Прочитать Опубликовать Настроить Войти
Владимир Партолин
Добавить в избранное
Поставить на паузу
Написать автору
За последние 10 дней эту публикацию прочитали
11/18/2019 4 чел.
11/17/2019 2 чел.
11/16/2019 2 чел.
11/15/2019 4 чел.
11/14/2019 3 чел.
11/13/2019 3 чел.
11/12/2019 2 чел.
11/11/2019 16 чел.
11/10/2019 26 чел.
11/9/2019 26 чел.
Привлечь внимание читателей
Добавить в список   "Рекомендуем прочитать".

Рассказ кловуна Матея

В последнем этим вечером кабаке повезло. Свободных мест не оставалось и нас не пускали, но провел служебным входом знакомый половой. Усадил за столик в углу дальнем от стойки бара и эстрады. Место не совсем пустовало — на полу затылком в угол, с раскинутыми по стенам руками и вытянутыми из-под стола ногами, спал моряк такелажфлота с нашивками боцмана. Половой заверил, что нам он долго не помешает, а освободится какая кабина, пересадит в нее. Смахнул что-то со стола, поставил кувшин с элем, выложил спиртовые таблетки для подогрева вина и, получив за хлопоты шариковую ручку (на Кагоре они только появились, потому относились к разряду престижных вещей), пропал, только его и видели. Мы расселись и наполнили кубки.
За соседним столиком гуляли два пожилых военных матроса, по нашивкам — дальпатрули и, разумеется, не аборигены Кагора — толлюды, как и боцман. Как их сюда в это известное заведение, где закуски не допросишься, занесло? Толлюды по дешевым кабакам, а тем паче по пригородным забегаловкам, не ходят. Но эти были на мели, начали проматывать свое жалование в ресторациях портопортала и здесь теперь приканчивали. Сидели в кругу ватаги подростков, явно аборигенов и шалопаев в пиджаках подбитых ватой и в брюках дудочкой. Шевелюры — с тарелочками искусственных лысин на макушках, брови и ресницы — накладные, лохматые. За спинами — семиструнные гитары на бельевой веревке через плечо. С лиц не сходит напускное внимание — как же, слушали самих толлюдов! — и надменные улыбки: слышали-то их пьяный треп.
Дальпатрули, поцеживая грог сквозь закусанные ленты бескозырок, рассказывали как не раз по "морям" в Акиане видели неопознанные космические объекты и даже "города в полете". А полезли по карманам в поисках снимков НЛО, юнцы бросили в кубки соломинки, просунули их концы в щербины на месте выбитых в "разборках" фикс и пощипывали себе — на спинах друг у друга — гитарные струны. Не верили, конечно, что найдут: за такие "фотки" даже толлюдам — каталажка. Так и вышло. Порылись и вспомнили, что не те выходные бушлаты и клеши надели.
Скоро толлюды выпили свой эль, угощение и, сославшись на службу, подсушив на спиртовках ленты, ушли в обнимку. Их место занял матрос с шевронами охранника каргофлота. Вынырнул от эстрады из табачного дыма и, не спрашивая разрешения, подсел — парни успели только крутануть за гриф гитары и взять первые аккорды. Толлюд он или людоид, определить было не просто: для первого ростом впору, но лицом очень смугл; для второго — слишком высок. Да и торговый флот у первых не в чести, а тем паче — охранники у купцов. Подчеркнутно интеллигентного вида: пенсне на носу и булавка в галстуке. Подозрительно наигранно, пьяно-тупо, тихим, — но не оставляющим сомнений в намерениях обратного эффекта, — шепотом стал уверять, что нет никаких НЛО, а есть только одни миражи — оптические иллюзии; и будто создатель их — его дядюшка. Тот задался целью разорить знаменитую корпорацию "Фейерверк-проказник". Оттуда его когда-то вытурили за предложенную идею не коптить атмосферу фейерверками натуральными, а использовать его изобретение — фейерверки-миражи, экологически безвредные как в действии, так и в производстве. "И надо, надо, — страстно убеждал, — верить официальным средствам информации". Мол, как же без этого, куда идем, к чему приведет неверие?
