Прочитать Опубликовать Настроить Войти
Сергей Эдуардович Воронин
Добавить в избранное
Поставить на паузу
Написать автору
За последние 10 дней эту публикацию прочитали
12/15/2019 2 чел.
12/14/2019 1 чел.
12/13/2019 3 чел.
12/12/2019 0 чел.
12/11/2019 0 чел.
12/10/2019 1 чел.
12/9/2019 1 чел.
12/8/2019 3 чел.
12/7/2019 1 чел.
12/6/2019 2 чел.
Привлечь внимание читателей
Добавить в список   "Рекомендуем прочитать".

В поисках Истины (часть 2)

Глава 2, в которой наш герой угоняет самолет

Годы юности, проведенные Витей в летном училище, пронеслись с неимоверной быстротой. Учился Витя неплохо, даже, можно сказать, хорошо, но, вопреки предсказаниям Майкла, друзей среди себе подобных юношей, облаченных в курсантскую форму, так и не нашел. Более или менее теплые, приятельские отношения у него сложились с Игорем Шереметом, курсантом 4 выпускного курса. Несмотря на то, что он был старше Вити на целых 2 курса, в нем не было ни тени зазнайства и самолюбования, хотя, честно говоря, и Витя не раз отмечал это про себя, было чем любоваться.
Это был стройный, очень привлекательной внешности молодой человек недюжинного ума, настолько словоохотливый и остроумный, что это сразу выделяло его среди всех остальных курсантов. Поэтому, даже несмотря на то, что Игорь никогда не навязывал своего лидерства, он был абсолютным лидером в их отношениях. Это обстоятельство, конечно, несколько удручало Витю, но вскоре он полностью смирился и даже гордился тем, что находится на приятельской ноге с самим Шереметом - Богом и царем всего курсантского мира!
Майкл регулярно писал Виктору в течение одного года. В последнем письме он предупредил Беленко, что его переводят в Детройт, в периферийную газету за какие-то служебные прегрешения. И с тех пор писем от него больше не поступало. Витя достаточно спокойно перенес этот неизбежный и вполне ожидаемый разрыв с Майклом, поскольку чувство щемящего одиночества уже давно покинуло его. Он был в летном училище на хорошем счету; у него появилась любимая девушка Наташа, терпеливо дожидающаяся его на КПП по выходным дням; он дружит с самим Шереметом – что еще нужно для мужского самолюбия на данном этапе становления настоящего мужчины – воина, которым он себя позиционировал?!
Лишь изредка Виктора обжигала мысль, что где-то далеко, за пределами казармы существует совершенно другая жизнь - яркая, недосягаемая, полная веселья и красок, лишенная монотонности повседневного труда. Вначале Витя гнал эти мысли, но затем перестал, и в долгие часы по ночам, когда казарма была охвачена безмятежным сном, он мечтал, создавая свои модели «дольче вита» («сладкой жизни»). Вскоре эти созданные им образы настолько заполонили его разум, что он уже не мог заснуть, в очередной раз не пофантазировав.
Так шли дни, недели, месяцы. Закончился второй год обучения в летном училище и началась сессия. У Шеремета – выпускные экзамены. Тут только Витя узнал о том, что Шеремет за написание прямо на лекциях какого-то романа сомнительного содержания не допущен к госам. Известие это доставило Беленко огромное удовольствие. Сама идея о том, что и счастливчики, настоящие любимцы Фортуны, порой спотыкаются и падают, ему чрезвычайно понравилась. Вскоре он встретил самого Шеремета. Тот был очень зол, под глазами мешки и какая-то новая упрямая складка возле рта.
- Что там у тебя за ерунда приключилась, Игорь? – с фальшивым участием спросил Витя.
- А-а, не говори! Какая-то гнида с курса сдала. Понимаешь, на скучных лекциях писали втроем роман в лицах. Ну, а какой роман без эротики. Ну, а потом тетрадь с романом кто-то выкрал из моей сумки. А дня четыре назад вызвал парторг. Говорит: «Дело в особый отдел передавать не будем, если скажешь, кто еще вместе с тобой писал эту дрянь!» Ну, что я мог ему ответить? Писал один, хотя писали мы втроем. Да это и по почеркам отчетливо видно в романе – трое писали. Теперь вот жду решения моей участи!
