол и теперь пересчитывал наличность.
- Это та, что устраивает этот пятнистый с Альфа Волопаса?
- Ну.
- Хочешь попытать счастья? - Гарри с усмешкой посмотрел на друга.
- А почему бы и нет? Каждый что-то выигрывает. В любом случае цена полученной вещи выше платы за матрицу.
- Ну да. Вильям выиграл русско-японский словарь, хотя ни русского, ни японского он не знает. На кой он ему?
- Если вещь стоящая, ее можно продать.
- А если ее никто не захочет покупать?
- Запас карман не ломит.
- Одного я не понимаю - какая от всего этого выгода пятнистому?
- А черт его знает! - Джон задумчиво почесал затылок. - Может, эксперимент какой ставит?
- Вот какой? Не было бы тут подвоха...
- Лотерея продолжается уже две недели, и пока все было нормально. Народ уже неплохо прибарахлился. К автоматам пятнистого выстраиваются огромные очереди.
- Это мне как раз и не нравится... Во всяком случае, я на эту приманку поддаваться не собираюсь.
- Да какая это приманка? Смит, вон, выиграл новый "мерседес", Джек получил бриллиант на триста карат. Пока я не видел ни одного недовольного.
- Раз на раз не приходится...
- Ладно. Я пошел. Составишь мне компанию?
- Нет. Я же тебе сказал - я в такие игры не играю.
- Ну, как знаешь.

Прочитать с рисунками и формулами можно здесь http://samlib.ru/n/nikolaew_s_a/kakobrazowalisxzwezdyisolnc
Видеодоклад на Ютубе https://www.youtube.com/watch?v=PFTNKajqaTQ
Видеодоклад на Рутубе https://rutube.ru/video/f290d09dd30e690dbed28f1d05edcd0f

Официальная космогоническая теория Отто Шмидта 1944 года объясняет происхождение Солнечной системы следующим образом. Солнечная система образовалась в два этапа. На первом этапе существовало водородно-гелиевое облако. Из этого облака, в результате гравитационного сжатия в центре, образовалась звезда. Звезда, завершив свой эволюционный путь и накопив в своём ядре “тяжёлые” элементы от термоядерного синтеза водорода и гелия, взорвалась. После взрыва звезды образовалось газопылевое облако, которое остыло. На втором этапе, около 5 млрд. лет назад, теперь уже имелось газопылевое облако, обогащённое всеми элементами таблицы Менделеева. В результате гравитационного сжатия, когда “температура” в центре превысила 107К, начался термоядерный синтез. Так образовалось Солнце. На его периферии образовались все остальные тела Солнечной системы: планеты и кометы.

Теперь про новую космологическую теорию, в которую составной частью входит и космогоническая теория.
Коротко её содержание.
Новая космологическая теория называется ”Разновозрастная Вселенная“.
Что значит ”Разновозрастная Вселенная“???????
В “Разновозрастной Вселенной” одни галактики (это светящиеся галактики и квазары) в настоящее время излучают обменные частицы, которые создают эфир, другие галактики (это потухшие галактики) переизлучают обменные частицы,

В выборах главное — знать нам, куда бюллетень совать,
а за кого, всем давно нам известно, голосовать.

Невыдуманная история про жизнь, или почему
мужики в России живут намного меньше женщин

Обожаю ездить на поездах. Особое, ни с чем не сравнимое дорожное настроение, легкое смятение, волнительное ожидание чего-то нового, даже если прекрасно знаешь куда и зачем едешь. Философские размышления, навеваемые созерцанием бескрайних российских просторов. Сладостное ощущение покорности судьбе на ближайшие два-три дня — времени в пути, в которые от тебя ничего, абсолютно ничего не зависит. Ты просто едешь... Давишь своей массой полку, неспешно принимаешь пищу, гоняешь чаи, тонко чувствуя неистребимый специфический привкус «железнодорожной» воды, часами безразлично пялишься в окно, в сотый раз изучаешь расписание: когда же, наконец, будет крупная станция — глотнуть свежего воздуха, малость размяться. Кстати, самый крепкий сон у меня именно в поездах: мерный стук колес и убаюкивающее легкое покачивание вагона, видимо, воскрешает в потаенных глубинах подсознания младенческие рефлексы. А когда поезд стоит, частенько просыпаешься и, ворочаясь, никак не можешь заснуть. Но вот легкий толчок — и снова в путь... Всё нормально, едем дальше...
Отдельная тема — попутчики. С такими интересными людьми иногда доводится столкнуться! Бывает, за несколько дней совместного пути настолько сходишься с человеком, что при прощании возникает ощущение расставания с родственником. Хочется новой встречи, нового общения. Но нет, уже наперед знаешь неизменный финал: «Всего доброго! Спасибо за компанию! Счастливого пути!» Больше никогда ты с ним не встретишься. Даже если порой обменяешься контактами — всё потом куда-то теряется-девается. Прощай, человече, на веки вечные!

Я эту запись-ком сделал после, как покинули остров, на котором пришлось взводу оставаться шесть лет в опале.
Вторую уже зиму не пережили бы, если бы не топинамбур и не местная ягода. Тянули на одном пюре с киселём, а под Рождество прапорщик Лебедько упросил построить и отвести взвод на дальнее от лагеря поле. Срубил сапёркой не убранный с прошлого года подсолнечник, сгрёб снег и выкопал клубень. На вид — банан. Только с одного конца — юбочка в сеточку, с другого — пузырь с цветочками внутри. Пояснил:
— Цветы называли «анютиными глазками», ягоду — «оскоминой», сеть корневую — «оскоминицей», корешки — «усами». Мы с Батей, Францем Аскольдовичем — земля ему пухом — в голод ели, ягода только и спасала.
Сижу, пишу о том, что оскомина — ягода удивительная, сыграла немалую роль в моих и взвода злоключениях. Мне одному в четырёх стенах гауптвахты делать всё равно нечего. Рапорт, поданный сразу после ареста, у командования вызвал скептические усмешки. Но это до поры до времени — всё прояснится, поверить придётся.
___________________

Лагерь я приказал разбить на ратушной площади. Казарму, тир, госпиталь, пищеблок и гальюн обмазали глиной — эти блок-модули ротного ветролёта (боевая машина марских пехотинцев, БММП) нам, забрав машину с вооружением и спецназовским снаряжением, на острове оставили, но одни «стены» без оборудования и брони. Полевой пищеблок я распорядился использовать под казарму, а столоваться в поселковой столовой. В целости из строений, кроме жилых юрт с чумами, осталась только эта столовая, под неё использовался железнодорожный вагон-ресторан.

***

Жалобно и тоскливо
Охают улицы спящие,
Да ещё этот ливень
Душу мою выпрашивает.

По окнам сползает и плачется,
Всхлипывает и шуршит,
Как нищий, в поклонах корячится:
Подайте, подайте души.

Я сжалился,
Вынул душу:
На, раз так просишь,
бери...

И стоном
Наполнились лужи,
Дождь, задыхаясь,
Пустил пузыри.

-----------------------

Туман, как дым из кадила,
Звёзды лучами крестятся.
Послушайте, что случилось?
Ответили: дождь повесился.

1.

– Ты нас уже достал своими бабами! – отец еле сдерживал себя. – Сколько можно?! Одно и то же, одно и то же! Что, нет других тем для разговоров?
– Я вас достал? – обиделся Миша. – Я к вам прихожу не так часто. Ну, потерпите двадцать минут! Покушаю и уйду…
Он понимал, что отец прав, и, вообще, надо бы обедать дома, а не мучить родителей бесконечными жалобами на неудавшуюся личную жизнь, обсуждением своих бывших подружек и мечтами о юной, красивой и умной девушке, которая полюбит его таким, какой он есть.
Отец уже надел кроссовки.
– Ты скоро? Смотри, опоздаешь, будут неприятности!
– «Ждут котенка Гава неприятности… А зачем они его ждут?» - процитировал Миша песенку из мультфильма. Он уже поел, и к нему вернулось обычное, приподнятое настроение.
Он встал из-за стола.
– Спасибо, мам, все было очень вкусно.
– Ну, я рада.
Миша взял рюкзачок с дисками и едой, чемоданчик с портативным компьютером и направился к выходу. Отец следовал за ним.
«Сузуки» легко завелась, и сразу запахло бензином.
– Ты меня до самых ворот подбросишь? – спросил он отца.
– Да, конечно…
Через двадцать минут они уже были у ворот «Ай-Би-Эм».
Смена, и в самом деле, прошла спокойно. Миша написал два новых стиха, наслушался всласть электронных симфоний Жан Мишель Жара, поиграл в нарды с Валерой – вторым сторожем, выиграл у него со счетом 10:6. В шесть утра он вернулся домой. В автобусе почти никого не было – в столь ранний час все еще спали.

Зачин

Вот, наконец, остались мы одни...
Мы можем все сказать друг другу…
Мы в центре радужного круга –
Какое счастье – мы одни…

Ты мне поведаешь о том,
Как, где и с кем кружил мирами,
Как горько зимними ночами
Ты пел романс в далекий Дом.

Я расскажу тебе о нас -
Хоть были мы с тобой в разлуке! –
Как наши души, наши руки
И сочинили тот романс.

Ты мне покажешь болей шрам,
И припаду к нему губами,
И слезы, что сбегут щеками,
Там выстроят звенящий храм.

Я поделюсь с тобой мечтой,
Которую в ночи кормила
Зерном надежды и поила
Своею верой и душой.

В твоих глазах мой образ тих,
Ему светло там и уютно,
И страхи все гурьбою смутной
Уйдут за сумерек гранит.

Как хорошо, когда одни…
Когда доверие Звездою -
Той лучезарною тропою
Нам дарит Благ Высоких дни…

О, радуг безконечья круг,
О, чаша света изначалья,
Даруешь миг щита венчальный,
И вновь – разлука на век рук…

Так насладимся тишиной,
Так выпьем счастье, только наше,
Чтоб помнить миг его на марше,
Черпая силы в нем, друг мой…

«»»»

- В ней что-то есть пугающее… - Что?
- Какое-то сокрытое страданье…
Как будто агнец неба на закланье
Приговорен.

- Ты ошибаешься. Бедняжка в нищете
Всю жизнь свою влачила,
А чем закланье?
Таких, на улицах здесь сотни...
Их страданья
Достойны одной лиры или две.

- Нет, нет… Не то. Ты говоришь спесиво,
Ты видишь только руку пыльную, в грязи…

- А ты увидел, может, блеск благой души?
То было бы, поверь мне, просто диво.