На этом высокопатриотическом умозаключении матрос заткнулся: боцман поднялся на ноги и взял шептуна за грудки. Тряс душу явного агента Охранки под извечную песню пьяниц "...шумел камыш, деревья гнулись, а ночка темная была", начатую им задушевно, с придыханием еще под столом в углу. Бедняга висел за шкирку смиренно, поджав ноги набок, а руки держал — видно, опытом умудренный — разведенными на стороны, показывая тем, что оружия в них нет. Боцман спел и отпустил незадачливого "племянника". Под аплодисменты от столиков по-боцмански оправил на нем форменку, по-отцовски шумно и мокро поцеловал в лоб. Заплетаясь языком, вымолвил:
— Фигню ты баешь, малец... Клянусь честью адмирала в отставке, самолично отдал приказ... смолянуть по такому миражу из всех стволов, когда один из моих патрульных эсминцев пи... это, как его?.. звезданулся об "город" с концами. Ни один из всей эскадры не упомнит, как ноги унесли. Сам я пришел в себя только на пороге собственного дома. Моя женушка — калоша такая, под ручку вот с таким как ты сопляком в погонах лейтенанта, — матьмою, офицера водного флота! По речке плавал! — встречала меня с приглашением: "Заходи, боцман. Гостем будешь". Что, из-за штучек твоего — тваюмать! — дядюшки эскадру расформировали и меня из дальпатруля турнули? По его милости теперь баржи гружу? Кто-нибудь — вашумать! — даст чего закусить?!
Перепуганный "племянник" сорвал с рукава шеврон охранника, выпростал из-под воротника на плечо погон младшего лейтенанта-советника Охранки и, закусив в обиде бескозырку, под свист и треск разбиваемых об столы гитар бросился к выходу. А боцман под аплодисменты, восторги юнцов и за подношения долго развлекал публику, перекусывая у гитар басовые струны.
Я так понял, пить у него было уже не на что, и пригласил с нами разделить кувшин. Обернувшись и разглядев меня и всех нас, коротышек за его столиком, здоровяк согласился. Мы, кловуны, вдвое ниже толлюдов и одного роста с людоидами — аборигенами Кагора, за которых, видимо, он нас и принял. Впрочем, ходили по кабакам мы не в кловунской одежде, а в цивильном, какое в городе носят бизнесмены и аферисты, и по тому мог принять нас за людоидов. Руки нам не подал, имен наших не справился и сам не назвался, взгромоздился на сооружение из сбитых четырех табуретов и вытащил из-за пояса настоящий отделанный серебром грузинский рог для вина. Прежде чем выпить эля, предупредил, что не любит гражданских, а с некоторых пор и военных. "Значит, побьет", — заключил Ваня. Но на этот раз его предвидение не сбылось, и был с нами отставной адмирал дружелюбен и словоохотлив.
Потягивая из рога, закусывая эль спиртовыми таблетками, он поведал нам легенду.
— Давным-давно — эоны лет с тех пор минули — Галактику потрясали войны...
Так начал рассказывать легенду пьяный боцман.
...Закончились они как только Цивилизации начали следовать простой идее "не сопротивления насилием". Инопланетному пришельцу-недругу предтечи отпор оказывали, но не сами — веками тайно взращивалась каста Спасителей, чье мастерство останавливало и изводило захватчика.
Противники зареклись затевать междоусобицу снова, сойдясь на выборе: возрождение Цивилизаций должно происходить вне всяких контактов — индивидуально. На этой идее возникло учение "Хеогалактический индивидуальный толлевэлизм" или "Всехучение". Цивилизации прекратили всякие контакты. Даже помыслов не было их возобновить — потому хотя бы, что время, наука, религия и искусство стирали (прямо или косвенно) из памяти поколений знание того, что где-то в Космосе существуют соседи.
В Галактике торжествовало полное благоденствие.