- А-а, не расстраивайся! Мне кажется, что все обойдется!
- Твои бы слова, Витя, да Богу в уши! Знаешь, как обидно с 4-го курса вылететь, в прямом смысле этого слова? Не знал я, бл…, что у нас есть такие гниды на курсе!
К счастью для Шеремета тогда, действительно, все обошлось. Видимо, парторг решил не предавать дело огласке, и эту неприятную историю замяли. Шеремет был допущен к государственным экзаменам и успешно их сдал.
Витя уже внутренне решил для себя, что судьба больше никогда не столкнет его с Шереметом. И каково же было его изумление, когда по окончанию училища Беленко попадает именно в тот авиаполк в Приморье, дислоцированный недалеко от Уссурийска, где уже 2 года проходил службу Игорь Шеремет. Радость от этой встречи была большой, но недолгой…. Ровно до тех пор, пока в полк не прибыла экспериментальная модель МИГ – 25 и его, по рекомендации подполковника Шувалова не закрепили за капитаном Шереметом. Тут – то все и началось!
Мысль о том, что его опять обошли, тем более теперь, когда их шансы практически уравнены, заставили Витю забыть все теплые чувства, который он испытывал к Шеремету. Он написал анонимку в особый отдел с подробным изложением истории с романом в летном училище. После непродолжительных разбирательств, подтвердивших содержание анонимного письма, командованием авиаполка было принято решение отстранить Шеремета от полетов на МИГ-25. И, хотя к самолету был определен другой летчик, Беленко был вполне удовлетворен своей маленькой победой. Отношения между ним и Шереметом явно пошли на спад – видимо, последний догадывался, кто был автором злополучного анонимного письма.
По истечению некоторого времени в авиаполк прибыла целая партия МИГ-25. И опять Шеремет, как классный летчик-снайпер, получил новый самолет, в то время как Витя продолжал летать на стареньком, потрепанном МИГ-23. После этого неприязнь Вити к Шеремету переросла в ненависть - самую настоящую звериную ненависть, которая абсолютно неподконтрольна разуму и полностью заполняет все существо ненавидящего человека, вытесняя то хорошее, что в нем еще оставалось!
Хуже всего было то, что их отношения стали замечать и другие летчики в части. Долго так продолжаться, конечно, не могло – один из них должен был неизбежно покинуть авиаполк. «Боливар не выдержит двоих!» - с тоской подумал Беленко. Он прекрасно понимал, что большинство летчиков на стороне Шеремета; его все явно недолюбливали и были не прочь избавиться от него вовсе. Витя настолько измучил себя проклятой завистью и этой бесконечной внутренней борьбой мотивов, что даже не обрадовался, когда получил, наконец, новенький МИГ-25. Надо было срочно что-то решать. В отличие от Шеремета, у него была семья: мать, жена, сынишка, и он, как кадровый военный, очень хорошо представлял себе все трудности на новом месте службы.
Только в самолете грустные мысли оставляли его. Что и говорить - машина была очень хороша! Прекрасные скоростные данные, большой запас прочности, маневренность. Витя отлично знал, что наши самолеты продемонстрировали на ирано – иракской войне удивительную живучесть. Иракские летчики, которые воевали на наших истребителях МИГ – 23, рассказывали, что они благополучно приземлялись на дырявых, как решето, крыльях, и это - отнюдь, не гипербола, читатель; в то время, как иранские летчики гибли десятками всего лишь от одного попадания в крыло, воюя на американских «Боингах» и «Фантомах». Наши самолеты, в отличие от американских, рассчитаны на многоразовое ведение боя и поэтому очень надежны.
Очень заинтриговало Беленко устройство автопилота на МИГ – 25, которого до сих пор еще не знал мир авиации. Устройство позволяло истребителю идти при небольшом наборе высоты, обходя наземные препятствия. Автопилот дал самолету возможность быть невидимым для радара. Может быть, именно в эти самые мгновения, когда инструктор рассказывал о возможностях этого секретного устройства, у Беленко и зародилась мысль о побеге.
