Прочитать Опубликовать Настроить Войти
Владимир Партолин
Добавить в избранное
Поставить на паузу
Написать автору письмо
ppl (запись-ком подполковника Хизатуллина)


Он ответил и слушал:
— На проводе подполковник Хизатуллин, слушаю.
— Закончила правку части, будет время, прочти. Файл под именем «ppl». Франц рассказывает про случай в скульптурной мастерской, о наших потутошних приключениях. Помнишь? Ни чего не меняла, даже орфографию и пунктуацию оставила. Так, в сюжет немного «красок» добавила.
— Ночь работала, куда спешишь?
— От Франца есть что?
— Я бы сразу позвонил… Твой брат даст о себе знать и вернётся, я в этом уверен. Верь мне. Вместе закончите роман.
— Ты предлагал участие, соавторство и информацию.
— Утром сброшу тексты, а пока вычитаю, поправлю. Встанешь, уже будет.
— Пока.
— Целую.

Он подключил служебный компьютер к домашнему, нашёл поисковиком и открыл файл.
Написать роман его идея. Неделю назад в день снятия грифа «СЕКРЕТНО» с операции под кодовым названием «миссия бин», в которой Франц, его друг и брат жены, был задействован, супруга проведала свояченицу, сели разобрать семейный архив, и обнаружили старый диск с литературными произведениями. Один из текстов был авторизован псевдонимом «Покрышкин». Прозвище Франца. Прочли и позвонили ему в штаб, нашли в секретном отделе и попросили вернуться к себе в кабинет, где ждал сюрприз — на мониторе дневник друга . В отделе он просматривал записи-ком ротного каптенармуса, повара и самого комроты майора Франца Курта. Годы эти документы пролежали в сейфе, знал о них кроме него, начальника управления контрразведкой, только командующий. Секретность сняли, потому-то и пришла в голову мысль использовать воспоминания Франца и записи-ком его подчинённых — написать книгу.
28.06.2022
Запись-ком на краю поля(запись полковника Франца Курта)

Он на «Дальнее поле» пришёл поздним вечером, один, втихую, после как в деревне все уснули, повально после бурно проведённого накануне дня с возлияниями и обжорством. Гостей нежданных принимали. Сидел у края грядки с чахлыми не обещающими урожая всходами, тошно, муторно на душе было до того, что ничего не хотелось, сдохнуть только. Но заставлял себя не расклеиться вконец, не забыть про свою истинную миссию на Земле, секретную, никто из его окружения о ней не знал. Он — председатель колхозного правления, но прежде являлся командиром роты спецназа в звании полковника. Впрочем, как оказалось на поверку, им и по сей день оставался, только рота его шесть лет как отстранена от несения воинской службы. Временно. До вчерашнего дня надеялся, год, ну два ещё оставаться в опале, а время придёт, отменят наказание и отбудут обратно на Марс, в полк. Наказание — дисциплинарное, как ему было доведено командованием, за побег с гауптвахты, но, как выяснилось вчера, не только. Оказывается, боевая операция под секретным грифом «миссия бин» не отменена, и всё сводилось к тому, что подходило время её, наконец, исполнения. А это требовало возобновления в колхозе воинских уставных отношений и нешуточных усилий в тактической и боевой подготовке, причём, без спецназовского снаряжения и оружия — в «ЗемМарии»* при аресте изъяли.
Посчитал до двадцати, облегчённо вздохнул, потряс плечами, уселся по-татарски, под себя подобрав ноги. До утра предстояло успеть начислить трудодни, подготовить разнарядки на работы, а главное сегодня надиктовать очередную дневниковую запись.
28.01.2022
Инцидент (запись-ком капитана Вальтера)

Он эту запись надиктовал в гаджет по совету лейтенанта медслужбы Комиссарова, тот заве-рял, что если не убудет с ротой обратно в «ЗемМарию»*, надолго останется на острове, всё забудет — лишится памяти.
___________________________

— Вот прибудут представители моих властей тогда, и проведёшь инспекцию, а пока, майор, не мешай, полоть мне надо, — услышал я отказ председателя.