Все испортили люди.
Как-то — еще во время войн — одну планету, потерпевшую поражение, населили космические мигранты. Новому дому своему они дали имя — Рэй, себя называли — эллами. Вначале все шло хорошо. Оправившись от "ядерной зимы", планета расцвела. Поселяне (аборигены планеты, да и сами космические завоеватели погибли в термоядерной стычке бесследно), множась, заселяли все новые и новые острова и континенты. Над головой ясное и доброе от солнца, или звездное с лунным светом ночью, небо; под ногами высокая в цветах трава; дышали чистым, звонким воздухом; кровом служили пышные кроны деревьев, а пищей — сочные плоды и благоуханные цветы.
Жили с динозаврами, поначалу в приятельстве, скоро в дружбе, а потом и в любви. Рожденные в один час элленок и динозавренок ходили друг за другом как привязанные, росли и взрослели, не разлучаясь ни на час.. Дети эллинские — одной крови! — так не дружили. "Братки" — так их называли.
Вместе паслись. Брат больший кормил брата меньшего. Срывал с высоких деревьев, — братик запрыгнуть на них не мог, а лезть не хотел, — плоды. Собьет лбом, братик камень подставит, кокос и расколется. Меньшенький выпьет сок, большенькому оставит мякоть и скорлупу. Сытые, забавлялись. Наездник, умещавшийся на лбу между глаз, катался и скребком из древесной щепы почесывал глубоко в ноздре.
Вместе спали. В детстве вдвоем, а, будучи взрослыми, — уже вчетвером: теплее было... и интересней.
Вместе растили детей и детенышей. Учили: одних — лбом попасть в кокос; других — почесать в ноздре.
Жили долго: мяса не ели.
Взрослели, стАрились.
Если, случалось, умирал один, то скоро от тоски умирал и другой.
Полная идиллия!
Всем(!) на планете всего хватало, не было никаких проблем и претензий — ни у кого, ни к кому. Все(!) были счастливы. Так повелось и, возможно, так было бы всегда.
Но однажды на Рэе случилась глобальная катастрофа. Леса с плодами и луга с цветами оказались под толстым слоем льда — питаться стало негде и нечем.
Динозавр был животным — в идее "не сопротивления насилием" ничего не смыслил, и на прокорм эллу забивал... соплеменника. Ведь, будучи травоядным, охотиться на других животных не умел. Так динозавры — озверели, обмельчали, потомки их выродились в крокодилов.
А элл? Разве мог он на убийство брата смотреть спокойно? Ко всем чертям "толлевэлистские бредни", когда кормильца забивают! Чесалку из-за пояса и в атаку ...на сородича. Почему не на обидчика-динозавра? У того два места, в которые можно поразить щепкой хотя бы с каким-то эффектом — это глаза. Но до них еще достать надо — шея-то длинная-длинная, голова высоко-высоко. А у сородича таких мест много — например, живот. Кстати, с тех пор, и так, зародилось искусство рукопашного боя и фехтования — любимых на планете всех времен занятий и зрелищ.
Динозавры перебили друг друга.
Возможно, и эллы перебили б друг друга, если бы не природная — веками нажитая — лень (камень не в руках подставляли, а кактанув под кокос ногой; так, межу прочим, футбол зарождался). Собирались у пламени костра племенами, держались за руки... и ждали исхода битвы динозавров. А после жарили на углях мясо. За руки держались из предосторожности, чтобы в них не оказалась чесалка (так пошел обычай рукопожатия).
У костров в кругах за спинами "соплеменников" сидели, — руки на груди переплетены, уши зажаты плечами, чтобы совсем не застынуть, — "племянники". Их в свое племя, к своему костру переманивали с тем, чтобы сюда же за ними переходили денозавры: таким ухищрением увеличивали запасы мяса. Брат больший, сидевший от костра еще дальше брата меньшого, — обмороженный — скоро погибал в схватке. Тогда осиротевший элл из "племянника" переходил в разряд "раба": начинал работать — собирал хворост для костра, разделывал туши, готовил еду, выделывал кожи, шил одежду, рисовал на скалах...