Они не ведают высоких чувств, мечты,
Им не понятны таинства искусства,
Они – для улиц грязных были рождены,
А мы… - Но, друг мой, это, знаешь, гнусно…

«И посадил Господь Бог в землю всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания добра и зла». Быт. 2

1.
Александра не хотела идти на эту встречу, хотя прекрасно понимала, что избежать ее нет никакой возможности. Точнее, она была при одном условии, если уволиться с работы. Но сейчас она о таком варианте не думала, ее все устраивало. Хотя, если быть честной, ее не устраивало ничего, но это, как говорила она себе, совсем другой аспект бытия. И в настоящий момент она как никогда далека от него.
Александра подъехала к ресторану. Удивительно, но она ни разу о нем даже не слышала, хотя он располагался в самом центре города; до Красной площади максимум десять минут ходьбы прогулочным шагом. А ведь она была уверена, что знает все заведения в окрестности, потому что и посетила их все. Чаще всего в них обедала, хотя ходила и просто приятно провести время с поклонниками, с мужем, правда, уже бывшем, с Авророй – лучшей своей подругой. Если посчитать, сколько времени они в них провели, становится как-то не по себе, можно было бы его использовать и получше.
Но она все равно об этом не жалеет. Как любила повторять Аврора к месту и ни к месту: пока молод, надо постоянно искать что-то приятное. Нет ничего глупее серьезного отношения к жизни.
Было бы неправдой говорить о том, что Александра разделяла подобную философию; скорее всего, нет. Но она ее периодически принимала в качестве способа проведения времени. В конце концов, у нее уж не такой и загруженный рабочий день, и можно найти место, если не для всего, то для многого.

Всё те же ненастья,
всё те же капризы,
рука лунной власти,
смертельные визы -

где хитрость и сплетни,
где подлость и ...горе -
в них тонут столетия
крови и ...боли.

Где сон овевает -
планетные души,
и лунность пронзает -
сердце и ...уши.

Где слёзы - в каменьях -
помнят и знают:
в звёздном спасеньи -
геномная память.

... Сюжет о бесправии,
маски и лица,
где жертва заклания -
вновь - повторится?

Кот моей мечты.

I.
Конечно, звучит смешно - кот моей мечты! И уж совсем ничего, кроме усмешки, не может вызвать такое честное признание, сделанное вслед за первым откровением, что, только заполучив Васеньку, я наконец-то поняла, что всю свою предыдущую жизнь только о нём и мечтала. Усмехайтесь, дорогие читатели - для меня это была бы большая удача! Может быть, усмешка подвигнет вас на ознакомление с содержанием последующих страниц.
Итак, о Васеньке. У меня в детстве всегда были кошки и собаки. Были у нас в хозяйстве и куры, ибо жили мы в частном домике, позднее уступившем место голой многоэтажке, имели сад, палисадник, дворик для кур, сарай. Куры, конечно, не входили в круг моих увлечений, это вам не очаровательницы-кошки и не преданные умницы-собаки! Хотя, даже среди этих глупых созданий была одна рыжая красавица, не чуждая прямых контактов с таким опасным существом, как человек. Ей очень нравилось, когда её гладили по спине и чесали под крылышками. Говорю это к тому, что трудно представить себе нормальное детство без тесного общения с животными. А вот мои дети, в отличие от меня, росли именно так, без тесного общения с четвероногими или двуногими, но крылатыми, собратьями. В городской квартире решиться на подобный шаг, как приобретение такого вот собрата?! Легче умереть!
А дети - их у меня двое: мальчик десяти лет и девочка пяти - канючили: "Хотим, хотим! Жить не можем! Вон у Петьки, вон у Ленки, у всех есть, а у нас?" Иногда я всё же делала попытки пойти им навстречу, собиралась с духом день, два и ... никак не могла решиться. Боже мой, как представлю! Кормёжка, туалет, прогулки, мусор! Ведь всё на меня падёт!

ПЛАЩ.

Всё произошло в одно мгновение. В бездонном сине-фиолетовом небе появились две маленькие сверкающие искорки, такие незаметные с виду, что мало кто обратил на них внимание. И буквально сразу шквал огня сожрал огромную долину. Горела и плавилась сама земля, и даже камень. И всё спекалось в корж. Выжить в этом аду не смог никто.
Бич вселенной - космические пираты, неизбежное порождение технологического прогресса. Они бороздят Вселенную в поисках добычи, как дикие хищники. Только ещё хуже, поскольку не знают меры своей алчности. Насилие, разбой, убийства – их обычная работа. Но в таких масштабах, что и представить невозможно. Целые планеты и даже нарождающиеся цивилизации страдают от космических головорезов. Вооружённые мощными разрушительными технологиями, позаимствованными у далеко ушедших в развитии высших рас, пираты стали настоящими могильщиками прогресса.

Перед самой атакой Удур вышла из мастерской. Сегодня чудный прекрасный летний день, и невольно тянуло наружу, на свежий воздух. И Удур просто не могла усидеть в закрытом душном помещении. А здесь, под открытым небом, так легко дышится. И так здорово пройтись по улице, когда тебя овевает нежный ветерок, и ощутить на коже ни с чем несравнимую ласку солнечных лучей.
Удур самая искусная швея в долине, если вообще не на всей планете. Из её талантливых рук выходили изумительные вещи, носить которые почитали за честь даже самые богатые и знатные дуэны, поскольку изделия Удур такого высокого качества и удивительной красоты, что никто не мог повторить их.

Муратова (Калиничева) Людмила Петровна

ИСПОВЕДЬ СОВЕТСКОГО ЧЕЛОВЕКА.
ВОЙНА И ДЕТИ, ПЕРЕЖИВШИЕ ВОЙНУ

«У нас и детства не было отдельно,
А были вместе - детство и война...»
(Р. Рождественский)

Воспоминания посвящаю детям войны, погибшим от немецких пуль и бомб, в газовых душегубках и фашистских концлагерях, пережившим полицейские облавы и избиения. Посвящаю детям вильнюсского гарнизона, заточенных гестаповцами вместе с матерями-женами советских офицеров в «русском гетто» Вильнюса — лагере Субочяус. Их отцы, советские офицеры вильнюсского гарнизона, служили в полку моего папы, командира полка.

Мой папа — полковник Калиничев Пётр Михайлович, кадровый офицер Красной Армии, командир полка, всегда возил нас с родным братом Борисом с собой. Наша мама умерла рано, и мое детство прошло в воинских частях, в военных городках, часто на границе.
В 1940 году полк, которым командовал папа, был передислоцирован под Вильнюс — столицу Литовской ССР, куда вскоре из Минска переехала вся наша семья. К тому времени папа женился, у его новой супруги имелся свой сын, мой одногодок. Нас поселили в центре города, на квартире, а не в военном городке. Школа, в которой я училась, находилась на центральной площади, носившей в то время имя Ленина, сейчас в ней консерватория.
В ночь на 22 июня 1941 года в Вильнюсе было очень неспокойно. Папы с нами не было: незадолго до 22 июня он был вызван в Москву. Папа уехал, забрав с собой брата Бориса. С того времени ни об отце, ни о Борисе многие годы я ничего не знала. Ранним утром раздался резкий телефонный звонок.

Кто на труд и на подвиг народ так безжалостно будит,
с той же целью разбужен пусть столь же безжалостно будет!

— Да, да, Акмела, нас навестил кловун Матей… Прочти, — мастер Аментола подал молодому камердинеру бумагу в трубочке. — Вот, написал с его слов. Возьми бокал, шоколад и присядь на диван, а мы пока посудачим о своём стариковском
Слегка изумлённый молодой камердинер — кловуны с прислугой Дома не общались, наоборот, сторонились андроидов — пригубливал медовуху и читал.
____________________

1
— Господин Шварпцкофф, ваша таблетка.
— Гм… Мичман, ты меня разбудил.
— Время принять оскоминицин.
— Послушай, а нет у тебя случаем пи-люли, той — флотской, фронтовой?
— Нет.
— Жаль.
— Вечером у вас гости, приём им назначить в городе или здесь?
— В городе жара, духота, пылища… Стол накроешь на веранде. Не на этой, а на той, что с видом на море. Сюда принеси завтрак, пишущую машинку и папки с бумагами. К обеду не зови. На ужин приготовь нам рябчиков, рыбу и устриц. Вино подашь из погребка. Возьми ключи. Впрочем, я сам спущусь, выберу. Горох у тебя есть?
— Должен быть… сушёный и колотый.
— К рябчикам подашь гороховую кашу…
* * *

— Как вам рябчики? А каша?.. Поел я её на Акияне. А здесь на Кагоре к вину пристрастился. Вот это бургонское, очень давней выдержки. Из погребка, пыль с бутылки стереть я камердинеру запрещаю. А вам, Ваня, я смотрю, больше водочка нравится. В графине анисовая, попробуйте. В молодости я, ох, и пил. Планета моя провинциальная, заштатная даже, мы там и о войне-то мало чего слышали. Да и не хотели о ней знать. Жили себе… Родился я на мясокомбинате. Ночной сторож нашёл меня в груде освежёванных поросят, выкормил от скуки и с малых лет занимал бодибилдингом, он же и к спиртному пристрастил.

Игра в четыре руки

1.
День катился всеми своими бесчисленными колесами к концу, а с ним и прием. Лера чувствовала, как сильно устала. Сегодня был необычайно обильный наплав посетителей. Ее всегда удивляла эта аритмия; случались дни, когда их почти не было. А бывали дни, когда они шли, как льется вода из крана, непрерывным потоком. Вот на этот раз вода лилась почти, что не переставая.
От обилия чужих историй у Леры даже немного разболелась голова. Конечно, это жутко увлекательно копаться в судьбах людей, разматывать иногда невероятно запутанные клубки проблем. Ей всегда было интересно прослеживать взаимосвязи явлений и событий и отыскать в этом лабиринте выход. Потому-то и выбрала такую профессию. И все же подчас бывает очень обременительно блуждать по этим запутанным тропинкам. Невольно в душу забредает отчаяние от воистину безграничного несовершенства человеческих существ, которые делают все возможное, чтобы нанести себе максимальный урон, превратить себя в несчастных созданий. Просто удивительно, насколько люди не понимают элементарных вещей, едва ли не каждый живет в собственной раковине и не желает, даже несмотря на уговоры, выбираться из нее. Завертываться в кокон своих заблуждений для многих несравненно легче и приятней, чем вылезать на свет божий и видеть мир таковым, каким он действительно создан. Приходится затрачивать гигантские усилия, чтобы заставить людей посмотреть на события при реальном освещении.
Иногда она называла себя борцом с иллюзиями, а это, как известно, самая отчаянная и самая безнадежная борьба. Но, как ни странно, бывали случаи, когда она одерживала над ними вверх.

Ссылка на песню на эти стихи:
https://t.me/yurii_bereshenko/19

***

Я на улицу вышел
Смотреть как столбы,
Ночь кладёт на асфальт
И затем
Заставляет двоиться.
У случайных прохожих
Были выбиты лбы
И тенями
Разъедены лица.

Ни себя ни прохожих
Мне было не жаль.
Безразличный к тому,
Что прошло и что будет,
Я бродил и бродил.
Миллионами жал
Звёзды злобу бросали людям.

Кто- то сыпал снежинки.
Косой их полёт
Выводил из души отчаянье.
И любая из них
Мне была НЛО,
Только в тысячу раз случайнее.