«Здравствуйте», мне командиру роты спецназа, председатель колхоза «Отрадный», высокий, худой, крепкий ещё с виду старик, сказал вроде даже как радушно, но с моим извещением приказа инспектировать его деревню снова принялся мотыжить землю. Восторженной встречи я не ожидал, но и такой тоже, склонился над сутулой спиной к уху мужика и тихо, выключив предварительно «комлог»**, чтобы не слышали подчинённые и не услышали колхозники, половшие по всему полю, спросил:
— В деревне есть кто живой?

Десятью минутами раньше я, взяв управление «ветролётом»*** на себя, сделал вираж над деревней, высадил отделение разведчиков у прохода под «миску»**** и направил машину обратно к полю, над которым пролетели к поселению, прямо над головами здесь работавших крестьян. Женщины — с высоты определил их по косынкам — смотрели из-под ладошек у лба, мужики — в кепках — сходились в группки перекурить. Этим разом поле я обогнул стороной, ветролёт посадил на склоне сопки рядом с полем — из почтения к крестьянам и вежливости. Мужики и бабы теперь прежнего к нам внимания не проявили, остались на местах, взглянули только в нашу сторону, разогнувшись от мотыг. Усердно пололи, за всё время разговора моего с председателем ни кто к нам не подошёл.
20.05.2013
Оскомина (запись-ком ефрейтора Хлебонасущенского)


Он этот текст надиктовал в гаджет спустя годы на острове.
___________________________

Бежали из «ЗемМарии»* мы на «ветролётоносце»**, беглецов на судне прятали в вагоне-ресторане. На гарнизонной гауптвахте в Твердыне мест хватило только двум из трёх взводов, офицерам, комиссару и старшине. Запросили места в Форте и Рабате, но тамошние начальники гауптвахт отказали. Поэтому ротного командира, каптенармуса, сержантов и рядовых 3-тьего взвода, разведотделение и отделение оруженосцев поместили в эту старинную, доставленную на материк, где обычных бытовок не построить, не то что железных дорог с поездами, коробку. Сохранился вагон почти в первозданном виде фешенебельного ресторана на колёсах, разве что со стен сняли обшивку из панелей красного дерева, да окна заделали досками и парусиной. Вагон не запирали и даже не охраняли. Сбежишь, в Твердыне не спрятаться и за пределы «миски»*** не выбраться, да и куда, в Антарктиде-то, в мороз и пургу по снегу податься. По нужде ходили в тамбуры, где оба туалета работали справно, была холодная, горячая вода, полотенца раз от разу менялись. Кормили нас приносным в бачках, хотя вагон-ресторан до нашего заселения был столовой для рабочих «атомного парника» и здесь оставалась кухонная утварь и кое какая столовая посуда, нам оставили полевые котелки армейские. Из оставшейся столовой посуды преобладали глиняные жбаны и жбанки, из которых, как узнаю, полеводы пили пиво, но бригада парника, проиграв в трудовом соцсоревновании, не выполнив план, лишилась напитка и комфортабельной столовой, отведённой под временный филиал ГГ. Нам жбаны и жбанки ни к чему — чай пили из солдатских кружек.
11.02.2022
Пингвин - птица нелетающая(запись-ком прапорщика Силантия Лебедько)


Он непосредственный участник этой истории, многое ему рассказал сам Председатель, кое-что кашевар Хлеб. Тот заделался что-то вроде няньки Бати, конечно, в тайне от него. Не раз выручал. Случалось, встанет Батя ночью и идёт один на Дальнее поле, любит он это место, Хлеб за ним с накидкой. Обгонит сторонкой, постелет на краю поля, камнями, чтобы ветром не унесло, прижмёт. Батя придёт, садится, ломая голову, как это он прошлой ночью мог оставить накидку. А вроде, и не брал с собой. Да и сейчас, уходил, накидка висела на выходе председательского закутка в спальном бараке. Проверял по приметам, его ли. Его. Чертыхался. Рассеян, забывчив стал. А без подстилки заднице зябко — ночью островная земля после частых дождей с ветрами мокрая и холодная.
___________________________________