На завтра был назначен групповой полет. Командиром «коробочки» был назначен все тот же проклятый, ненавистный капитан Шеремет. Угнетаемый мрачными мыслями, Беленко брел домой. Уже стемнело, моросил холодный осенний дождь. Витя, подняв воротник шинели, угрюмо шел по мокрому асфальту. Трудно сказать, что творилось у него в душе в эти самые мгновения. Эта страшная работа над собой, которая отрешает человека от всего происходящего вокруг, концентрирует все его интеллектуальные усилия лишь на одной цели. В таком отрешенном состоянии Беленко пришел домой, сбросил мокрую шинель и, не глядя на жену, встретившую его на пороге с обеспокоенным взглядом, пробурчал: «У меня завтра с утра полет, так что я иду спать!»
Конечно же, от жены не удалось спрятать свое депрессивное состояние, но, коль эта история стала уже нормой в их доме, она, к большому сожалению, не придала этому особого значения. В эту ночь Витя долго не мог уснуть. Хаос мыслей заполонил его возбужденный мозг. «На сверхзвуковой…ха! Да эти придурки даже опомниться не успеют, как я буду в Японии! А если, все-таки, ПВО сработают? Собьют ведь, как пить дать, собьют! Хорошо еще, если сразу «копыта отброшу»! А если живьем возьмут – «вышак» светит однозначно! Да нет…не успеют они, с нашей-то безалаберностью! Передам по рации, что потерял ориентировку…. пускай разбираются! Пока они своими солдафонскими извилинами допрут – пройдет уйма времени, и я был таков!»
Возбужденный, Витя вскочил и нервно зашагал по темному залу. Наконец, он сел, закурил и, немного успокоившись, принялся делать расчеты при помощи линейки и штурманской карты. «До ближайшего гражданского аэродрома в Японии всего полчаса лету на МИГе. Надо подумать, что взять с собой из вещей. Да, и адрес Майкла бы не забыть! Хоть, это и старый адрес, а, все же, легче будет его найти в Штатах!» Наконец, приняв окончательное решение, Витя лег и заснул нервным, беспокойным сном.
Он проснулся зябким утром, по –военному быстро вскочил и босыми ногами зашлепал в умывальник. Жена с ребенком еще спала, когда он умылся, оделся и, гладко причесанный, принялся за янтарные кругляки яичницы, предупредительно пожаренной матерью. Она, как всегда, терпеливо и безропотно проснулась раньше Витеньки и сейчас заспанными глазами влюбленно смотрела на сына. «Ты когда вернешься, Витя?» - спросила мать. «Знаешь, мама, я сегодня рано освобожусь, так что скажи Наташе, что в детсад за Лешкой я зайду сам». Торопливо допивая чай, он обулся, напялил шинель и скоро его тяжелые ботинки гулко застучали по лестнице спящего дома.
До ангара Витя добрался за 15 минут. Весь авиаполк был уже в сборе. Со скрытой враждебностью Витя отыскал своего соперника по службе. Шеремет, как всегда был в центре внимания летчиков, что-то увлеченно рассказывая. Беленко подошел ближе.
- Понимаете, все чин-по-чину! Сижу в самолете, как король на именинах! Подъехал автомат элетропитания. Знаете, этот молодой солдат …Иванько, по-моему, его фамилия! Так вот, этот самый Иванько сидит за рулем, глупая рязанская рожа такая! Я его спрашиваю: «Ты зарядил?» Он говорит: «Да!» Ну я, как правильный пилот, включаю двигатель, начинаю разбег и, понимаете, чувствую, что какая-то озорная бл… тянет меня в сторону. Ничего понять не могу, останавливаю самолет. Уже на взлетной полосе выглядываю из кабины. Представляете, этот му…. забыл отключить шланг питания от самолета, и я протащил автомат электропитания ж… вперед вместе с Иванько метров 250. Так бы и взлетел с ним! То-то он, наверное, в штаны наложил от страха! Нет, но лицо его в этот момент, мужики, надо было видеть! Ибанько, одним словом!» Раздался веселый одобрительный смех летчиков. С Беленко, как всегда, никто не поздоровался. Его все, как - будто, в упор не замечали! «Надо драпать, надо определенно «делать ноги» отсюда!» - угрюмо подумал Витя, понурил голову, и, как затравленный зверек, забился в дальний угол комнаты для инструктажа.