Элл, поев мяса, облачался в шкуру, укладывал через плечо увесистую берцовую кость. Но смертный грех его тот, что великую идею "не сопротивления насилием" забыл и начал верить в "злой рок" и "судьбу". Причем, уверовали слабые. И жили так до поры, пока сами не становились сильными. А став ими, веру уже относили к религии и философии.
Сойдя с пути предтечей, эллы-поселенцы и дальше пойдут другой дорогой, скоро учение индивидуального толлевэлизма ими будет забыто начисто. Планету-дом Рэй они переименуют в Землю — потому как землица во льдах стала объектом вожделения; поначалу, чтобы хоронить умерших, а позже, когда и мамонтов постигнет участь динозавров, чтобы взращивать злаки. Себя будут звать людьми. Может быть, потому что жили теперь среди льдов? А чтобы выделиться из животного мира — людьми "разумными".
С того времени Земля испытает "людниковый" период. Весь он будет омрачен великой ложью, будто динозавры вымерли с началом "ледникового" периода, а люди появились гораздо позднее, произойдя от обезьяны. Динозавров увидят только в кино, останки их — в краеведческих музеях.
Ноне в могильниках на черепах покойников находят обручи из тончайшего среза берцовой кости динозавра, ученые считают, что это захоронения эллов не ставших людьми. Обручи надевались на головы "верным": тем, кто остался, отказавшись от мяса, верен братской дружбе и умер от голода, не применив чесалку не по своему назначению.
Люди жили иначе. Над головой — хмурое небо, воздух — не чист, под ногами — асфальт, кров — темные, сырые каменные "клетки". Цветы... дарили на дни рождения, в юбилей и по другим торжественным случаям, срезанными, в букетах. Ели мясо. Каждому челу был отмерен только век; выделяя из своей среды кого-нибудь одного, люди называли того: "человек".
В подсознании храня что-то от "Всехучения", проповедывали.
Наказывали: "не убий" ...и изобрели порох и пушку на колесах.
Увещевали: "не навреди" ...и применяли медицину, а многих истинных врачевателей души и тела колесовали на площадях.
Поучали: "будь равным" ...и создали общество равных возможностей. Правда, в котором к одним колесо фортуны повернулось, и те катились по жизни на шикарных "колесах", называемых лимузинами. К другим — нет. Эти всю жизнь отходили на своих двоих. Часть их была колесована "колесами", употребляемыми вовнутрь.
Твердили: "на чужое не зарься" ...и построили, устав обирать друг друга у себя на Земле, звездолет, якобы с целью установления контактов с иными цивилизациями для взаимного обогащения знаниями и технологиями. На деле же, трюмы "Колеса" (название звездолета) забили разными безделушками — бусами из цветного стекла, зеркальцами, пластмассовыми Санта-Клаусами, матрешками, и другой подобной всячиной. Ну, и конечно, — ящиками с водкой "Туземка".
В момент старта звездолета от корпуса отвалилась одна из носовых орудийных башен...
В свою космическую эпопею люди достигли многих звезд за тысячи парсек в округе от Земли-матушки. Колонисты худо-бедно осваивались на планетах. И, наверное, потому, что повоевать было не с кем (здесь везде жили нормальные расы предтеч, умудренные учением индивидуального толлевэлизма: на чужое не зарились — оружия не знали), разделились на две враждующие группировки — одна с одной стороны Земли, другая с другой. Начались долгие войны...
Земля в попытках помирить своих питомцев металась меж двух огней. "Ну ни фига себе, они дерутся! А чем жить здесь — на Земле-старушке? Зачем посылали в просторы Галактики? За нефтью, углем, газом и салом!": эти слова стали расхожими в правительствах и СМИ. Мирила и "кнутом", и "пряником" (поначалу), и униженной мольбой (детки-то, вон ка-а-акие стали!), но безуспешно. В конечном счете, ее гибель стала неизбежной, и свершилась...