Председатель, подсобив с мешком последнему грузчику, окликнул «земмарийского каргоофицера»*:
— Молодой человек!
Тот встрепенулся, чуть на ногах устоял: спал стоя. Прислонился плечом к борту гондолы «ветролёта»** и клевал носом, а ступали грузчики на сходни, вздрагивал, поправлял фуражку повернутую козырьком на затылок, ему великоватую, и закладывал очередной палец в кулак — профессиональный метод учёта груза у каргоофицеров, отработан «менялой»***, патроном и хозяином ветролётоносца, чтоб самому(каргоофицеру) не участвовать непосредственно в погрузке-отгрузке, чтоб бодр и свеж у сходней оставался.
— Последние четыре мешка отправлены в трюм. Бензин принесите, пожалуйста, сюда в амбар. Я вспотел, боюсь на ветер выйти.

С канистрой подмышкой каргоофицер на тропке к сходням вежливо посторонился, пропуская грузчиков.
08.07.2013
Провал «миссии бин»(запись-ком капитана Вальтера)



Он эту запись сделал после, как покинули остров, на котором пришлось его взводу оставаться шесть лет в опале.
Вторую зиму не пережили бы, если бы не топинамбур и не местная ягода. Тянули на одном пюре с киселём, а под Рождество прапорщик Лебедько упросил построить и отвести взвод на дальнее от лагеря поле. Срубил сапёркой не убранный с прошлого года подсолнечник, сгрёб снег и выкопал клубень. На вид — банан. Только с одного конца — юбочка в сеточку, с другого — пузырь с цветочками внутри. Пояснил:

— Цветы называли «анютиными глазками», ягоду — «оскоминой». Мы с Батей, Францем Аскольдовичем — земля ему пухом — в голод ели, только она и спасала.

Оскомина — ягода удивительная, сыграла немалую роль в его и взвода злоключениях. Вот сидит, пишет о том. Ему одному в четырёх стенах гауптвахты делать всё равно нечего. Рапорт, поданный им сразу после ареста, у начальства вызвал скептические усмешки. Но это до поры до времени — все скоро прояснится, поверить его записи-ком* придётся.

________________________________


Лагерь я приказал разбить на ратушной площади. Казарму, тир, госпиталь, пищеблок и гальюн обмазали глиной — эти блок-модули ротной оперативно-боевой машины нам, забрав оружие и спецназовское снаряжение, на острове оставили, но одни «стены» без оборудования и брони. Полевой пищеблок я распорядился использовать под амбар, а столоваться в поселковой столовой. В Отрадном — деревня на острове, где стали на постой — в целости из строений, кроме жилых юрт с чумами, осталась только общественная столовая, в былом железнодорожный вагон-ресторан.
13.05.2022
Подмена

Меня будили:
— Мой адмирал, мой адмирал.

— Рассолу, — проснулся я.

— Выше голову, мой адмирал, — захлебнетесь.

— Банку давай! — отстранился я, услышав постукивание о зубы стекла фужера, и потребовал: — С огурцами!

— Это был последний рассол, мой адмирал.

— Ты кто?

— Мичман Склист, денщик ваш.

— Где я?

— У себя в каюте. Командующий вызывает… Наверное, войне конец. Я вас из нумеров Разориты вез спящего, к Новой Земле стартовала эскадра с Луны, за ней — бригада с Головного конуса Крепости. Фортщит планеты пропустил корабли со спутника, а чуть позже и наши штурмовики. Похоже, капитуляция.

"Щит сняли диверсанты и на планету высадились полуроты морской пехоты. Ну, Старик! Ну, моща! А все жаловался ему "дивизий нехватка и оперативного резерву нету", — подумал я и открыл глаза.

Темень.

— Денщик, свет включен? — спросил я с похолодевшим сердцем.

— На вас маска для сна, мой адмирал. Вы в нумерах уснули с открытыми глазами, я ее и надел.

— Сними. Ординарца отправь за рассолом.

— Ни у кого нет, я узнавал. Примите пропротен.

— Не помогает… Егеря — с-сволочи, в Администрации — паразиты, "Булатный трест" — кровопивец… У тебя… есть эликсир?

— Подчистую сдал… Вы за свой припрятанный — не помните? — поплатились. Мой предшественник, ваш прежний денщик, сослан, а вас командующий спас. Забыли? Вот два огурца… съешьте один, второй по дороге в Головной конус на лбу подержите.