В 1990 году Виктор Римкинд репатриировался в Израиль. Весь его багаж составляли небольшой рюкзачок с нательным бельем и шестнадцать холстов, свернутых в трубочку. Это были его лучшие картины, написанные в классической манере. Живопись маслом была не только его основной профессией, но и смыслом всей жизни. Он в совершенстве владел самыми разными стилями, но отдавал предпочтение гладкому письму лиссеровками. Это была тяжелая, кропотливая работа, когда краска наносится тонкими слоями, причем каждый последующий делается после того, как высохнет предыдущий. Вся сложность заключалась в том, что окончательный рисунок проявлялся в самом конце, когда наносился последний слой краски. На одну картину уходило до трех месяцев. Все это время Римкинд находился в состоянии, близком к сомнабулизму. О еде и сне он вспоминал только тогда, когда начинал терять сознание от голода или усталости. Его жена с благоговением относилась к его работе, хотя в душе и считала его неудачником - картины Виктора не пользовались спросом. Миллионеры и сильные мира сего отдавали предпочтение либо известным художникам, либо мазне, называемой "абстракционизмом", "кубизмом" и прочими "измами". Наступило время снобов и безграмотных нуворишей, воспитанных на американских боевиках, женских романах и из всех культур отдающих предпочтение "альтернативной". Римкинд таких называл «альтернативно-культурными» людьми.
В Израиле ситуация оказалась еще хуже. С одной стороны - засилье художников (особенно в Цфате), а с другой - полное отсутствие вкуса у израильтян.

Воробей – прыг-скок,
А на ножке сапожок.
- Где ты был и что видал,
Сапожок где потерял?

- Был за дальними морями,
За зелеными холмами,
Там злат-зерна я клевал,
Воду с чаши выпивал
Во дворе большого Замка,
Нежился в зеленой травке,
И в фонтанах я купался,
И с придворными общался
Воробьихами, смешил,
Байки им я говорил;
Воробьихи во дворце –
Самоцветы что в ларце!
Меня, гостя, развлекали,
Новостями забавляли.

Вдруг, карета выезжает,
Воробьих, меня пугает;
Я, конечно, разозлился,
За карету зацепился,
Слуг давай щипать-щипать,
В дверцу лапками стучать,
Сапожок и потерялся,
Где-то на тропе остался.

Тут окошко отворилось,
Личико в нем появилось
Королевы молодой,
Так и светит красотой!
Только грустная была!
Стал совсем я без ума,
К ней на руки залетел,
В складках платья и присел!

И чирикнул: «Твой я паж,
Лишь зерном меня уважь,
Буду вечным я слугою,
Твоей верною рукою!»
Королева посмотрела
И меня в руке пригрела,
И тихонько повздыхала,
Головою покачала:

«Ах, мой милый Воробей,
Знал бы ты, какой злодей
Меня выгнал со Дворца,
С Дома моего отца!
Нет ни сладкого зерна,
Нет и хлеба, нет вина!
Меня в башню отвезут,
Там меня навек запрут!»

Я крылом затрепетал,
Зачирикал, закричал -
«Я тебя спасу-спасу
И злодея накажу!»
И – в окошечко быстрей! -
Храбрый, храбрый Воробей! -
Я на стражей налетал,
Их царапал и щипал,
Стражи очень испугались,
В страхе быстро разбежались, -

Воробей тут замолчал,
В травке клювом поклевал, -
Правда, Принц там появился,
С войском небольшим явился,
Он мне тоже помогал,
Стражей мрачных разгонял,
Королеву мы спасли
От ужасной от беды!

КЛЮШКА В ТИРЕ
Конец апреля выдался расчудесным. Кремово-солнечным, дымчато-палевым и нежно-зелёным. Вторая половина дня в разгаре. Солнечно. Сквер сияет первозданной чистотой. Весь скопившийся за зиму мусор убран, газоны словно причёсаны, асфальтовые дорожки чисто выметены, только что не вымыты, кусты боярышника подстрижены как под линейку.
Самая завораживающе праздничная часть сквера  прозрачно-светозарная аллея, окаймлённая стройными, как на подбор одного роста, лиственницами. Эта аллея пересекалась с другой, старой аллеей, обсаженной мощными тенистыми липами. По ровным, без бугров и выбоин, лужайкам живописно раскинулись молоденькие рябины, клёны, тополя, изрядно вымахавшие березы
За маленькой детской площадкой вокруг новенького здания тира толпились люди. Происходила торжественная акция его открытия. Своего рода праздник. Гуляющий народ стекался помаленьку туда, к тиру. Играла музыка. Говор, смех. В общем, весна.
Эти двое тоже обратили своё внимание на толпу и смех. Они пересекали сквер по старой липовой аллее - молодая худенькая, невысокая стройная женщина и долговязый подросток с коробкой торта в руках. Она одета изящно - приковывает взгляд, - но как-то, то ли старомодно, словно из другого времени или другой жизни, то ли ещё как! На ней чёрное летнее пальто, короткое, прямое и узкое, с воротником стойкой и прямыми плечами. Из-под пальто струится тёмно-серая с серебристым отливом юбка, фалдящая по стройным ножкам, обутым в изящные, но не первой молодости туфельки на невысоких каблучках. На голове плотно облегающая - по тугости, прямо как резиновая купальная!

Один и тот же сон...
Сюжет, увы, не новый.
Кто ставит Жизнь - на кон, -
там суш и камни боли.

...Я по Земле иду -
бескрайнему простору.
Взбираюсь на скалу, -
и ...смерть - открылась взору.

Нет Солнца, пыльный смог
клубится под ногами -
безжизненный итог
в планетной панораме.

Военная игра -
Безмудреное кредо.
Бездушная пора...
И - голубое небо.

Воплощённая мечта.

«Подумай, прежде чем подумать».

Солнце неудержимо стремилось за горизонт, почтить своим присутствием иные города и страны, приютившиеся на другом краю Земли, обогреть своим теплом и одарить светом. Изредка налетал легкий приятный ветерок, и тогда деревья шептали меж собой, видимо, спеша поделиться впечатлениями прошедшего дня. В небе сновали птицы, радуясь хорошему летнему дню. В такие дни, кажется, всё радуется жизни и предаётся расслабляющей истоме послеполуденья. И просто не верится, что бывают ураганы, метели, дожди. Ох, как не хочется думать о них в это время. Лучше погреться в лучах теплого летнего солнышка, и насладиться одной из непреходящих радостей жизни.
Старая Марта неспешно ковыляла, опираясь на палку, следуя к привычному месту отдыха. Это вошло в привычку - каждый день приходить в городской парк и посиживать на лавочке, напротив бассейна. В жаркие летние дни здесь свежо и приятно, и можно отвлечься.
Ну, вот и пришла. Осторожно, чтобы не упасть, Марта примостилась на краешек лавочки и затем облокотилась на её спинку.
-Фу, - это она перевела дух, и затем неспешно, этак степенно, осмотрелась.
Сегодня как-то необычно тихо и безлюдно. Тем лучше. Не будут докучать однообразными досужими пересудами такие же старые, как и сама, подруги, и можно в одиночестве помечтать. А это Марта очень даже любила.

Ты, в суд идущий, чтобы свои отстаивать права,
знай, сторона ответчика будет опять права.

Владимир Партолин

Тт

"С надеждой, что прочтет сие послание человек неравнодушный".

(Из первого послания кловуна Матея. Текстовый файл на винте моего компьютера появился не весть откуда, послужил материалом для настоящего повествования. Кловуном Матеем текст изложен был с сухой констатацией событий и фактов, на каком-то тарабарском русском; мной переработан, надеюсь, в литературно-художественное произведение. Вместе с тем, нетронуты некоторые понятия и термины — так, например, персональный компьютер Notebook оставлен называться "чемоданчиком". Я бы пригласил кловуна в соавторы, но связаться и предложить ему это у меня нет никакой возможности).

1

"Всеакианский чемпионат по гиревому состязанию" завершился. Наместник Кагора, а теперь и сенатор Соединенных Цивилизаций Акиана Отто Шмидт отправился на торжества в Президентский Дворец один: Хоку, кловун и его тренер, улизнул в гостиницу. Не любил он бестолковых, скучных раутов. Сбежал и по другой причине: в номер доставили чемоданчик с играми, развлечься с которыми можно только здесь на столичной планете Акиян, дома на Кагоре они будут недоступны, потому как место компьютеру Наместник по обыкновению определит подальше от глаз аборигенов — у себя в спальне.
Попросив портье сообщить ему о прибытии сенатора, — кловунские обязанности требовали встретить и препроводить господина до номера, — Хоку открыл крышку, включил питание и ждал загрузки. В нетерпении разминал пальцы, бегая ими по кнопкам клавиатуры.
Вдруг услышал: "Пароль принят, запомните ключ". Подумал бы, что показалось, если бы на экране дисплея не высветилась на секунду строчка:
3,035511377184е+16

СКАЗ ПРО НАУЧНЫЙ ЦЕНТР "ВЕКТОР", И КАК Я РЫЛ ПОГРЕБ В КАНУН 70-ЛЕТИЯ ВЕЛИКОГО ОКТЯБРЯ
(невыдуманная история от молодого специалиста, получившего госраспределение в ныне спасающий Россию от коронавирусной напасти научный центр "Вектор" в обрамлении незабываемых «перестроечных» событий)

Опубликован под названием "Погреб" в литературном журнале "Сибирские огни" №8 август 2016 г. в сокращении http://www.sibogni.ru/content/pogreb Здесь приведен полный, немного дополненный авторский вариант.

— Подскажите мне, пожалуйста, где же зимой хранить картошку?! — Я, сверля взглядом, в упор смотрел на сидевших за длинным столом членов административной комиссии нашего поселкового совета.
В ответ — тишина. И не просто тишина — удрученное, гнетущее безмолвие. Даже поднять глаза на меня никто не осмеливался, настолько я был убедителен в незамысловатой житейской правоте поставленного ребром вопроса. Нечем крыть...

Эта любопытная и знаковая история произошла в августе-сентябре 1987 года, в самый канун юбилейных торжеств. Подумать только: Великому Октябрю — 70 лет! Новейшей истории мира, самому прогрессивному строю, новому передовому бесклассовому обществу, лишенному антагонистических противоречий — уже целых семь победных десятилетий! Тем более на дворе после «застойных лет» торжество новой стратегии партии — политики «обновления социализма, Перестройки, Гласности и Ускорения». Вся советская страна, да что там страна — всё прогрессивное человечество готовилось широко отпраздновать знаменательную дату, славную веху мировой истории! Ура, товарищи!