Инструктаж прошел довольно быстро и летчиков повели одеваться. Вскоре 3 летчика, в том числе Беленко, были облачены в высотные компенсирующие костюмы, которые только и позволяют сбалансировать природные силы, действующие на организм человека на больших высотах. Витя всегда ловил себя на мысли, что в самолете он полностью успокаивается, все заботы, как-бы, отступают на второй план. Это происходит от ощущения надежности техники; ощущения громадной силы, сконцентрированной в твоих руках. Привычным взглядом он окинул кабину, напичканную оборудованием и электроникой.
«Разрешите взлет!» - услышал Витя голос командира звена Шеремета в наушниках. «Взлет разрешаю!» - ответил диспетчер. Витя включил часы, переключил рычаг управления двигателем (РУД) до максимума, плавно отпустил тормоза и начал разбег по мокрому бетону аэродрома. Затем он перевел рычаг управления самолетом (РУС) в нейтральное положение и в первой половине разбега начал старательно выдерживать направление разбега с помощью тормозов. При достижении скорости 150 км/ч Витя плавным движением РУС на себя поднял носовое колесо во взлетное положение и, достигнув скорости 190 км/ч, плавно отделился от земли. Это – всегда самый волнующий момент полета для каждого летчика, по – настоящему, любящего свое дело. Я всегда завидовал летчикам «белой» завистью и дорого бы заплатил, чтобы хоть раз, хоть на один миг испытать это ни с чем не сравнимое чувство!
На высоте 200 м Витя решил: «Пора!» Внимательно осмотревшись, он сделал разворот на 120 градусов и, отделившись от авиагруппы, резко увеличил обороты на двигателе.
«2-й, 2-й, что у вас происходит?» - услышал он в наушниках.
«Я потерял ориентировку, - как можно более встревоженным голосом ответил Витя. – Я попал в слой с повышенной атмосферной турбулентностью!»
«2-й, 2-й, включите сигнал бедствия и наберите безопасную высоту! Как слышите, прием?» Витя промолчал, так как решил больше не отвечать диспетчеру. Сбросив высоту, он включил устройство автопилота и даже зажмурился от неожиданности – самолет начало кидать из стороны в сторону, как на гигантских ухабах. «Однако от такого новшества можно и в штаны наложить ненароком!» - улыбнулся Беленко, поняв теперь, почему летчики предпочитают не пользоваться этим устройством. Но для него оно было спасением.
В районе Сахалина началась страшная болтанка. Минуты для Беленко растянулись в вечность. «Когда же это все кончится?» - с тоской подумал Витя, ориентируясь только по авиагоризонту, указателю скорости и высоты. Вскоре болтанка прекратилась – так же неожиданно, как началась! Шла 27 минута полета. Истребитель уже находился в небе страны Восходящего Солнца.
Отключив автопилот, Виктор приступил к набору высоты. И вот именно здесь произошло то, над чем будут долго ломать голову американские военные эксперты. Беленко услышал тревожные хлопки в работе двигателя. Это грозило его полной остановкой. «Помпаж двигателя!» - с ужасом подумал Витя и почувствовал, как леденеет затылок. – И это уже почти у самой цели!» Двигатель, действительно, заглох. Самолет завис в абсолютной тишине, как в невесомости. Было слышно даже шелест воздуха, прозрачными струями обтекающего кабину безжизненного самолета. Тут к Беленко, наконец, вновь вернулось самообладание военного летчика. Энергичным движением он установил рычаг стоп - крана в положение «Закрыто», выполнил разворот и начал планировать в сторону аэродрома близ Токио. Еще раз проверив обороты авторотации, Беленко нажал кнопку «Запуск в воздухе». Двигатель завелся. Витя с облегчением вздохнул и, установив рычаг стоп-крана в положение «Открыто», начал совершать посадку самолета.