— Такое забудешь,— я выдавил в рот рассол, поперхнулся, откашлялся, откусив огурца, спросил: — К какому времени явиться?

— К пяти. Двадцать минут на сборы. Катер подан.

Я вскочил с постели.

— Э-э-э… Как тебя?
21.07.2013
Тт

Владимир Партолин



Тт




"С надеждой, что прочтет сие послание человек неравнодушный".

(Из первого послания кловуна Матея. Текстовый файл на винте моего компьютера появился не весть откуда, послужил материалом для настоящего повествования. Кловуном Матеем текст изложен был с сухой констатацией событий и фактов, на каком-то тарабарском русском; мной переработан, надеюсь, в литературно-художественное произведение. Вместе с тем, нетронуты некоторые понятия и термины — так, например, персональный компьютер Notebook оставлен называться "чемоданчиком". Я бы пригласил кловуна в соавторы, но связаться и предложить ему это у меня нет никакой возможности).


1

"Всеакианский чемпионат по гиревому состязанию" завершился. Наместник Кагора, а теперь и сенатор Соединенных Цивилизаций Акиана Отто Шмидт отправился на торжества в Президентский Дворец один: Хоку, кловун и его тренер, улизнул в гостиницу. Не любил он бестолковых, скучных раутов. Сбежал и по другой причине: в номер доставили чемоданчик с играми, развлечься с которыми можно только здесь на столичной планете Акиян, дома на Кагоре они будут недоступны, потому как место компьютеру Наместник по обыкновению определит подальше от глаз аборигенов — у себя в спальне.
Попросив портье сообщить ему о прибытии сенатора, — кловунские обязанности требовали встретить и препроводить господина до номера, — Хоку открыл крышку, включил питание и ждал загрузки. В нетерпении разминал пальцы, бегая ими по кнопкам клавиатуры.
Вдруг услышал: "Пароль принят, запомните ключ". Подумал бы, что показалось, если бы на экране дисплея не высветилась на секунду строчка:
3,035511377184е+16
05.03.2015
Аврал

— Аврал. Командующего подменили.
— Доложите внятно, контр-адмирал Девятов, — потребовал адмирал Шварпцкофф.
— Сижу я в «персоналке», оправляюсь, значит, в монитор гляжу, вдруг — как током: что-то не то с командующим. Лицо вытянулось, в плечах раздался. Дал задание, мой комлог смоделировал его фигуру в рост и сравнил с фигурой Шмидта. Метр семьдесят четыре сантиметра против трёх метров одиннадцати сантиметров.
— Вы не допускаете ошибку? — спросил адмирал Моль.
— Перепроверил два раза. Шмидту по пояс.
Говорили шёпотом, чтобы не услышал дремавший поодаль от подчинённых командующий базой флаг-адмирал Малышев. Виделись с ним только раз в году и только в каюте-ком, где проводились командные учения. Малышев слыл карликом, мужчине со средним в два метра и десять сантиметров ростом макушкой доставал по пояс, а иной женщине — до промежности. У толлюдов женщины ростом выше мужчин. Общался только с адмиралами, и только сидя в глубине высокого подиума размером с доброю сцену оперы и балета, за столом, не покидая кресла. При «сцене» имелась «оркестровая яма», в которой и находился всё время учений адмиралитет базы — все сорок офицеров в одной шеренге. Выстаивали на «пюпитре» — индивидуальной под ногами, телескопически выдвигаемой и регулируемой по высоте площадке. Назначение той — выровнять в струнку околышки фуражек адмиралов, по плечи только видимых в яме. Механизм регулировки для самого низкого и самого высокого в шеренге не рассчитали, как водится. Самый малый ростом вице-адмирал Склист смекнул сшить удлинённые клеши брюк, под которыми прятал ботинки на высоченной «танкетке», самый высокий контр-адмирал Шмидт попросту опускался на колени.
02.06.2013
«...Дурдом!»