Капиталист

Часть первая
Начало

1.
Ну, вот и все, он это сделал, он защитил диссертацию, и теперь он кандидат наук. Пять лет напряженного труда завершились триумфом, это редкий случай, когда слушатели провожают претендента аплодисментами. Да он и сам знает, что заслужил, у него действительно во многом новаторская работа. Точнее, идеи в целом не новы, но их интерпретация уже вызвала немалый интерес в научных кругах. Из Америки, Японии, Германии, даже из Австралии приходили отклики. Отец бы им гордился, как жаль, что он не дожил до этого события. Слава богу, жива мать. Надо будет ей позвонить, обрадовать. Она сильно волнуется. Даже побоялась присутствовать на защите. Сказала, что ей так спокойней. Ну, ничего, сейчас все ее волнения завершатся.
Туров двинулся на кафедру, к телефону, но удалось сделать всего несколько шагов, как он оказался в крепких объятиях Саватюгина.
- Поздравляю, Олег, ты молодчина. Я был уверен в тебе. Ты тут самый лучший.
Туров знал, что эти произнесенные им последние слова были любимой присказкой Саватюгина, которую он произносил в редких, но самых торжественных или ответственных случаях.
- Ерунда, ты не хуже. Ты тоже хорошо защитился.
Саватюгин посмотрел на друга, но ничего не сказал. Внезапно он приблизил свои губы к его уху.
- Ты готов продолжить наш недавний разговор? – почти шепотом спросил он.
- Всегда готов! – засмеялся Туров.
- Я серьезно.
- И я серьезно.
- Значит, поговорим.
- Да.
Принимая поздравления, Туров двинулся дальше. Он вошел на кафедру, закрыл дверь и вздохнул. Наконец-то он хотя бы несколько минут может побыть один.

Ссылка на песню на это стихотворение: https://t.me/yurii_bereshenko/16
https://t.me/yurii_bereshenko/18 (2 версия)

***
На сцене танец. Гибким телом
Танцует девушка- печаль.
Переплетенья рук на стенах
Тенями говорят:” Прощай”.

С кем ты прощаешься, родная,
И что за боль в твоей груди?
А танец, платье развевая,
Как будто шепчет :” Погоди”.

Послушай, милая, послушай,
Откуда у тебя в глазах
Такая грусть тоска тягучая,
Как на церковных образах?

Неужто ты сошла с иконы
И поселилась среди нас,
Живя с душою оголённой
Видать, не раз ты обожглась.

Родная, протяни мне руки,
Ведь я душою тоже гол,
Не раз от дури и со скуки
Я был у грани лечь на ствол.

И так, как ты, крутился тоже,
И тоже ,корчась, танцевал.
Послушай ,боль свою, быть может,
В твоих глазах я увидал.

"Приплыла к нему рыбка, спросила:
- Чего тебе надобно, старче?"
А.С.Пушкин, "Сказка о Золотой Рыбке"


Вот, черт! Весь зал до отказа был забит посетителями. Если бы не волчий аппетит, я бы сразу повернулся и ушел, но очень уж хотелось поесть шашлыков. Здесь их готовят просто отменно. В углу я с трудом разглядел свободный столик.
- С чего это у вас сегодня столько народу? - спросил я подошедшего официанта.
- Сам не знаю! - пожал плечами тот. - Сколько здесь работаю, а такого не припомню. Обычно люди подходят к семи-восьми вечера. А сейчас еще и двух нет.
- Может свадьба у кого?
- Нет. Такие мероприятия заказывают заранее.
- Ну, ладненько... - сказал я, беря в руки меню. - Шашлыки у вас есть сегодня?
- Есть.
- Значит, так: два шашлыка из баранины, кувшин томатного сока, лепешка и салат оливье.
- Вы кого-нибудь ждете?
- Нет. Сегодня я один.
- Если еще кто придет, вы не против, я его к вам посажу? А то все столики заняты...
- Ну что ж? Я не возражаю.
Минут через пять, принесли оливье и солености к шашлыкам. Потом - томатный сок и лепешку. Я отпил из стакана сок и стал ждать главное блюдо.
Тут я увидел, что официант ведет через зал какого-то "доса". И прямо к моему столику. Этого еще не хватало!
- Разрешите?
- Пожалуйста!
Да, обед будет не в кайф. Жаль...
- Мне только стакан апельсинового сока, - сказал религиозник.
Слава богу! Значит, скоро уйдет. Хотя, довольно странно - сок можно купить в любой лавке на улице. И стоить будет дешевле.

Текст с фото находится
http://samlib.ru/n/nikolaew_s_a/
ЗАТЕМ ПО НАЗВАНИЮ НАХОДИТЕ ДОКЛАД
ТАМ ЖЕ И ССЫЛКА НА ДОКЛАД НА ЮТУБЕ

АНОНС.
Вероятно, большинство думает, что они думают.
Ведь тогда не было бы столько ошибок в физике.


Физиолог Иван Петрович Павлов (1849-1936) предупреждал, если каким-то органом или его функцией долго не пользоваться (долго не думать), то этот орган за ненадобностью отомрёт.

Ещё в эпоху Просвещения Эммануил Кант призывал:
Имейте мужество пользоваться собственным умом.


Лев Николаевич Толстой тоже всех предупреждал.
Сила правительства держится на невежестве народа, и оно знает это, и поэтому всегда будет бороться против просвещения. Пора нам понять это.



Предупреждали, предупреждали, но как видно народу это не нужно.
Посмотрим, что из этого вышло.

Иногда некоторые люди смотрят на мои книги и говорят: ”Мы верим учителям и учебникам. С какой стати мы должны верить Вам?“
На что я им отвечаю: ”Разберитесь сначала в этих понятиях. Верят только в бога и в приметы. Наука тем и отличается от веры, что в науке необходимо думать“.
А теперь разберёмся – Все ли умеют думать?
Начну издалека.
В начале 20 века самые богатые люди планеты испугались открытия эфира (эфиром и бесплатной энергией их пугнул Тесла) и решили взять под контроль фундаментальную физику. Кто понимает роль фундаментальной физики в прогрессе человечества, тому будет это понятно.
Многие испугались, что откроют эфир, а с ним и бесплатную энергию, и даже не обязательно, что им будет Тесла. А Рокфеллерам и Морганам это было ни к чему. Сотни миллиардов долларов были вложены в нефть и электричество.

В одном давнем королевстве у высокой горы с глубинными пещерами в большом замке жила злая королева с тремя детьми, царица-Негодица. Все ей было не так, угодить было невозможно, капризная да своевольная. Сын был прекрасен, словно солнце – волосы его золотом так и сверкали! И имя у него было под стать – Сиян. Одна дочка была светлая и тихая, как прохладная речка – серебром волосы падали до колен и ночью светлицу освещали и звали ее Маковка. А вторая дочка по имени Лилиана с медными волосами, пышными, непослушными, была и очень злая, как мать, и высокомерная, холодная, как та высокая гора. Родились они все от Царя Горнего Золотоликого, который раз в году всем-всем царицам земли дает испить из чаши своей Небесной! Но когда он позвал в свое царство Горнее царицу-Негодицу, не захотела она оставлять свое царство, отказалась и детишек малых не позволила забрать. А им сказала, что царь- отец их умер. И Ворота Замка закрыла на ключ, чтобы ни одного лучика Царя-Золотолика не появлялось здесь. Стражей вокруг стен поставила – крыс огромных, жутких, страшных, а на башнях сов желтоглазых усадила – никак не мог Царь Горний войти в замок, справедливость и право отца свое явить, с детками своими речи мудрые отцовские завести, в уме –разуме Горнем наставить.

Не любила царица-Негодица золотоволосого царевича-сына своего, Сияна, – уж больно был он похож на мужа-царя Горнего– сильный, смелый, весь так и светится, все на него заглядываются, хвалят, зависть ее одолевала жгучая. Царевну серебристоволосую тоже не чествовала – скромная, стыдливая, все в комнатке сидит,

Ужас, снящийся БОГУ
(автор не верит, что мироздание устроено таким образом, как описано ниже – это просто философская «притча» и ничего больше)

Автор: Сергей Аксёненко

Я долго летал по безмолвным пещерам. Очень долго. Пещеры сменялись пещерами. За ними шли снова пещеры. И снова, и снова. Влетая в туннель, я попадал в другую пещеру. Казалось, что нет выхода отсюда. Нет и не было. НИКОГДА. Но я продолжал лететь.
Я поднимался к потолку, кружил меж молчаливыми сталактитами, проносился вдоль стен, опускался к самому полу, блуждал в сталагмитовых дебрях, чтобы проявиться в новой пещере. И так бессчётное число раз. Мелькание стен, потолков, туннелей, колодцев, изолированных камер, ниш и проходов… Это продолжалось целую ВЕЧНОСТЬ.

Но вот полёт мой начал ускоряться. Я почувствовал, что ВЫХОД ЕСТЬ. Что выход существует. Хоть я вряд ли найду его. Но он есть. Где-то далеко он уже проступил из небытия. И теперь у меня появилась надежда. Пусть самая призрачная. Но она уже есть.
Я продолжал лететь. Я поднимался к потолку, кружил меж молчаливыми сталактитами, проносился вдоль стен, опускался к самому полу, блуждал в сталагмитовых дебрях, чтобы проявиться в новой пещере. И так бессчётное число раз. Мелькание стен, потолков, туннелей, колодцев, изолированных камер, ниш и проходов… Но теперь у меня была цель. Теперь я искал выход…

Выход оказался едва заметной щелью, сквозь которую слегка проступал свет. Намёк на свет. Я проникал в щель, струясь по-змеиному. Лететь было трудно. Да я, по сути, и не летел. Скорее полз по узкой извивающейся норе. Но с каждой секундой света становилось всё больше. О как я отвык от него за эти бессчётные годы!

I.
Был поздний зимний вечер. Геннадий Львович, по-домашнему Геночка, безнадёжно опоздал к ужину. Трỳся и злясь, спешил он домой, в свою уютную двухкомнатную квартиру, в которой вот уже без малого девять лет проживал со своей красавицей женой, Лерой – Валерией. Да, она у него красавица, но … холодная и неприступная! Неприступная не для него, конечно. Однако больше всего на свете Геннадий Львович боялся её молчаливого презрительного осуждения. А именно это осуждение ему и предстояло испытать.
Вечер выдался вьюжным, метельным. Две противоборствующие силы не на шутку сцепились в поединке. Глухая давящая темнота и белый снег, падающий из мутного бездонного неба, пытались поглотить, усыпить округу. А люди, призрачный свет от фонарей и фар машин, медленно ползущих из-за бездорожья, порывистый ветер – все они разрывали засыпающее пространство, будоражили его беспокойным своим движением.
Геннадий Львович бежал, насколько это было возможно при беспрестанном преодолении снеговых заносов. Летящий снег порывами стегал его в лицо, словно некто очень сильный и нахально-игривый вдруг швырял его в глаза секущими горстями. Ветер вздувал полы тяжёлого зимнего пальто; ледяным дыханием, таким, что замирала трезвеющая душа, пробирался за ворот, в рукава и снизу под полы пальто, вдруг ставшего каким-то просторно тонюсеньким; норовил сорвать шапку, а иногда едва не валил с ног.
Несомненно, всё это зимнее роскошество в какой-то степени протрезвляло, но никак не способствовало ни повышению настроения, ни улучшению самочувствия, и, главное, не снимало основных болезненных симптомов, сопутствующих повышенному потреблению спиртных напитков.

