Прочитать Опубликовать Настроить Войти
Владимир Партолин
Добавить в избранное
Поставить на паузу
Написать автору
За последние 10 дней эту публикацию прочитали
11/26/2021 0 чел.
11/25/2021 0 чел.
11/24/2021 0 чел.
11/23/2021 0 чел.
11/22/2021 0 чел.
11/21/2021 1 чел.
11/20/2021 0 чел.
11/19/2021 0 чел.
11/18/2021 0 чел.
11/17/2021 1 чел.
Привлечь внимание читателей
Добавить в список   "Рекомендуем прочитать".

Аврал

— Аврал. Командующего подменили.
— Доложите внятно, контр-адмирал Девятов, — потребовал адмирал Шварпцкофф.
— Сижу я в «персоналке», оправляюсь, значит, в монитор гляжу, вдруг — как током: что-то не то с командующим. Лицо вытянулось, в плечах раздался. Дал задание, мой комлог смоделировал его фигуру в рост и сравнил с фигурой Шмидта. Метр семьдесят четыре сантиметра против трех метров одиннадцати сантиметров.
— Вы не допускаете ошибку? — спросил адмирал Моль.
— Перепроверил два раза. Шмидту по пояс.

Говорили шёпотом, чтобы не услышал дремавший поодаль от подчиненных командующий базой флаг-адмирал Малышев. Виделись с ним только раз в году и только в кубрике-ком, где проводились командные учения. Был Малышев карликом, мужчине со средним в два метра ростом макушкой доставал до причинного места, а иной женщине — до колена (у толлюдов женщины выше мужчин). Комплексовал, потому общался наяву исключительно с адмиралами, сидя в глубине высокого подиума размером с доброю сцену оперы и балета, за столом, не покидая кресла. При «сцене» имелась «оркестровая яма», в которой и находились всё время учений адмиралы, выстроенные в шеренгу из сорока офицеров. Выстаивали на «пюпитре» — индивидуальной под ногами, телескопически выдвигаемой и регулируемой по высоте площадке. Назначение той — выровнять в струнку околышки фуражек адмиралов, по плечи только видимых из ямы. Механизм регулировки не рассчитали, как водится, для самого низкого и самого высокого из толлюдов. Первый, вице-адмирал Склист, смекнул сшить удлинённые клеши, под которыми прятал ботинки на высоченной «танкетке», второй же, контр-адмирал Шмидт, попросту опускался на коленки. Другим назначением, пюпитров было доставить — то бишь, поднять — «оркестранта» к «персоналке», к гальюну, то бишь. Пронумерованные резанными на дверях красного дерева цифрами занимали те персональные отхожие места всю стену напротив сцены, без зрительного зала, как понятно. Сорок одно — по числу адмиральского корпуса базы включая и самого командующего. Приспичит кому, кнопку под ногой на пюпитре нажмёт и пошёл подъём. В стене за спиной другая, дверная кнопка. Нажмёт, провернётся не отворяя двери, шипя и пострёкивая, цилиндр — кабинка с унитазом. Садился и кабинка проворачивалась обратно — дверью с номером на перёд. Внутри адмирал оказывался лицом перед экраном монитора, мог наблюдать за лунной поверхностью, земным шаром на звёздном фоне и отслеживать ход учений в кубрике-ком. А направлялся сам флаг-адмирал к персоналке за номером 41, все, пока шёл, мигом занимали свои — ни кто не рисковал оказаться вблизи от Малышева. Но так было в прошлом, ныне Старик — так за глаза звали командующего — в гальюн не ходил, все трое суток учений дрых за столом. Поспит сорок пять минут, проснётся — выкурит трубку и снова опустит подбородок на грудь. В персоналке адмиралы спасались от смертной скуки, отсыпались, съедали батончик «марса», играли по комлогу в игры.

— Отто, друг, пойдём, замерим, — жестами на языке глухонемых звал Девятов Шмидта, стоявшего самым крайним, сороковым в шеренге.
Но тот отказал жестом определенно выразительным.
— Урод, — выругал друга Девятов.

— А я вырос. — Негромкое заявление из глубины сцены рассекло тишину. Флаг-адмирал набивал трубку. Разбудили-таки.

Офицеры подравняли околышки, щёлкнули каблуками.

— Врёт. Он не командующий, — уже в голос, смело убеждал Девятов.

По шеренге прокатилось: «Врёт?» — «Рехнулся». — «Пусть докажет». Послышалось даже отчаянно смелое вице-адмирала Склиста: «Кто ты такой?»

— Молчать! — скомандовал Моль. — Адмирал Шварпцкофф против, а я предлагаю, пусть этот… субъект смастерит трубку. Получится, — наш командующий. А вырасти он мог. Какие с этим проблемы? Есть же «УвР», трофейный — от людей нам доставшийся — препарат для увеличения роста диверсантам.
— Вы голова, Феоктист Кириллович, — отпустил комплимент Молю Склист.