— Да, да, Акмела, это кловун Матей… Прочти, — мастер Аментола подал молодому камердинеру бумагу в трубочке. — Написал с его слов. Возьми бокал, шоколад и присядь на диван, а мы пока посудачим о своем.
Слегка изумленный молодой камердинер (кловуны с прислугой Дома не общались, наоборот, сторонились андроидов) пригубливал медовуху и читал.
_________________________________

1
— Господин Шварпцкофф, ваша таблетка.
— Гм… Мичман, ты меня разбудил.
— Время принять оскоминицин.
— Послушай, а нет у тебя случаем пи-люли, той — флотской, фронтовой?
— Нет.
— Жаль.
— Вечером у вас гости, прием им назначить в городе или здесь?
— В городе жара, духота, пылища… Стол накроешь на веранде. Не на этой, а на той, что с видом на море. Сюда принеси завтрак, пишущую машинку и папки с бумагами. К обеду не зови. На ужин приготовь нам рябчиков, рыбу и устриц. Вино подашь из погребка. Возьми ключи. Впрочем, я сам спущусь, выберу. Горох у тебя есть?
— Должен быть… сушеный и колотый.
— К рябчикам подашь гороховую кашу…
* * *

— Как вам рябчики? А каша?.. Поел я ее на Акияне. А здесь на Кагоре к вину пристрастился. Вот это бургонское, очень давней выдержки. А вам, Ваня, я смотрю, больше водочка нравится. В молодости я, ох, и пил. Планета моя провинциальная, заштатная даже, мы там и о войне-то мало чего слышали. Да и не хотели о ней знать. Жили себе… Родился я на мясокомбинате. Ночной сторож нашел меня в груде освежеванных поросят, выкормил от скуки и с малых лет занимал бодибилдингом, он же и к спиртному пристрастил. Родился я недоношенным, так плодово-ягодным и поднятием тяжестей он вылечил у меня целый букет болезней.
05.03.2015
Прозрение Белого

Разведывательный зонд передал сообщение о предпосылках разумной жизни на одной из планет созвездия, и звездолёт «Колесо» — с двигателем спиндизи, первой, несовершенной пока, модели, — свернув с пути к «Малой медведице», помчался к «Лебедю».
Каждые два года для половины экипажа сон в анабиозе сменялся вахтой — долгой и нудной. Семьсот двадцать суток одно и тоже: космос… космос… космос… И ни разу, какого-нибудь «вжжжик» — встречного лихача, или «пик» — иномирного сигнала.
Скукота.
Особенно страдали в батареях. Орудийные стволы почистил, лафет смазал, снаряды перебрал и… всё по новой, иначе свихнёшься.
Пушкари носового орудия, те вообще без дел остались: башню с пушкой и всем боезапасом утеряли, с Луны стартуя. Спали бы в анабиозе, да воля неволей половина расчётного состава бодрствовала. Задолго до пересменки сидели по лавкам в «предбаннике» анабиозария и отбивали чечётку; учащали дробь, надеясь этим ускорить ход времени, приблизить счастливую минуту. Ободряюще пожимали руки пробуждённым сменщикам, искренне желали им доброй вахты, скорой смены и расторопно укладывались в заветную капсулу. Неприкаянных пушкарей жалели: в батареях подпускали к орудиям лафеты смазать и ставили в цепочку снаряды передать; старпом приглашал на мостик «медь» надраить; штурман — в рубку «кораблём порулить».
Однажды суперкарго попросил прислать бойца прибрать каргоотсек, комбат выделил наводчика. О той «батарее» ящиков с бутылками, что видел на стеллажах, тот — восторженно, с горящими глазами, вожделенно сглатывая, — доложил командиру.
18.06.2013
Рассказ камердинера (рассказ первый)