Снимите маски,
откройте лица...
Пульс встречи - краской -
пусть повторится! -

в расцвете слова,
в рассвете взгляда -
где Жизнь - основа,
а души - рядом.

И пусть разлука
нас не пугает -
где руки-крылья -
к Любви взывают!

...Снимите маски,
откройте лица -
в реальность сказки,
где чувства - птицы!

ГЕНЕЗИС.

27 И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их.
Бытие, глава 1

-Странно, не могу ни с кем связаться, - озабоченно выдохнул Саваоф. - Время сеанса прошло, а в эфире по-прежнему тишина.
-По инструкции нужно дождаться следующего времени сеанса и попытаться ещё раз, - заметила Сатана.
-Да знаю я, - отмахнулся Саваоф, теребя отросшую по грудь бороду. - Но меня беспокоит молчание флота.
-Разве такого раньше не было?
-Случалось как-то. Всего раз.
-Так почему ты переживаешь?
-Хм. В тот раз флот отражал атаку.
-Ты думаешь..., - озабоченно начала Сатана.
-Пока я ничего не думаю, а лишь констатирую факты. Ладно. Дождёмся следующего времени эфира и тогда, возможно, получим ответы. А пока я хочу отдохнуть.
Саваоф встал из-за приборов и направился в свои апартаменты. Сказывалась усталость, и не столько физическая, как от переживаний. И теперь можно позволить себе расслабиться. Модуль слежения работает в автономном режиме, исследуя огромный сектор космоса между рукавами Галактики, и не требует постоянного внимания оператора. Лишь при возникновении нестандартной ситуации потребуются мозги и вмешательство.
Сатана заметила, что коллега нервничает, и сама заразилась беспокойством. Саваоф опытный специалист, и если волнуется, значит, тому есть причины. Но пока рано бить тревогу. Космос огромен, и в пределах наблюдаемого пространства может произойти что угодно. Следующий сеанс должен всё расставить по местам.
И Сатана, как и коллега, так же направилась к себе.

У нас для внешнего врага — гроза-страна!
Жаль, внутренним врагом немножко засрана...

Как я нарушал государственную границу, или «наши люди» всюду

Опубликован в февральском номере (№2) литературного журнала "Сибирские огни" за 2017 год http://xn--90aefkbacm4aisie.xn--p1ai/content/kak-eto-bylo

1

Эта забавная история произошла со мной, студентом Казанского университета, на каникулах в августе 1981 года. Захотелось новых впечатлений и я ещё зимой взял в профкоме университета путёвку в Туркмению на двадцать дней: по десять дней на Фирюзу и столицу Ашхабад.
Сначала мы остановились на турбазе в посёлке Фирюза – ухоженном курортном местечке в живописном ущелье Копетдага, которое находилось километрах в пятидесяти от Ашхабада. Название «Фирюза» произошло от туркменского слова «певризе», что в переводе означает «бирюза». Драгоценный камень. Турбаза действительно казалась драгоценным вкраплением в мрачноватых, серых нагромождениях скал, почти лишённых растительности. Копетдаг, как считают геологи, молодое горное образование, порода скал сильно крошилась.
В нашей группе собрались представители разных городов. Нас, казанцев, оказалось шестеро: я, Ринат Ахунзянов, перешедший на 5 курс физфака КГУ, две молодые сотрудницы физфака, подруги Лариса и Лузия да супружеская пара Неля и Салих. Мы сдружились, проводя время в вылазках на природу, в играх в настольный теннис и прочих развлечениях, как обычно бывает на отдыхе. Чуть позже к нашей компании прибился азербайджанец Алик (на самом деле его звали Шахид) – воздыхатель Лузии.
Ринат добирался до Ашхабада самостоятельно, через Баку: захотелось, говорит, посмотреть попутно столицу советского Азербайджана, которая ему очень понравилась. Запомним это обстоятельство.

Меня будили:
— Мой адмирал, мой адмирал.

— Рассолу, — проснулся я.

— Выше голову, мой адмирал, — захлебнетесь.

— Банку давай! — отстранился я, услышав постукивание о зубы стекла фужера, и потребовал: — С огурцами!

— Это был последний рассол, мой адмирал.

— Ты кто?

— Мичман Склист, денщик ваш.

— Где я?

— У себя в каюте. Командующий вызывает… Наверное, войне конец. Я вас из нумеров Разориты вез спящего, к Новой Земле стартовала эскадра с Луны, за ней — бригада с Головного конуса Крепости. Фортщит планеты пропустил корабли со спутника, а чуть позже и наши штурмовики. Похоже, капитуляция.

"Щит сняли диверсанты и на планету высадились полуроты морской пехоты. Ну, Старик! Ну, моща! А все жаловался ему "дивизий нехватка и оперативного резерву нету", — подумал я и открыл глаза.

Темень.

— Денщик, свет включен? — спросил я с похолодевшим сердцем.

— На вас маска для сна, мой адмирал. Вы в нумерах уснули с открытыми глазами, я ее и надел.

— Сними. Ординарца отправь за рассолом.

— Ни у кого нет, я узнавал. Примите пропротен.

— Не помогает… Егеря — с-сволочи, в Администрации — паразиты, "Булатный трест" — кровопивец… У тебя… есть эликсир?

— Подчистую сдал… Вы за свой припрятанный — не помните? — поплатились. Мой предшественник, ваш прежний денщик, сослан, а вас командующий спас. Забыли? Вот два огурца… съешьте один, второй по дороге в Головной конус на лбу подержите.

— Такое забудешь,— я выдавил в рот рассол, поперхнулся, откашлялся, откусив огурца, спросил: — К какому времени явиться?

— К пяти. Двадцать минут на сборы. Катер подан.

Я вскочил с постели.

— Э-э-э… Как тебя?

- Надежды, практически, нет, - седой врач устало посмотрел на Ларису Абрамовну и, не выдержав ее взгляда, с мольбой устремленного к нему, отвел глаза в сторону. - Если бы не сломанный позвоночник, можно было бы попробовать курс химиотерапии, пересадки спинного мозга...
- Я все поняла. Сколько ему еще осталось? - врач был поражен мужеству этой женщины. Израильтянка бы на ее месте устроила скандал, потребовала созвать консилиум, стала угрожать судом. Терпеливость и кротость репатриантов всегда раздражали и удивляли его. Но на этот раз он был благодарен ей за то, что она пожалела и без того истрепленные нервы врачей, каждый день сталкивающихся с болью, страданиями и смертями.
- Еще месяц, - ответил он. - Максимум, два.
- Я могу забрать его домой?
- Да, конечно. Сегодня после обеда.
Вечером, уже дома, Лариса Абрамовна зашла в комнату сына пожелать ему, как обычно, спокойной ночи.
Юноша лежал на кровати, неподвижно уставившись в одну точку.
- Как ты себя чувствуешь, сынок? - спросила она.
- Ты плакала? - он увидел ее опухшее от слез лицо.
Мать отвернулась.
- У меня к тебе маленькая просьба...- сказал он спокойно.
- Какая?
- Помнишь моего малнького плюшевого медвежонка?
- Принести тебе его?
- Да.
Она разыскала где-то на верхней полке шкафа требуемую игрушку.
- Вот.
- А теперь вспори ее по шву, - попросил больной.
- Зачем?
- Так надо. Ну, пожалуйста.
- Хорошо.
Она сделала, как просил сын.
- Теперь, - сказал он, - найди у него в животе маленькую металлическую коробочку.

     Ссылка на песню на это стихотворение: https://t.me/yurii_bereshenko/3

        Леонардо да Винчи.
Все люди делятся на три типа:
– те, кто видит,
– те, кто видит, когда им показывают,
– те, кто не видит





                                Осколки ( Город ).
                                                   
                                                       
                           

Прочитать и обдумать с формулами и рисунками можно здесь
http://samlib.ru/n/nikolaew_s_a/kongress-2016dokladswjazxmi
Посмотреть здесь https://www.youtube.com/watch?v=uDVlgSgFDRs&t=425s

Международный научный Конгресс
"Фундаментальные проблемы естествознания и техники 2016"
25-29 июля 2016 года, Санкт-Петербург, Россия

Связь микро и макромира.
Суть новой материалистической теории.

Николаев Семен, Санкт-Петербург.
Nikolaev_Semen60@mail.ru
(Длительность доклада 30 мин.)
Семен А. Николаев
Россия, Санкт-Петербург
Август 22, 2016

Аннотация.
Вы никогда не задумывались, что “современная” фундаментальная физика лишена главного - материальности.
Как объекты, так и процессы не носят материального характера, а являются всего-навсего выдумками и фантазиями, в том числе и математическими.
Попробуем разобраться в этом.
Материализм в фундаментальной физике запрещён на всей планете с 1905 года.
И, в нашей стране тоже. Вместе с учебниками по физике это де-факто. Юридически - это оформлено с 1931 года.
Вот как это было.
Документы по борьбе с инакомыслием в науке.
1. Постановление ЦК ВКП(б) от 25.01.1931 г.
Запрещение рассмотрения проблем физических взаимодействий на механической, материалистической основе.
2. Специальное постановление ЦК ВКП(б) от 1934 г.
О дискуссии о релятивизме. Жертвами этого постановления стали Н.А.Козырев и Н.П.Бронштейн.
3. Постановление ЦК ВКП(б) от 05.12.1942 г.
4. Постановление Президиума АН от 1964 г. В этом постановлении предписывалось объявлять больными-параноиками всех, кто критикует теории относительности Эйнштейна.

Космическая одиссея
стилизация
(это пародия в духе юмористических песен Высоцкого, намёков на реальных людей – нет)

Ползёт по космосу корабыль-черепаха,
Там космонавты сидят – Рюмкин и Кизлим,
Компотик пьют они из тюбиков без страху –
Надолго хватит и не надо в магазин.

У их есть в космосе важнейшее заданье –
Им просидеть там надо чуть ли не весь год,
Они из центру получають указанья –
По плану строгому проходить их полёт.

Они проводять в пустоте эксперименты –
Цветы растять, зависнув над горшком,
Соединяють меж собою элементы,
Летая между дном и потолком.

Они не ведають ни верху и ни низу –
Едят на стенках, спят на потолке,
По вечерам к нам попадают в телевизор –
Калякають о неземной тоске.

К йим как-то в гости прилетали папуасы,
Неделю были, погостили и ушли,
А с папуасами был Водкопьянов Вася,
Он провожал гостей из дружеской страны.

И в сотый раз пересекають ось земную –
Неплохо им, и в корабле уют,
Авось с Америкой заключим мировую
И в новом веке их на Марс пошлють.

На приземление идуть над Казахстаном –
В степях просторных – далеко видать.
На землю севши, на ноги не встанут –
Ведь можно интервью и так давать.

Потом награды йим дадуть большие,
Пошлють на отдых набираться сил.
А на орбите повисят другие –
У нас всегда там хто-нибудь висит.

апрель 1988 года

Аксёненко С.

ПЛАНЕТА ОТШЕЛЬНИКОВ.

Всем, кто одинок.