На высоте 8 метров Беленко мастерски выровнил самолет, подав рычаг на себя, и мягко опустился на бетонный настил японского аэродрома. МИГ-25 резво пробежался по взлетному полю, наводя изумление и ужас на работников японского авиапредприятия, и остановился.
«Все, алес, п….ц!» - подумал Беленко и, открыв кабину, выскочил из истребителя. К самолету со всех сторон подходили испуганные японцы, со страхом косясь на алые звезды на крыльях и хвосте истребителя. В Токио моросил теплый дождь, но Беленко даже не почувствовал его. Вообще, все происходящее сейчас для него было как в тумане! Выхватив пистолет «ПМ», он закричал срывающимся голосом: «Не подходите! Все назад! Я буду стрелять! Я требую представителя американского посольства! Мне нужно политическое убежище!»
Пора подводить итог нашего, прямо скажем, совсем не веселого повествования. А итог печален, господа, очень печален! Самолет МИГ-25 был разобран американскими экспертами буквально до винтика. В результате ВВС США получили полное представление об уровне электронной и боевой оснащенности наших истребителей. На базе автопилота в МИГе-25 американскими инженерами была сконструирована крылатая ракета, положившая начало целому поколению ракет типа «МХ», «Трайдент – Д-5», «Першинг-2» и «Томагавк», недоступных для радара, с большой поражающей силой.
Эксперты установили ряд вероятных причин помпажа двигателя у МИГ-25:
1.Снижение расхода воздуха через двигатель вследствие механического повреждения одного из узлов в двигателе.
2. Подача в камеры сгорания чрезмерно больших избытков топлива в процессе разгона ротара двигателя вследствие перемещения РУД в сторону увеличения режимов работы двигателя на больших высотах.
«Вторая причина - наиболее вероятная! – отвечал Беленко в ходе допроса американскому военному следователю. – Сознаюсь, от волнения я задал слишком большое ускорение самолету! Ничего не поделаешь! Такое у меня было сильное желание поскорее покинуть Советы! Надоело!» Мне он, признаюсь, тоже порядком надоел! И даже жалко на него потраченного времени и бумаги!
Его мать долго не могла поверить в это вопиющее предательство, настойчиво повторяя: «Мой сын обещал зайти в детсад за внуком Алешей после полета!» «Ведь он же передавал вам по рации, что потерял ориентировку!» - со слезами на глазах упрямо твердила в один миг постаревшая, совершенно седая женщина.
В «Инструкции для летчиков» имеется такое определение этого явления: «Ориентировка считается потерянной, если экипаж не может установить свое местонахождение с точностью, необходимой для определения дальнейшего направления полета и выполнения поставленной задачи». Если бы Беленко действительно потерял ориентировку, он был обязан:
1.Запросить ведомые экипажи о местонахождении группы.
2. Включить сигнал «Бедствие».
Он, как мы уже знаем, ничего этого не сделал, так как прекрасно знал: куда и зачем летит. Остается только удивляться неповоротливости наших приморских ПВО, имеющих на руках такие строгие критерии полета, но так и не решивших остановить тот последний роковой полет Беленко.
Вот и все, читатель. Теперь, когда подлость, совершенная этим человеком, для тебя осталась уже позади, ты можешь усомниться кое в чем, написанном здесь. Действительно, кое - что могло выглядеть и совсем иначе. Например:
Версия 1. Виктор Беленко был завербован еще в училище.
Версия 2. Беленко был завербован, будучи уже на службе в авиаполку.
Версия 3. Беленко вообще никогда и никем не был завербован, а его поступок – это результат внезапно возникшего умысла.
Все может быть, вполне допускаю, но главного это, все же, не меняет: он - предатель, причинивший нашему государству громадный политический, экономический и моральный урон.