Зачем выходцам Земли нужны были войны?! Что ими они хотели показать или доказать? Но — не суть. В том суть, что вообще не надо было им лезть в Космос. Ну, жили б себе на Земле как люди, а еще лучше — как эллы с динозаврами. Так нет же, полезли и что натворили! Инцидент с орудийной башней в момент старта звездолета "Колесо" — явное знамение. Ничего не стоило экспедицию остановить (корабль стартовал с Луны), поснимать все орудийные башни и стартовать снова. Но здравый смысл и в этом случае был побежден поверием "вернешься — не повезет". Капитан корабля получил приказ "вперед" — колесо истории "звездного пути" людей завертелось...
На этом месте своего рассказа боцман, засунув рог за пояс, повалился под стол. Полз в свой угол, потревожил нашего Ваню — тот во всех кабаках предусмотрительно напивался, чтобы, когда нас били, ему досталось меньше.
Мы долго слушали храп дуэтом...
— Знаете, что я вам скажу, — проснулся, наконец, один, — люди "разумные" свой ум проявили только раз: когда назвали себя так — раз умные.
— Держи, дарю, — проснулся и второй. Примостился в углу, усадил кловуна на стол и протянул ему серебрянный рог...

* * *

Над входом теперь светилась неоном вывеска "У Петра Первого". Свободных мест не было, нас не пустили, и уселись уже в авто поехать в другой кабак, когда подбежал метрдотель и пригласил:
— Милости прошу, столик вам заказан.
Мы удивились: о нашем возвращении ни кто в городе не знал.
Сорок лет прошло. Знакомый половой, теперь преклонных лет официант, отвел нас на прежнее место, где под столом в углу дрых все тот же боцман.
Мы расселись. Официант, предлагая из-под полы дешевые "желтой сборки" мобильники, собрал пустые графины, смахнул что-то со стола без единой крошки и прежде чем уйти бесцеремонно растолкал боцмана. Тот узнал нас сразу и, усевшись на все то же сооружение из сбитых четырех табуретов, обратился к Ване:
— Будь другом, верни рог.
— Подарки не отдарки, — отказал Ваня.
— Я взамен подарю эту кружку. Тоже, как и рог, реликт. Видишь, на дне рельеф... Печать Петра — царя людей. В кружки такие бражникам наливали бесплатно. Хозяин заведения, гад, прознал про это и теперь с меня денег не берут. Держит отставного адмирала за клоуна. Сюда приходят посмотреть на меня и на эту мою кружку. Видели, вывеску сменил? Ресторация у него теперь, а как не было закуски, так и нет! — прокричал на весь зал. — Выпивал я столько, что дно просохнуть не успевало, а он цену чуть на спиртное повысил, девочек в кордебалет добрал, — останетесь до вечера, познакомлю, — и процветает, гад. Верни рог, из глины пить не могу.
Ваня неожиданно метнулся к столику официантов и вернулся с четырьмя пустыми графинами.
— Эх! И словим сейчас кайф! Рог в бауле, я сбегаю в раздевалку, а вы, господин боцман, наполните моей кружкой эти графины. Поиздержались мы в наших странствиях.
Наполняя графины, боцман докладывал кому-то по мобильнику: — Здравия желаю... Прибыли, сэр... Все четверо... Обобщить... Желаю здравия.
Вернулся Ваня. Принял у него рог, протер серебро рукавом.
— В прошлую нашу встречу я рассказал вам легенду, теперь услышите секретную информацию... Но сначала выпьем. Мне, Ваня, плесни только на дно.
— Какое у рога дно?
— Действительно. Тогда я пропущу, а вы все будьте здоровы.
Ваня разлил вина и мы выпили.
— Итак, обще и коротко.
Эллы, забыв учение индивидуального толлевэлизма, развивались по научно-идустриальной стезе, с мечтой о звездах; став уже людьми, вышли в Космос и колонизировали Миры Иные. Легенда — об этом. В Мирах их колонии были ослаблены в междоусобных космических войнах и, в конце концов, погибли в результате освободительных войн. Люди потерпели военное поражение от расы толлюдов.