.
-Уважаемые пассажиры, наш звездолёт совершит кратковременную посадку на планету Игбая, - мягко прозвучал бархатистый голос информатора.
-Игбая, Иг-бая-бая-бая, - кто-то рядом сидящий иронично переигрывал непривычное название. Да, оно и в самом деле какое-то странное. Одно бесспорно – на этой планете можно жить. Обычно мирам, имеющим атмосферу, дают какое-нибудь звучное, красивое имя. Это необитаемым, мёртвым присваивают лишь номер, что-нибудь типа прямо таки убийственного ПЦ Цж – 339179331….
Игбая. Что это значит? На какие-то доли секунды Лита задумалась, но вскоре её мысли, захваченные популярной мелодией, вновь поплыли куда-то в страну нереального счастья. Что для неё значит какая-то там планета, даже с таким загадочным названием? Это всего лишь миг в её жизни, который она вынуждена пережить, и затем так же благополучно забыть.
Этот полёт для неё, как ни банально звучит, всего лишь вынужденная обязанность. Так уж сложилась жизнь. Проводить три недели в году на борту какого-нибудь попутного звездолёта - запрограммированная необходимость.
Лита Тинен работает в компании “Туран”, занимающейся добычей радиоактивных изотопов по всему рукаву Галактики. В её служебные обязанности входит раз в год облетать прииски, разбросанные по разным мирам, и собрать документацию.

Либерализм был сформулирован в эпоху Просвещения как идеология капиталистического общества.

Гуманисты эпохи Возрождения предполагали освободить сознание европейцев от католичества, ставшего к тому времени символом невежества, порочности, подлости, лицемерия, ханжества, жадности и жестокости. Европейца хотели освободить от католического регламента, превращавшего его в ничтожного раба католической церкви.
Гуманисты, идеализируя древние времена человечества, призывали европейцев к свободе мысли и деятельности, которыми, как они полагали, пользовались люди в античные времена. Гуманисты не отвергали духовную нравственность Иисуса Христа, но хотели освободить Его Учение от католической интерпретации, основанной на утверждении о ничтожестве человека, позволявшей католической церкви властвовать душами людей.
Призыв гуманистов к свободе – это попытка освободить человека от навязанных католической церковью норм поведения, закреплявших его униженное положение. Заявление гуманистов о том, что человек может построить свою счастливую жизнь без помощи Бога, означал не отказ от Бога вообще, а отказ именно от «католического Бога» – отказ от Иисуса Христа в Его католической интерпретации, отказ от католического регламента.
Гуманисты верили, что Господь дал человеку свободу воли для деятельности в достижения счастья, а католицизм отнял у человека эту свободу, подчинив его своему диктату. Поэтому, гуманисты только возвращали человека в естественное состояние свободы, которую дал человеку Господь, но которую отняла католическая церковь.

Рассказ опубликован в февральском номере (№2) литературного журнала "Сибирские огни" за 2017 год http://xn--90aefkbacm4aisie.xn--p1ai/content/kak-eto-bylo

Минула уже почти четверть века с того дня, когда мы вдвоем с товарищем Женей Коноваловым нырнули в мутные волны рынка. Оба на тот момент еще числились научными сотрудниками НПО «Вектор», но, скорее, номинальными, у обоих по двое детей. А на дворе расцвет эпохи незабываемых «лихих девяностых» – галопирующая инфляция, обесценивание вкладов, всероссийский «лохотрон» под названием ваучеризация, безверие, локальные войны, разгул преступности и прочие «прелести» времени бессовестного разграбления, «прихватизации» некогда общенародного достояния, поры первоначального накопления капиталов при практически полном самоустранении государства из всех сфер экономики под сладкую болтовню о свободном рынке и демократических ценностях.
Большинство наших коллег по «Вектору» уже слиняли за рубеж или собирались это сделать. А мы с Женей перебивались тогда книжной торговлей: мерзли на Чкаловской ярмарке, развозили книжки по области, открыли несколько небольших розничных точек, учредив товарищество с ограниченной ответственностью (ТОО) «Буян».
Мысли о поиске новых рынков сбыта сидели у нас в головах вечной занозой. Однажды услышал по радио рекламу: «Купеческий караван» отправляется в плавание!..» и контактные телефоны. Приехал, позвонил. Один новосибирский предприниматель Владимир Мегрэ (псевдоним), зафрахтовал круизный теплоход «Патрис Лумумба». Желающие могли сдать ему товар на реализацию – «караван» спускался вниз по Оби с торговой миссией.

Кто при аресте врёт, мол, "я — не я" —
наверняка иноагент влияния.

Они непосредственные участники этой истории, многое им рассказал сам Франц Аскольдович Курт, кое-что ротный повар ефрейтор Хлебонасущенский, который по собственной инициативе, втайне от полковника, взял на себя заботы ординарца. Не раз выручал Батю (так прозывали командира, за глаза, конечно). Случалось, встанет тот ночью и идёт один на Дальнее поле — любит он это место. Ефрейтор за ним с накидкой. Обгонит сторонкой, постелет у грядок на краю поля, камнями, чтобы ветром не унесло, прижмёт. Батя придёт и садится, ломая голову, как это он прошлой ночью мог забыть подстилку. А вроде и не брал с собой. Да и сейчас, выходил из барака, накидка осталась висеть на выходе. Проверял по приметам, его ли. Его. Сплетена из усов корневища островной ягоды-оскомины — растёт только здесь на Дальнем поле — особой вязкой. Хлебонасущенский и вязал. С изнанки подбивал офицерской плащ-накидкой.
Чертыхался Батя. Рассеян, забывчив стал. А без подстилки заднице зябко — ночью земля после частых на острове дождей с ветрами мокрая и холодная.
____________________

1
Батя (председателя колхоза только я, кладовщик, да завхоз, так называли прямо не за глаза), подсобив грузчику вскинуть на спину последний мешок, окликнул земмарийского каргоофицера:
— Молодой человек!
Тот встрепенулся, чуть на ногах удержался: спал стоя. Прислонился плечом к борту гондолы ветролёта и клевал себе носом. А ступал грузчик с мешком на сходни, вздрагивал, поправлял фуражку, повёрнутую козырьком на затылок, ему великоватую, и закладывал очередной палец в кулак — профессиональный метод учёта груза.

Я погружаюсь в ночь и сны. Найти стараюсь там спасенье.
Невероятные миры дают экстаз, влекут забвенье.
Я растворяюсь в сладких снах, теряя связь с реальным миром.
Но тот мифический пейзаж не наполняет эликсиром.
Я исчезаю в мире грез, однако мифом прорастаю.
Журчит река и море слез. Я в нашем мире не играю.
Я в нашем мире не живу, но жизнь колотится в сознанье.
Навстречу свету я бегу. Ловлю я шепот, иль познанье.
Я затихаю в мире снов, лечу в пространстве, замираю.
Не принимаю я основ, теряю связь и пропадаю.
Живу на стыке я миров, эпох, дорог и сверх познаний.
Я задыхаюсь от оков, и истощаюсь от страданий.
Я погружаюсь в миф и сон. Где сновиденье, где реальность?
Звучит в душе раскатный гром, приходит горькая фатальность!
Я убегаю в тихий мир. Стараюсь прятаться от боли.
Но вновь теряю ориентир. И пропадаю там в неволи.
Дурманит сон, туманит взор. Острее жизни пониманье.
Сказать хотелось – бы «Здоров!». Не проявляется признанье!
Спустился добрый, светлый сон. Взметнулось ясное сознанье.
Звучат вопросы, перезвон. Спасут ответы, осознанье!
(Юлия Сак)

В моём безлюбовье нехватка - тепла,
чтоб тёмные знаки сгорели дотла,
чтоб мрачные даты развеял огонь,
открыв от ненастий - звёздную бронь.

В моём безлюбовье нехватка - весны.
Где есть - я и ты, но нет связки - мы.
Бездушные люди крадут сердца свет -
магическим действием - в грешный расцвет.

В моём безлюбовье нехватка - Любви.
В созвучии чувств - лунный шепот зари.
Кто верит и помнит, - бесправье в ответ...
Куда приведёт - безлюбовия след?

Васе Куролесову крупно не повезло. Причем, ему не повезло еще до того, как он родился. Его будущие родители делали его так, как делается все в России: по пьяной лавочке и от нечего делать. В итоге, женились они «по-залету» и жили как кошка с собакой: с постоянными пьяными дебошами, мордобоем и женскими слезами. Вася родился хилый и слабый, недоношенный, с нехорошим синюшным оттенком кожи. Молока у его матери не было, и кормили его дешевыми китайскими молочными смесями. Жили они бедно: отец Васи, Николай Андреевич Куролесов, всю свою зарплату пропивал, и денег, которые зарабатывала его жена, мать Василия, Светлана Федоровна Куролесова, еле-еле хватало семье на еду. Городок, в котором проживала их семья, назывался Поганькино, и расположен он был где-то в районе Западной Сибири. Совсем недавно это было еще село, но потом около него нашли месторождение фосфатов, построили добывающее и перерабатывающее предприятие «Рабинович-Фосфат», и село быстро превратилось в город. Понастроили новых пятиэтажных домов, школу, больницу, детсады и даже рынок, который быстро захватили кавказцы.
Когда Васе исполнилось десять лет, отец их бросил.
Надо сказать, что это известие только обрадовало мальчика: отца он жутко боялся, презирал и ненавидел. Теперь же, когда красная рожа его родителя перестала маячить перед глазами, Вася вздохнул свободно.
Мать Васи работала на фабрике «Рабинович-Фосфат» по двенадцать часов в день, и те гроши, что она там получала за тяжелый труд уборщицы, с трудом обеспечивал полунищенское существование их маленькой семьи.

Прочитать и обдумать можно здесь
https://samlib.ru/n/nikolaew_s_a/zhiwemnaplanetedurakowiidi
Анонс.
Дурак - это просто не совсем умный, но вполне безобидный человек.
А идиот - это тот, кто своими поступками активно приносит вред окружающим. Упорствуя в своих заблуждениях. Не слушая ни кого. Делая все наперекор. Не считаясь, ни с кем и ни с чем.
Естественно, возникает вопрос: Откуда берутся дураки и идиоты???
Как не печально, но это продукты “современного образования”.
Но люди от рождения все разные. (Об этом скоро будет ролик).
Поэтому степень оболванивания у всех разная.
Как это проявляется??? О, это двумя словами не скажешь, а самое главное Ваша голова Вам в этом никогда не признается, что Вы дурак или идиот и будет хитрить. Например, мне это не нужно или мне это не интересно, или мне это не нравится, или я гуманитарий и так далее. Почему не нужно, почему не нравится, почему гуманитарий???????
А вот почему. Науки можно разделить на гуманитарные и естествознание, в основе которой фундаментальная физика.
В гуманитарных науках думать в основном не надо, надо только запоминать. История, литература, география. Например, география. Волга впадает в Каспийское море. Нужно только запоминать.
А фундаментальная физика наука точная, там надо думать.
Поэтому и ответ, я гуманитарий (в смысле думать не могу, могу только запоминать). Людей слабо зомбированных, которые могут разобраться в основах фундаментальной физики, очень мало – единицы. Большинству ничего не надо.
Речь пойдёт только о фундаментальной физике.