— Ладно, — согласился флаг-адмирал.
Достал из ящика стола сундучок, откинул крышку с инструментом — ножи, стамески, долота, буравчики за резинкой. Внутри — бруски дерева разных пород. А выложил и перебирал курительные трубки, начатые и почти завершенные, Моль подсказал:
— Сэр, возьмите ту тёмного дерева, у которой чашечка — голова Мефистофеля. Она почти завершена и, по-моему, эта последняя какой вы занимались.
— Четыреста лет тому назад, — уточнил Шварпцкофф.
— Эта?
— Она, сэр.
Оставалось сделать несколько срезов стамеской по черенку, прошкурить и отполировать. Упрятав в кулаке Мефистофеля, Малышев перебрал все ножи и стамески.
В шеренге зароптали: Старик всегда брал инструмент из сундучка не раздумывая.
Обратно за резинку засунув буравчик, Малышев запустил руку под столешницу и извлёк... кортик. Вытащил из ножен, провел клинком по языку, сплюнул в сторону. Аккуратно, с легким нажимом сделал первый рез, потом второй... третьим трубка была загублена.
— Ты кто такой?! — Склист кричал.
— Разучился, стало быть, — сгрёб сундук назад в ящик Малышев. — Рука не та: длиннее стала — сноровки прежней нет... Вице-адмирал Склист, собрать кортики!
Ропот стих.
— Зачем? — прошептал Моль.
— Будет метать, — простонал Шварпцкофф.
— Вице-адмирал, приказ слышали! Кортики мне на стол! — повысил голос флаг-адмирал.

Околышек Склиста, толстого и лысого толлюда, опустился и пропал в яме. По дну вице-адмирал протрусил вдоль строя пюпитров со снятой фуражкой перед собой, все в шеренге расторопно укладывали вынутые их ножен клинки, предусмотрительно рукоятями на дно. Склист вернулся на место и с докладом «Приказ исполнен, сэр!» выставил фуражку с кортиками за присценный бордюр, подальше от себя.
— Кру-гом!
Команду выполнили. Малышев в инвалидном кресле подкатил к фуражке, выгреб кортики и вернулся на место за столом.

— Я догадался: он андроид, он андроид! — Не шептал, не кричал — пел, крутился на месте, расталкивал локтями соседей Девятов. — А значит, кортики в нас метать не сможет. Закон Азимова!
— «Какой андроид?» — «Откуда?» — «Ну точно, рехнулся», — прокатилось по шеренге.
— Вы спятили, контр-адмирал. Смирно! — По правую руку контр-адмирал Девятов соседствовал с вице-адмиралом Склистом.

— Посмотрите, что он делает, — не гудел обычным басом, а натужно фальцетом выдавил из себя гигант Шмидт.

Кортики, казалось, не летали из рук, а выстроились колонной под потолок кубрика-ком. Жонглёр стоял на столе весь в дыму, валившем из трубки, изо рта, ноздрей, ушей, из-под клешей брюк и из всех карманов мундира.

— Без сомнений, андроид. Толлюду такого в жизнь не проделать, — перекрестился мокрый от пота Склист. — Эй! Алекс, Алексей, Андрей, Андрон, Артём — как тебя? Кукла целлулоидная, выкладывай все как есть! Где Старик?!

— Хана нам. Майна всем, — обречено заключил Шварпцкофф.

Струнка околышков пропала было в яме, но тут же фуражки появились снова, а затем и адмиралы — «вира помалу» — возникли в полный рост. Это пол с пюпитрами и адмиралами был поднят из ямы на уровень сцены, к персоналкам. Ни кем ни иным как флаг-адмиралом, принудительно с панели управления на столе командующего.
Руки заняты, обувку сбросил...
— Ложись!! — успел скомандовать Моль.
Флаг-адмирал метал кортики пару за парой, выдергивая их из основания «колонны».
— ...восемь, ...десять, одиннадцать, двенадцать, ...девятнадцать, — глухо в пол, сдавленно... и с облегчением на счёте «двадцать», — номер его персоналки, — выдыхал Склист.

Отпели песню вонзённые в дерево клинки, в кубрике-ком восстановилась тишина. Шеренга вся лежала ниц. Командующий же кортиком состругивал ноготь с большого пальца ноги. Сидел он на столе без ботинок и носков.
И ВДРУГ!
— Развлекаетесь.
Голос прозвучал... из угла рубки-ком, того угла, где персоналка за номером 41. Шмидт — сосед с номером 40 — поднял голову, глянул ошалело и снова уронил, прикрыв с затылка своими огроменными лапищами. Остальным же паниковать было недосуг, не мешкали, повскакивали и, как по команде сделав шаг назад, поторопились завести руки за ягодицы, нащупать и наложить палец на кнопку — открыть персоналку, дождаться окончания стрёкота и провалиться спиной в образовавшийся проём кабинки.
— Отставить.
Малышев в углу кубрика-ком — сидел на унитазе, Малышев на сцене — стоял навытяжку.
— Здравия желаю, Савелий Иванович! — по имени и отчеству, по-флотски обращаясь, поздоровался флаг-адмирал.
— Со стола спрыгни, Алик. Посмотри, ты носки на ботинки надел. Здравствуйте господа офицеры.