Толлеэллы, в жилах, которых уже текла кровь людей, осознали пагубность людской экспансии и предприняли все возможное для ее прекращения. Ими и людьми-колонистами была основана раса толлюдов, чьи Цивилизации и одолели людей. Все — победители и побежденные — были наказаны отлучением от Океана, для отступников в нем была выделена область с названием Акиан, она — закрытая резервация.
Сйчас в Акиане вспыхивают редкие локальные войны толлюдов с людоидами, и частые — с андроидами из Цивилизаций обединенных в "Табор совладельцев никомуненужного Гаража". С нашествием вэгов, расы из соседней Галактики, волонтерами Акиана была предпринята попытка проникнуть в Океан и оказать здесь сопротевление. Второе не удалась: обычным военным противостоянием захватчиков не одолеть. Тогда родилась идея необычного метода, в чем его суть вы узнаете позже, сейчас отмечу только, что в основе ее — практика "похищения" землян троянами. "Троя" — Цивилизация расы триоков, находится где-то в недосягаемом "центре жизнеизначалия". Когда-то, давно-давно похищали трояне людей, теперь — нет: Землю ноне населяют не люди.
Спросите — кто и почему?
— Мгновение, — остановил боцмана Ваня. — Я разолью... Вы и этот раз пропускаете? Дело ваше. Будем здоровы... Я спрашиваю, "кто и почему", и мы все внимательно слушаем.
— Землю — к концу Великой Войны необитаемую — толлюды, кроме как планетой-заповедником, сделали еще и "музеем", дабы люди сохранились здесь в своем полноценном естестве. Только-только на Земле обосновалось несколько сотен тысяч счастливчиков, сменивших бластер на книгу с тесненным золотом названием "Всехучение", как здесь снова, как и при эллах, приключилась глобальная катастрофа.
Бедные люди — те, что выжили — вынуждены были прозябать в условиях резко изменившегося климата, терпели лишения от холода, голода, болезней и прожорливых крокодилов. И это без бластера, не прочтя до конца "книжицу" с ее великой премудростью. Погибали, пока не догадались с земли перебраться на деревья.
Первая Инспекция толлюдов прибыла на Землю с учеными и экскурсией на борту, но подопечных своих — "экспонатов" музея — в должных местах не нашла. В поисках по всей планете протрясли всю экспозицию и, наконец, нашли каких-то двуруконогих. Поспрыгивав с деревьев, те с суковатыми дубинами в руках выстроились в шеренги и, проделав несколько строевых упражнений типа "на плечо", "к ноге", строем и с песней направились охотиться. Ученые засомневались — тех ли нашли? Убив и съев саблезубого тигра, "кагорта" промаршевала к реке, переправилась на другой берег и наткнулась там на колья в руках таких же двуруконогих, которые на дубины бросились с воплями "ура". Тогда поняли, что потомки их подопечных и экспонатов: люди "одичавшие". С молоком матери взращенные на идее Всехучения, противящиеся одной только мысли нанести какой-либо вред ближнему, ученые и экскурсанты очень расстроились. И, ни сколько не сомневаясь в праведности ими содеянного, изловив, всех аборигенов поголовно спецпрооперировали — низвели бедняг до полного беспамятства о происхождении и до уровня сознания "любителей бананов" — обезьян. И Землю покинули.
— Мгновение, — остановил рассказчика Ваня. — Вы снова пропускаете.
Боцман, было потянувшийся за рогом к поясу, сложил руки на столе. Мы выпили и слушали дальше.
— Вторая Инспекция, уже без экскурсии, от всего увиденного на Земле была повергнута в ужас. Стая обезьян забила и сожрала последнего на планете мамонта. Потанцевав вокруг костра, взялись за дубины... Инспектора от "любителей бананов" многого не ожидали, но чтоб те скатились до мясного!