Рассмотрим, насколько ошибочна и запутана фундаментальная физика.

Ссылка на песню на эти стихи:
https://t.me/yurii_bereshenko/12

. ****
Жара. Пересохшее нёбо
Отхаркивает рот.
От жажды, казалось, рёбра,
Как иглы,
впились в живот.
Легла
на плечи усталость,
Ржавые скалы сплошь,
Вдруг с разных сторон раздалась
Чужих пулемётов дрожь.
Свинец пришивал нас к скалам,
Раскраивал наши тела.
От взрывов гранат, казалось
Выла
сама земля.
На нашем пути был не первым
Тот бой. Стал отряд слишком мал.
Не вовремя эти стервы
Накрыли нас между скал.
Эх,если бы в рукопашную,
Но до врага не достать,
И разрывала тельняшки нам
Гранёных осколков сталь.
Тонули
в кровавом тумане,
По камням
стелили мозги,
Но всё же, но всё же спускали
Предсмертным рывком курки.
Эх, если бы в рукопашную,
С русским разбойным "ША",

Новый год на четвёртом курсе.

I.
За стеной в соседней комнате крутили одну и ту же плёнку. Чуть хриплый мужской голос пел и пел, внося приятную отрешённость. Слушатели млели, приняв расслабленные позы. Очень необходимое состояние в отдельные моменты зачётной недели. Столько тревог и забот, а впереди Новый год, каких-то ещё пять дней и... не успеешь глазом моргнуть, как наступят ещё более сильные треволнения - экзаменационная сессия! Сказочный праздник в окружении зубрёжки и трясучки. Провести его надо на должном уровне. "На очень должном!" - не уставал подчёркивать Гусев, главный инициатор данного предновогоднего сборища.
За стеной - приятно щемящие душу мелодии, за окном - поздний зимний вечер с кружением снежинок в свете фонаря, в комнате - розовый полумрак. Горит лишь настольная лампа под розовым в цветочек абажуром. Такое ощущение, что канули в небытие эти предстоящие пять дней, что Новый год - вот он! Ещё полчаса, час - и слетит с них всё обыденное, скучное. В какой-то момент в комнате стало тихо, совсем тихо, той тишиной, что наступает в стенах общежития лишь где-то к середине ночи.
За стеной сменилась мелодия; Гусев выбрался на середину комнаты, томно изогнулся, картинно сладострастно прикрыл глаза и закачался, плавно изгибаясь, задрав мотающиеся руки кверху.
- Ну, что, шпиндрики! - не открывая глаз, воскликнул он, - Так и будем переваривать прошедший зачёт? Дождётесь, налетят девицы, и уж тогда точно, ни до чего не договоримся! А ведь послезавтра опять зачёт!
- Заладил, зачёт-зачёт!

Обратись к самому себе и посмотри. Если же не увидишь красоты в самом себе, поступай подобно скульптору, творящему прекрасную статую: одно он отсекает, другое полирует; одно сглаживает, другое подчищает — пока не добьется своего. Так и ты — удали лишнее! Выпрями то, что криво, очистив темное, сделай его сияющим; и не прекращай обрабатывать свою статую, пока не заблистает перед тобой богоподобная сияющая красота добродетели, пока не узришь мудрость, восседающую в священном чистом величии.
Плотин

Часть первая

1.
Плотин находился в Александрии вот уже несколько месяцев. Он приехал в этот город, основанный великим Александром, из маленького Ликополя, и поначалу все ему тут казалось удивительным и непривычным. Большие дома, широкие улицы, планировку которых, как утверждали местные жители, одобрил сам великий полководец и правитель. А огромный порт, жизнь которого не затухала ни днем, ни вечером. Молодой провинциал с изумлением наблюдал за его работой, за бесконечными кораблями, что причаливали или отчаливали от пирсов.
В первый же день своего пребывания в Александрии он снял комнату, точнее, коморку у пожилой греческой пары почти на окраине города, так как это было дешевле. Коморка, как ей и полагалось, была совсем крошечной, почти без мебели – топчан для сна и сундук для одежды. Но Плотин остался доволен, больше для жизни ему ничего и не надо было. Да, разве он сюда приехал, чтобы наслаждаться роскошью и весельем, он бросил родной дом ради поиска здешней мудрости. Ведь мегаполис славился своими философскими и научными школами.

Невозможно понять, объяснить, объясниться
Светлый миг, светлый мир. Вдохновение-птица!
Вдохновенный олимп. Это чудо сознанья!
Это гений, творец! Апогей созиданья!
Этот мир для Богов, только люди не Боги.
Единицы проходят сквозь стены, остроги.
Единицы подняться умеют, как птица
Остальные страдают от слова «граница»!
Вдохновенный олимп! Там живет гениальность.
Потрясает краса, поражает тотальность!
Невозможно войти в то пространство, где Боги!
Но талант, дивный миг, раскрывает чертоги.
Раскрывает миры, и стирает границы
Затихает гроза, освещают зарницы.
Гениальность олимп, и проекция света.
Дар творца, жизнь творца – Божье чудо, планета!
(Юлия Сак)

БРОГ.

-Атака мохнатых отбита, - радостно доложил капитан батальона охраны Грин Денев. Высокий черноволосый красавец, с крутой саженью в плечах.
-Молодцы, ребята, - одобрил полковник Стил, выглядывая из-за горы документов, оккупировавших рабочий стол.
У Анри Стила квадратное лицо профессионального военного. Строгий рот с полными губами. Седые волосы коротко острижены по армейскому образцу. Одет всегда в серый китель, выгодно подчёркивающий рельефное мускулистое тело.
Услышав радостное известие, Стил откинулся на спинку кресла, и благосклонно посмотрел на капитана.
-Но есть кое-что ещё, - многозначительно продолжил Денев. Капитан буквально искрился энергией. – Вы не поверите. Мы взяли в плен вожака мохнатых. Он здесь, в коридоре. Хотите взглянуть?
-Хм, - выдохнул Стил. - Вот уж не ожидал. Поздравляю, капитан! Да вы сегодня действительно молодцы. Впервые такая удача. А на вожака мохнатых стоит взглянуть. Пойдём к нему.
Полковник молодцевато подскочил и бодро направился к двери. Ему за сорок, но мог дать фору двадцатилетнему в любом виде спорта. У Анри натура холерика, огромное честолюбие и тяга к совершенству. Но в то же время это приятный в общении человек. Стила любят и уважают в коллективе, что для командира такого ранга огромная заслуга.
Если возникали дрязги на любом уровне, за советом шли к нему. Есть у Стила некая жилка, врождённая интуиция, помогавшая одолевать житейские невзгоды и подсказывающая верные решения.
Приблизившись к Деневу, Стил пожал ему руку, тем самым ещё раз поздравив с одержанной победой, и они покинули кабинет.

Бежали из ЗемМарии мы на паруснике, на судне нас прятали в вагоне-ресторане. На гарнизонной гауптвахте в Твердыне мест хватило только двум из трёх взводов роты, комиссару, офицерам и старшине. Запросили места на гауптвахтах Форта и Рабата, но тамошние начальники отказали. Поэтому комроты, каптенармуса, сержантов и рядовых 3-тьего взвода, разведотделение и отделение оруженосцев поместили в эту старинную, доставленную когда-то на материк, где железными дорогами и не пахло, «коробку». Сохранился вагон почти в первозданном виде фешенебельного ресторана на колёсах, разве что панели красного дерева по стенам со всей декоративной мишурой заменили листами из гофрированного пластика, да окна без стёкол заделали досками и парусиной. Вагон не запирали и не охраняли. Сбежишь, в Твердыне не спрятаться, и за пределы купола-ПпТ, из-под «миски», не выбраться, да и куда в Антарктиде по снегу в мороз и пургу податься.
По нужде ходили в тамбуры, где оба туалета работали справно, была холодная и горячая вода, полотенца раз от разу менялись.
Кормили приносным в бачках, хотя вагон-ресторан до нашего заселения был столовой для рабочих «атомной теплицы», здесь оставалась кухонная утварь и посуда, да и у нас в арест армейский полевой набор для приёма пищи не изъяли. В раздаточной на полках преобладали глиняные жбаны и жбанки, из которых полеводы пили пиво, но бригада накануне нашего сюда определения проиграла в трудовом соцсоревновании — не выполнила план — потому лишилась напитка и столовой комфортабельной. Нам жбаны и жбанки ни к чему — ели из солдатских котелков, пили из кружек.

Рассказ опубликован в февральском номере (№2) литературного журнала "Сибирские огни" за 2017 год http://xn--90aefkbacm4aisie.xn--p1ai/content/kak-eto-bylo

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ

Первая часть «рапсодии» прозвучала в 1984 году – времена, не предвещавшие ничего трагического. То был предпоследний год безмятежной эпохи «развитого социализма», когда советская Латвия еще служила одним из маяков для многочисленных республик СССР.
Я тогда учился на биофаке Казанского университета и в начале четвёртого курса приступил к выполнению дипломной работы, сутью которой являлось получение и изучение антивирусных свойств одного химического соединения. Синтезировать его и химически охарактеризовать предстояло на кафедре микробиологии нашего универа, а испытать противовирусное действие – в Риге, в одной из лабораторий Института микробиологии имени Августа Кирхенштейна академии наук Латвийской ССР. Помимо чисто научного интереса, мне очень хотелось побывать почти за границей – в Латвии, в неведомой Риге.
Прибалтика в Советском Союзе пользовалась большим уважением – какой-никакой, а всё-таки Запад. Такой далёкий, неведомый и манящий… Скрывать не стану: прибалты – эстонцы, латыши и литовцы – смотрели на нас высокомерно. Мы подсознательно мирились с этим, был такой момент, и отрицать это бессмысленно. Даже акцент придавал прибалтам некоторый шарм. Но и основания для этого у них, в то время, имелись. Годы большого террора коснулись их по минимуму, коллективизация была не такой свирепой, как у нас, да и с «величественной» сталинианой познакомились они лишь в её конце. Добавить к этому самый высокий уровень жизни в СССР, наличие мощной промышленности.

Вот взять бы, спикеру на рот наклеить стикер,
глядишь, не столь и говорливым стал бы спикер.