Ни какой реакции. Оцепенели, уставившись в того кто на сцене.

Переобувался флаг-адмирал неестественно быстро, и шнурок на втором ботинке, пока руки были заняты первым, всем показалось, завязался бантиком сам собою.
Пришли в себя, стали соображать: «Андроид. Старик Аликом назвал».

Объявился настоящий командующий базой — Малышев Савелий Иванович! Спас. Оставаться в кубрике с андроидом… уж лучше со Стариком-карликом. Этот тоже не сахар, но кортики — вот так опасно — давно не метал.

Пришёл в себя и флаг-адмирал на сцене: опустил пол оркестровой ямы с адмиралами на дно. Те, опускаясь вниз и приподнимаясь вверх на пюпитрах, выравнивая околышки фуражек в струнку, тому были несказанно рады.

— Господа офицеры, в кубрике командующий! — Запоздало выкрикнул Шварпцкофф. Адмиралы повернулись на пюпитрах через левое плечо, вытянулись, снятые правыми фуражки уложили на согнутых в локте левых руках, щёлкнули в поклоне каблуками. Стояли в шеренге друг за другом, уставившись в затылок впереди стоящему — выглянуть ни кто не рисковал. Андроида в душе благодаря, за то что в яму опустил. Расстроили строй только Шварпцкофф, Склист, да Шмидт. Первый, занимающий персоналку за номером 1, будучи в чине полного адмиралом Флота и в должности замкомандующего, проявил рвение в контроле за рачительным исполнением всеми призыва приветствовать командующего. Второй не растерялся, воспользовавшись моментом, потянулся за своим оставленным на сцене головным убором. Гигант повернуться лицом к Старику на унитазе, даже на уровене глаз с его коленками, попросту убоялся. Налево разверзнулся, вытянулся, фуражку снял, каблуками щёлкнул стоя на коленях, но поклонился, лбом припечатав... присценному бордюру.

— Да, флаг-адмирал — не я, — подтвердил догадку Девятова Старик. — Чудит, так то он так — роль играет. Меня играет, он же на самом деле безобидный и добрый. Вам, флаг-адмирал, делаю внушение: пугать кортиками! А, если б промахнулся?
— Виноват, сэр! — отчеканили со сцены. — Устроили, понимаешь, здесь балаган, у меня что-то внутри и сломалось. Погорячился. Насчет ваших опасений: исключено — я не промахиваюсь.
— Не промахиваешься! А всё это как понимать? Говорил тебе научиться ремеслу трубки резать. А ты: «Мне жонглировать нравится и кортиком в цель метать». Дометался!
— Научусь!
— Теперь-то на кой?.. Господа адмиралы, я зачем объявился... На Луну стартовал корабль, возможно с буровой установкой на борту. Не Белка со Стрелкой, не «луноход» к базе нашей летят — человеки. Высадятся, начнут исследовать кратеры, бурить. Короче, пришло время исполнять нашу миссию. Космос человечеству — как людям — не заселить! Противодействовать будем пока мягко. Девятов, глазастый вы наш, что проделают астронавты первым делом, прилунившись?
— Воткнут флаг в Луну.
— Верно. Покумекайте, как сделать так, чтобы стяг колыхался, трепетал будто на ветру. На Земле обратят на этот казус внимание — скандал возникнет. Посчитают — туфта, в Голливуде, в студии высадку инсценировали. Глядишь, лунную программу и закроют. Не надолго, скорее всего, но все же... Я здесь торчать не желаю. Хочу трубки резать, в Амстердаме у меня мастерская и со всего света заказы. Шмидт, не съем я вас, встаньте с колен. Всем, слушай приказ!
По местам! В персоналки, то бишь.

Зашипело, застрёкотало.

На унитазах адмиралы отдали распоряжения наружным постам, после следили за приближением к Луне человеческого корабля. Перекусывая «марсом», дивились: «Старик четыреста лет трубки на Земле резал! Где Алика себе на подмену достал? Ведь производство андроидов еще людьми было запрещено, мы, толлюды, ими вообще не занимались. Закон Азимова нам известен из горькой людской истории. А человеки с Земли, эти андроидов ещё и близко не создали. И не создадут — мы не дадим».

Девятов, прорабатывая задание, один предположил: «А не человек ли этот Алик? Старик, то что андроид, не подтвердил».

...Алик понуро брел от персоналки к персоналке и, встав на цыпочки, выдергивал кортики из номеров на дверях. Вытягивал из нуля цифры 40, вздрогнул от испуга.
— Шашлыков приготовь!
Прошипело-прострёкотало рядом, с номером 41 на дверях, — появился и скрылся Старик на унитазе. В кубрик-ком он вытолкнул мангал на колесиках — с дровами, шампурами и бараниной...

©Владимир Партолин bobkyrt@mail.ru
02.06.2013

Все права на эту публикацую принадлежат автору и охраняются законом.