А, когда дубины заходили по головам... было принято решение оборигенов снова обратить в людей. Обезьян научили читать, писать и считать.
Третья Инспекция...
— Мгновение, — перебил Ваня. — Вам как всегда.
Выпили.
— Продолжайте, — разрешил Ваня.
— Третья Инспекция, на Землю прибывшая опять же с учеными и экскурсией, домой вернулась на корабле с разбитыми сигнальными фонарями и не в полном составе. Тогда вся эта мотырня с "музеем" надоела Трое. "Чумную планету" они взяли под особый контроль и учинили здесь невиданный досель эксперимент с кодовым названием "Копия", суть которого — в запрограммированном воспроизведении (воссоздании) "слепка" жизни-истории людей на Земле до Великой Войны
— Мгновение, — начал Ваня.
Но его, не выдержав, перебил Гера:
— Ваня, имей совесть!
— Так не понять ни черта!
— Наливай тихонько, и только себе одному, — вмешался и я.
Ваня со счастливыми глазами придвинул поближе графины и налил себе одному. Боцман, облизнув губы, засунул рог за пояс.
— Как только вмешались трояне, толлюды на Землю наведывались редко. В общем-то, незачем было и не интересно было: история людей, их пращуров, повторялась до мелочей. На планету не высаживались — наблюдали сторонне, исключительно силами спецслужб с очень ограниченным контингентом, и, разумеется, в тайне от ученых и любителей музеев. А скоро и этих наблюдателей убрали. А зря: долго они не ведали того, что обезьяны так и не стали полноценными людьми, что от обезьяны произошел человек — "любитель апельсинов". У которого, кстати сказать, в последнее время отмечается тенденция все возрастающей любви к бананам.
Разъясняю, чем человечество отлично от людей. Замечу, однако, что в свое время люди называли себя еще и человечеством, а человечество — ныне — называет себя людьми.
Первое: Люди произошли от эллов, человек — от обезьяны.
Второе: Люди жили и развивались свободными, человечество — нет. Трояне контролируют. Развивавшееся как Цивилизация "звездоплавателей", человечество с недавнего времени ими повернуто на стезю Цивилизации "ииннддусов": Земля стала и останется планетой "индивидуальных индустриалов".
Третье: Люди изобрели космический двигатель "спиндизи" — могли летать далеко и долго, сколько требовалось. Далеко — потому что были "звездоплавателями"; долго — потому что, открыв антинекротики, победили смерть. Современные земляне никогда не построят ни одного "города в полете", потому что не изобретут спиндизи. Формулы G=2(PC/BU)2, приведенной в фантастическом романе Джеймса Блиша для этого недостаточно. Не получившему антинекротиков, челу человека отведен только век — вовеки веков.
Четвертое: Люди освоили планеты многих звездных систем, их кровь течет в жилах обитателей Акиана. Доля у человечества — разумное, сбалансированное и воспроизводное потребление,
ЧТОБ НА ВСЕХ ХВАТАЛО,
материальных жизненно-важных ресурсов планеты, не без неизбежных,
ЧТОБ ВСЕМ ХВАТИЛО,
междоусобных войн. Которых можно избежать при разумном, сбалансированном и воспроизводном потреблении материальных жизненно-важных ресурсов планеты,
ЧТОБ НА ВСЕХ ХВАТИЛО.
Если и колонизируют когда-нибудь Венеру и Марс, то ни одна "железяка" никогда не покинет приделы родной Солнечной системы.