— Вы, Акмела, просили рассказать кто такие кловуны, — старый камердинер сел в кресло у журнального столика и жестом пригласил прислугу Дома (все с виду юноши) занять диван. — Рассаживайтесь, коллеги.
— Да, мастер Аментола. Мой выпуск профучилища в корпорации готовили как официантов на лыжных базах, а там кловунов нет. Сюда на Кагор распределили, на вокзале видел. Здесь в Доме поймал одного, прижал в углу, но так ничего и не добился. Твердил одно: «Карлики мы. Я офицером был, в штабе Флота служил».
— Они фронтовики. За воинские преступления списаны в кловуны. Страдают амнезией. Не помнят когда, где, под чьим командованием воевали и за какие провинности наказаны. Снится им что-то неопределённое, смутное… Коллегам твоим я о них рассказывал, но послушают ещё. Да и забыли уже, поди: память-то короткая.
Итак, представьте себе, что вы на Акияне. Ни кто из вас на этой планете не бывал, но должны знать: Акиян — столица Соединенных Цивилизаций Акиана с населением преимущественно из толлюдов.
Поздним вечером горожане спешат в баню. Идут семьями и дружескими компаниями. Отовсюду звучат приветствия и пожелания здоровья, слышны вокальные декламации поэтических произведений и тягучие с придыханием обрядные речитативы на три голоса в исполнении подростков. И чёткое: «Ать, два, ать, два» — малые детишки в солдат играют. Взрослые несут в двух пакетиках по щепоти птичьего корма и речного песка купленных у евцев, уличных торговцев с лотков.
В бане горожан ждут кловуны. Кто, когда прозвал так карликов, уже позабыто, слово «кловун» — искусственное и явно производное от слова «клоун». Клоун — артист цирка.
25.06.2013
Рассказ камердинера (рассказ второй. Дрейдер)

Мастер Аментола поправил подушку в кресле у себя за головой и сказал:
— Мой друг в профучилище обучал тебя сервировке стола…
— Мастер Аввурд!
— Он самый.
— Но… тогда вы…
— Шпион… После войны в числе первых бежал на гряду необитаемых планет, где был основан «Табор совладельцев никомуненужного Гаража». Резидент разведки Гаража мастер Аввурд тебя завербовал… Открой сервант, правую дверцу, достань графин и разлей по бокалам.
— Можно шоколаду взять?
— Бери.
— Уф! Эта медовуха крепче.
— Заначка Наместника, от жены здесь прячет. И так, сегодня я тебе поведаю о сверхкорабле. Слушай, подливай мне и себе и запоминай.
Сверхкорабль, или «дрейдер» по иному, с расстояния в тысячу миль главный конструктор видел впервые: звездолет до сего дня скрывали эстакады дока. Разведенные сейчас перед испытаниями в стороны, они, как лепестки гигантской ромашки, окружали два одинаковых по габаритам корпуса в форме мячей для игры в регби; в пару сведенных стяжкой по середкам, от чего вся конструкция походила на катамаран. На солнце дрейдер светился по лунному: вполовину и ярко-белым. «Черные» половины корпусов подсвечивались фонарями и прожекторами.
Часом раньше, отпивая виски из горлышка, главный конструктор наблюдал за тем, как в словах названия корабля, размещенных по освещенным «клювам» обоих корпусов, менялись местами а и е. Буквы из бронзы были не просто черными, а казались ему зловещими. Сейчас, приканчивая вторую бутылку, сквозь слезы отслеживал как местами менялись п и р. На глазах Эсапки Карлениуса название сверхкорабля — мечты и дела всей жизни — «Эсапка Карлен» трансформировалось в «Эсерка Каплан».
05.03.2015
Рассказ камердинера (рассказ третий)

— О "яйце" и командующем Флотом СЦА.
Мастер Аментола полюбовался цветом содержимого фужера на свет. Прикрыв глаза, понюхал и подмигнул Акмеле. Рассказывал потом по-стариковски не спеша, тихо, пригубливая время о времени медовуху. Слушая его, молодой камердинер подливал ему, себе и старался не громко шелестеть фольгой, разворачивая очередную плитку шоколада.
— Сооружение с инвентарным номером ЗAH13000048 и названием "Кисловодск" — личный бункер командующего Флотом Соединенных Цивилизаций Акиана. Построен был тысячу лет назад. Прототипом конструкции послужило, я тебе уже рассказывал, птичье яйцо. Если, что и нарушало схожесть с ним, так это, разумеется, размер и цвет. Причем черный карбон "скорлупы" имел свойство не отражать света, отчего "яйцо" воспринималось дырой на фоне звездного тумана. Потому "Кисловодск" называли еще и "Дырой".
Что под "скорлупой" в "белке" и "желтке" держалось в секрете. Знали адмиралы флотского соединения «Крепость», но только толику. О том, что видели, молчали. Бывали в "Дыре" исключительно только они (жил флаг-адмир в бункере один, без адъютантов, денщиков и прислуги) и только раз в году, когда проводились командные учения-игры. Личный катер командующего (тоже из карбона; называли "Дыркой") болтался между корпусами флагмана "Крепости" — известного тебе дрейдера с названием "Эсерка Каплан", — опечатанный и даже со снятой рулевой баранкой, на время учений приваливал с адмиралами к причальному столбу бункера и стоял на швартовых четырнадцать суток.
Подозревали, что в сцепке "Кисловодска" с "Эсеркой" линь швартовый на самом деле — шланг.
05.03.2015
Рассказ кловуна Матея