Ты когда-нибудь находился в эпицентре термоядерного взрыва? Нет? Ну и не жалей об этом! Ничего интересного, скажу я тебе, там не наблюдается - ровное белое сияние вокруг, и телу тепло-тепло. Даже чуть жарковато. Только и всего. Спросишь, откуда я это знаю? Да, был я там! Дело в том, что служил я в КСН. КСН - это Космический Спецназ. Бабки там платят - обалденные! В общем, послали нас в систему Альфа Волопаса. Там на планете Грен была база ливеранов - галактических террористов. И нам поручили их... Ну, ты понял... И тут мы по-крупному облажались. Перебили ливераны всю нашу команду. Кроме меня. И то, из-за талисмана. ...Черт! Земля какая мерзлая... ...Значит, купил я у одного старьевщика марсианский камень. За доллар. Ма-аленький такой камушек на простой веревочке. Один козел, геолог, говорил мне, что это обычный кусок кремния. Но я то знаю, что это не так! Иначе, как бы я выжил на этом чертовом Грене? И не просто выжил - добрался до их энергостанции и рванул реактор. И сам оказался в центре взрыва! Планету разнесло на куски. Меня потом подобрал какой-то туристический лайнер - я свободно парил в открытом космосе. Невероятно? Спроси об этом капитана Зинта, моего непосредственного начальника - он подтвердит. А все благодаря чему? Камушку моему, талисману. Бессмертие он дает. Абсолютное! Говоришь - не бывает бессмертия за доллар? Еще как бывает!.. ...Песок пошел... Да ты отгребай от могилки-то, отгребай! Что было дальше, спрашиваешь? За эту операцию Центр отвалил мне десять миллионов. Зажил я по-королевски. И тут появился этот гад, Сидоров. Продай, говорит, мне камушек!

Ссылка на песню на это стихотворение:
https://t.me/yurii_bereshenko/13

*****

По улицам ночным брожу,
Врастаю в сумрак городской,
И вдруг мне кажется: кружу,
Со снегом вместе, над Москвой.

А у окон во все глаза
Зрачки,
Как будто от бессонницы.
Вдруг лампочка
В окне зажглась
Слезою на щеке у улицы.
Фонарь иссох от одиночества,
Из жёлтых глаз роняет грусть.
Согнулся так,
Как будто хочется
Ему к груди шоссе
Прильнуть.

Фонарь! Фонарь!
Мой брат ночной,
Как мы порой
С тобою схожи.
Фонарь! Фонарь!
Как взгляд мне твой
Понятен,
грустью замороженный.
Лечу,
Как птица,
В снежной стае.
Москва!
Вот так бы жизнь прожить,
И в срок
Снежинкою растаять,
И стать слезой
Твоей души.

- Как твое имя? – мужчина в белом вынырнул из-за плотной мглистой завесы.

Катя напряглась, всматриваясь в его расплывчатое лицо. Какой простой вопрос! Почему он так близко? Врач. И ответ такой простой – Катя… – собралась она ответить, но что-то остановило. Боль остро ударила в груди. – Не помню, - с трудом ворочая языкам после наркоза, проговорила Катя и закрыла глаза, отгоражываясь от этого мира.

… Катя уже второй год находилась в психиатрической лечебнице, частной, хорошей, с тропической оранжереей для зимних прогулок и с теплым полом в ванной каждой комнаты для элитных пациентов. Медсестры были крайне обходительны и вежливы до оскомины, санитары, как стражи порядка, настороженны и бдительны, на отдалении, но в поле видимости, чтобы напоминать все-таки, что не дома и не в санатории. Современный дизайн комнат приятно радовал глаз, а прекрасные, с фантазийным узором портьеры скрывали крепкие решетки. Все было в полутонах, неярко, ненадоедливо, но дорого.

Главврач, он же хозяин клиники – Дмитрий Дмитриевич, ДимДимыч, как его за глаза называл персонал и пациенты, старался изо всех сил, пытаясь вернуть этой своей ну очень сложной пациентке память, используя всевозможные методы такой скользкой области знаний как психиатрия. Он имел разные высокие научно-медицинские титулы, печатные труды, успешных учеников. К делу своему подходил со всем рвением, энтузиазмом. Сначала он был уверен, что случай – тривиальный, и он управится за неделю-две. Травма-то у пациентки до того, как попала в операционную, была пустячная – перелом двух ребер и несколько ушибов. Сотрясения мозга ни малейшего не было. Значит, чистый психологический шок.

Сколько я ни сталкивался с излюбленным очень многими авторами и просто рассказчиками словечком "вдруг", но никогда не вкладывал в его понимание столь, ну скажем, чистого значения. По моему мнению, всегда это самое "вдруг" как-то обусловливалось. То есть, причины, пусть подспудные, не осознанные, но обязательно были. В самый критический момент выплывало "вдруг"... и так далее. Понятно? Так я считал до четырнадцати лет. А в один прекрасный вечер, пребывая в вышеозначенном прекрасном возрасте, для окружающих почему-то малоприятном, я и познакомился с понятием "вдруг" чистейшей воды.
Я вдруг узнал, что у меня два папы! И об этом никто не знает! Кроме самих пап, конечно. Скажете, это не редкость, что два папы - один родной, другой неродной, и что об этом никто не знает. Но в моём случае об этом не знает даже мама! И не потому, что я взял и придумал этого второго папу в противовес наличному, или мне, допустим, по душе кто-то другой, конкретный, кого бы я хотел назвать своим папой. Нет, совсем нет - я люблю своего папу.
Они, мои папы, оба здесь, дома (т.е. в семье), всегда вместе, оба из-за этого недовольны своей жизнью, хотя это слишком мягко сказано - они страстно ненавидят свою жизнь и не менее страстно ненавидят друг друга. Сами понимаете, хочешь, не хочешь, а приходится всегда быть вместе; и висит над душой одного вечно подглядывающий кто-то, а для другого жизнь ограничена хуже, чем тюремной камерой. Оба они упорно трудятся, стараясь разорвать порочный круг своего существования, и оба панически боятся, как бы мама не узнала об их дуалистическом существовании.

Так и вы теперь имеете печаль; но Я увижу
вас опять, и возрадуется сердце ваше и
радости вашей никто не отнимет у вас.
Ин. 16:22

1.
Чемоданы были собраны. Борис Аркадьевич Базилевич последний раз оглядел свою квартиру, в которой прожил тридцать последних лет жизни. Грустить не хотелось, но разве можно этого избежать при таких-то обстоятельствах.
- Посидим на дорожку, - сказал он сыну.
Дмитрий взглянул на отца.
- Папа, есть еще возможность передумать. Такси придет только через пятнадцать минут, - сказал он.
Борис Аркадьевич покачал головой.
- Я не передумаю. Ты же меня знаешь, я никогда не меняю решений.
- Знаю, - согласился Дмитрий. – Но я помню, были несколько случаев, когда ты это делал.
- То были экстремальные случаи.
- А сейчас не экстремальный?
- Не экстремальный, я бы сказал обычный.
- Ничего себе обычный! – воскликнул Дмитрий. – Уезжаешь из собственной квартиры в пансионат для престарелых.
- Да, Дима, все логично, я престарелый, потому и уезжаю в пансионат для престарелых. Не в молодежный же лагерь. Так что тут такого?
- Ты можешь спокойно продолжать жить в своей квартире. Никто тебе не гонит из нее. Можно нанять сиделку.
- Мы уже нанимали, толку от нее оказалось мало.
- Наймем другую, более профессиональную.
Борис Аркадьевич отрицательно покачал головой.
- Дело не в этом, ты же знаешь меня, прежде чем принять решение, я все окончательно просчитываю – все же я, как никак, профессор математики. Мне нужно постоянное наблюдение врача, у меня почти каждый день сердечный приступ. Никакая сиделка тут не поможет.

Рассказ вошёл в сборник, ставший лауреатом международного конкурса "Золотой Гомер" 2018г в номинации "Увлекательная фантастика". Вместе с ним в сборнике так же представлены рассказы "Призрак" и "Непобедимое оружие"

“Кесарю – кесарево”.

Одинокий всадник скакал по степи. Его холодные, налитые кровью глаза мрачно взирали на бескрайние просторы выжженной земли. На горизонте проступали контуры Чёрных гор, его цель. Но до них ещё далеко. Одно радовало всадника – пустота. Когда-то этот край был полон хлеборобов, ремесленников и прочего люда. Но как это было давно.
Всадник придержал скакуна, чтобы приложиться к фляге с водой. Жара невыносимая. Такой он не помнил в этих краях ещё с тех пор, как были живы его друзья. Сколько же времени прошло с тех пор.
Их было четверо – Ужас, Страх, Боль и Смерть – чёрные всадники, несущие уничтожение всему живому. Никто не мог им противостоять. Они были непобедимы и безжалостны. За их спинами оставались пожарища и кучи трупов. Порождения жизни, они стали её могильщиками.
Затем их осталось двое. Ужас и Страх, поссорившись, убили друг друга. Немного погодя, вспылив, Смерть отрубил голову Боли. И с тех пор остался в полном одиночестве. И это ему нравилось. Он единственный, могучий и несокрушимый бог зла. Само убийство доставляло ему удовольствие. Его боялись, от него прятались. Но он всегда находил испуганных беглецов и безжалостно, с неким упоением, наносил смертельные удары. А затем наслаждался тишиной и покоем, когда жертва затихала после агонии.

Они кусают смертью тех,
кто их спасает.
Они ломают души тех,
кто правду знает.
Их путь - добра и зла -
ведёт - к сырой могиле.
Их души проданы за грош -
Инферно силе.
Их мир без солнечной любви -
потух и ...грешен.
Их мир валютой побеждён
бездушных "песен".
Они не знают о конце,
где - боль расплаты.
Они купаются - во зле... -
Там - смерть и дата.

Мол.–кин. теория фальшивка, без сокращений
http://samlib.ru/n/nikolaew_s_a/molekuljarno-kineticheskaja
Молекулярно–кинетическая теория фальшивка, без сокращений
Молекулярно – кинетическая теория строения вещества на самом деле вовсе не кинетическая. В ней нет никакой связи температуры с подвижностью атомов и молекул вещества. Основное уравнение молекулярно-кинетической теории газа Еср=кТ, представленное в 1877 г. Л.Больцманом (1844 – 1906 г.), ошибочно.
“Вывод” этой формулы, давшей название теории, Больцман произвёл методом статистической физики, без эксперимента, не понимая причины подвижности атомов и молекул газа.
Он утверждал, что хаотичное движение молекул газа связано с температурой. Давайте рассмотрим, какая здесь связь?
1. Тепловая энергия переносится фотонами инфракрасного диапазона. Это открыл В.Гершель (1738 - 1822 г.) в 1800 г.
2. В 1913 году Н.Бор (1885 – 1962 г.) дополнил это открытие вторым постулатом. Если электроны атомов и молекул поглотили или излучили тепловые фотоны, то они изменят свои скоростные орбиты. Изменение скорости внешних электронов и размеров молекул мы воспринимаем как изменение температуры. Это тепловая энергия (инерция). А кинетическая энергия подвижности (инерция) атомов и молекул никак не изменится. Это не тепловая, это другая энергия и, соответственно, у неё другой переносчик энергии.
Рассмотрим процесс излучения фотона и его поглощения электроном, а также эффект от этого поглощения. Инфракрасные тепловые фотоны прилетают от Солнца на Землю и попадают на шарик с подкрашенным спиртом в термометре.

У их монархов (звали их Луи)
ну, знамо дело, были холуи.
У нас же в жизни не было Луёв,
но посмотрите, сколько холуёв!