В настоящее время — а это время нашествия вэгов на Океан — человеческая цивилизация достигла индустриально-технологического уровня самых первых шагов в освоении Космоса. Тогда, когда в Океане уничтожены тысячи Цивилизаций постпредтеч, и продолжают гибнуть, на Земле-заповеднике еще пока дарят звезды своим любимым, называют рок-певцов и киноактеров "звездами", несбыточно мечтают о полетах к небесным звездам. Не ведают, что во всем Акиане говорят на одном языке "эсперанто". Это только на их планете Бог повелел говорить на языках различных, в том числе и на общеакианском эсперанто (изобретенным, как будто бы каким-то врачом). Что все разумные существа по всему Акиану выглядят одинаково: голова — одна; туловище — с попой; две руки, две ноги, посередине — "гвоздик" или "лампочка". Различаются только частностями: у одних рост выше, у других — ниже; одни толсты, другие худы; есть челюсти квадратные, есть набок; "гвоздик" бывает резиновым, бывает и железным; "лампочка" бывает "сороковкой", "соткой", "двухсоткой", а то и на весь "киловатт" потянет. Землян Бог разделил на расы сообразно цвету кожи: белую, желтую, черную, тогда как по всему Акиану все "разумные" имеют кожу одинаковую — смуглую. В Акиане на планетах водятся одни и те же динозавры, мамонты, слоны, тигры, зайцы, грифоны, щеглы, киты, крокодилы, тюлени, медузы, тритоны и всякая другая живность. Только на одной тигр, например, имеет рисунок окраса шерсти в полоску, на другой — в шашечку. Произрастают: эвкалипт, пальма, баобаб, кедр, сосна, береза, яблоня, рябина, клюква, грибы, мох и прочая растительность. Конечно же, везде — цветы: роза, мимоза, кактус, фикус, одуванчик, анютины глазки и другие всякие.
Казалось бы, стоит ли нам вообще уделять внимание человечеству — этим ииннддусам?
Но!
Реальность такова: именно ему уготовано спасти Океан от катастрофических последствий нашествия вэгов. Как оказалось, земляне — как и люди когда-то — самые искусные воины. Не потому, что самые жестокие, безжалостные в боевой схватке, а потому, что еще и несравненно сильны в стратегии и тактике ведения скоротечных локальных боевых действий непосредственно на планете, а именно — на суше и на море, по лесам и в степях, в горах и в городах. Еще у них — самый богатый и яркий опыт всякого рода революционной борьбы, а также партизанской и подпольной. Скоро такие воины и такой опыт будут просто необходимы по всему Океану.
Воевать им не против вэгов — этих не одолеть. Человеку отведена другая задача. Какая? Об этом вам еще предстоит узнать.
Все. Я рассказал все и вам не следует больше предпринимать других странствий. Вам предстоит заняться нужным, конкретным делом. А теперь, Матей, — Ваня в отключке — наполни рог до краев...

__________________________________


Я (Матей), Лука, Гера и Ваня — кловуны в Доме Наместника Кагора, планеты-запведника людоидов. Служим: сидим на корточках в фойе у входа в Дом и приветствуем входящих. Таково — как нам говорили, и мы так считали, — наказание за воинские преступления. Всю жизнь считали себя — толлюдами-карликами, и верили тому, что в кловуны с Флота нас списали, подвергнув амнезированию — попросту, "отлучению от памяти". Теперь знаем, кто мы на самом деле: мы — люди, попавшие в плен к толлюдам. На Земле жили и сейчас живут наши прямые предки, но не родятся ни Круглых Матвей (я, Матей), ни Битный Лукьян (Лука), ни Горбан Георгий (Гера), ни Малько Иван (Ваня). Потому, что проект "Копия" троянами закрыт и человечество повернуто на другой — свой — путь.
Обо всем, кроме легенды и того, что "человечеству отведено спасти Океан от катастрофических последствий нашествия вэгов", мы уже знали. А узнали, случайно, из сенаторского архива Отто Шмидта — Наместника Кагора, сенатора Соединенных Цивилизаций Акиана, Отца Дома и нашего, кловунов, господина, как и тайного, впрочем, друга. Доступ к документам мы получили только раз и на недостаточное, для полного ознакомления, время. Потому и странствовали, обошли все кабаки — в каких, полагали, как нигде на Кагоре, можно добыть, хотя бы косвенные, факты в дополнение к "Тайне Акияна".
©Владимир Партолин bobkyrt@mail.ru
21.07.2013

Все права на эту публикацую принадлежат автору и охраняются законом.