В последнем этим вечером кабаке повезло. Свободных мест не оставалось, и нас не пускали, но провёл служебным входом знакомый половой. Усадил за столик в углу дальнем от стойки бара и эстрады. Место не совсем пустовало — на полу затылком в угол, с раскинутыми по стенам руками и вытянутыми из-под стола ногами, спал моряк такелажфлота с нашивками боцмана. Половой заверил, что нам он долго не помешает, а освободится какая кабина, пересадит в неё. Смахнул что-то со стола, поставил кувшин с элем, выложил спиртовые таблетки для подогрева вина и, получив за хлопоты шариковую ручку (на Кагоре они только появились, потому относились к разряду престижных вещей), пропал, только его и видели. Мы расселись и наполнили кубки.
За соседним столиком гуляли два пожилых военных матроса, по нашивкам дальпатрули и, разумеется, не аборигены Кагора — толлюды, как и боцман. Как их сюда в это известное заведение, где закуски не допросишься, занесло? Толлюды по дешёвым кабакам, а тем паче по пригородным забегаловкам, не ходят. Но эти, похоже, были на мели, начали проматывать своё жалование в ресторациях портопортала и здесь теперь приканчивали. Сидели в кругу ватаги подростков, явно аборигенов и шалопаев в пиджаках подбитых ватой и в брюках дудочкой. Шевелюры с тарелочками искусственных лысин на макушках, брови и ресницы накладные, лохматые — стиляги. За спинами — семиструнные гитары на бельевой верёвке через плечо. С лиц не сходит напускное внимание — как же, слушали самих толлюдов! Надменно улыбались — как же, слышали-то пьяный трёп.
21.07.2013
Сашок

Ожидая к подъезду машину, Василий Иванович Паранин курил у окна и перекладывал на подоконнике лист писчей бумаги. Вчера утром, заселяясь в квартиру, в кабинетке — отремонтированной, пустой без мебели — обнаружил за занавеской. Сойдя на своей станции, добравшись до дому, он, переодевшись в пижаму из чемодана, готов был завалиться в раскладушку и проспаться, наконец, за день после четырёх беспокойных суток в вагоне. После вечером планировал съездить за родителями, сошедшими с поезда остановкой раньше и встреченными маминой сестрой. Но прежде захотелось подымить в форточку. Открывал, в глаза бросились написанные красным плакаром прямо поперёк текста слова: «Помнишь Сойку?». Теперь вот дымил в трепетном волнении и раз за разом перечитывал текст.

В четвёртый день рождения тебе подарили юлу, но запомнились те именины, должно быть, и по другому событию. Шёл 1950-тый год. В хате бабушка Вера, ты четырёхлетний карапуз, да твой дядька Сашок, двенадцатилетний мальчишка. Тем поздним вечером бушевала гроза, потому бабушка не давала тебе, внуку, и мне, сыну, заснуть — боялась, крыша соломой крытая загорится, пока не намокнет. Пятистенок за лето возвели, перегородку поставили, пол настелили в светлице, да в передней у печки от входной двери с подпольем начали. Окна не все остеклили, а уже перенесли пожитки из старой наполовину сгоревшей избы.
Тебе страшно. Казалось, вот отворится дверь, и покажутся вдруг из сеней три головы Змея Горыныча. Дядька Сашок всё подначивал, уплетая за столом кулеш. А появилась Мушка — корова. Она с конца зимы болела, потому бабушка привела на ночь из ветхого сарая в сени, переждать непогоду.
13.07.2013