И, наконец, в последний раз вернувшись к предателю Виктору Беленко, необходимо заметить: он изменил трижды! Изменил матери, жене и Родине! И это – не случайно, поскольку все эти три измены стоят в одном ряду, и совершение одной из них, при определенных обстоятельствах, может повлечь за собой совершение другой. Ты можешь возразить мне: дескать, не каждый, кто изменяет жене или матери становится предателем Родины. Согласен! Не каждый! Далеко не каждый! Но ведь и само понятие «Родина», на мой взгляд, должно включать в себя не только территорию твоего проживания, но также тех близких и родных людей, с которыми ты постоянно делишь боль и радость, живешь одним дыханием! Впрочем, читатель, я оставляю за тобой право не согласиться со мной! Ведь на то он и спор, в конце концов, чтобы спорить!


Эпилог
Что же такое предательство? Этика, как часть марксистско-ленинской философии, дает такое определение предательства. «Предательство – это нарушение верности общему делу, требований солидарности, измена классовым или национальным интересам, переход на сторону врага, выдача ему соратников или партийной, государственной, военной тайны».
Статья 64 УК РСФСР гласит: «Измена Родине – умышленное деяние, совершенное гражданином СССР в ущерб суверенитету, территориальной неприкосновенности или государственной безопасности и обороноспособности СССР: переход на сторону врага, шпионаж, выдача государственной или военной тайны иностранному государству, бегство за границу или отказ возвратиться из-за границы в СССР, оказание иностранному государству помощи в проведении враждебной деятельности против СССР, а равно заговор с целью захвата власти».
При некотором различии этих определений мы видим, что в главном они совпадают: и моральным, и правовым сознанием предательство, безусловно, оценивается как вопиющее злодеяние. Естественно, что моральная оценка общества содержит больше признаков данного явления, чем правовая. Да это и понятно, так как уголовно-правовая мысль крайне формализована, а потому - весьма ограничена и не совершенна.
Вот, например, зачем законодателю понадобилось выделять в отдельный состав преступления «Угон воздушного судна» (ст.213-2 УК РСФСР), когда и непосвященному человеку ясно, что угнать самолет можно только за пределы территории СССР, а, значит, этот угон уже подпадает под квалифицирующий признак ст.64 УК РСФСР. Гораздо логичнее, на мой взгляд, было бы включить угон воздушного судна в ст. 64 УК как способ совершения преступления.
Однако, нас все же больше интересует не объективная сторона предательства, а субъективная, то есть оценка своего поступка со стороны личности. Собственно, вся наша повесть построена в русле психологического анализа состояния предателя, поэтому деяние человека мы анализируем лишь постольку, поскольку саму эту личность невозможно оторвать от ее поступка в принципе.
Итак, сознавал ли Беленко себя предателем? Конечно, сознавал. Я думаю, что здесь никаких трудностей психодиагностики поведения этого человека не возникает вообще. Слишком уж хорошо деяние Беленко подпадает под признаки преступления, предусмотренного ст. 64 УК РСФСР. Куда сложнее вопрос с диссидентами в СССР!
У каждого человека, читатель, своя Истина, выступающая фундаментом всей его жизни. И весь фокус состоит в том, чтобы твоя индивидуальная Истина не расходилась с объективной, на которой базируется и по которой живет все человеческое общество. Различны люди, различны пути, по которым они идут – бредут к своей «правде жизни», хоть это и звучит громко. Порой, и человеческая психика, и тропинки познания выдают такие замысловатые зигзаги, что познающий субъект, вместо того, чтобы приблизиться, безнадежно отдаляется от Истины, совершенно не осознавая этого.
Часто бывает, что диссиденты – это ищущие себя творческие люди, которые пытаются докопаться до «правды жизни» метафизическим путем – путем вырывания отдельных фактов из контекста исторического развития страны, переноса личного опыта на коллективный и формулирования в связи с этим ложных умозаключений. Это – очень серьезная гносеологическая проблема у этих людей, считающих себя умными и очень образованными. Да, читатель! Диссиденты не умеют мыслить диалектически. Это – факт! Они, к большому сожалению, не в состоянии увидеть целостную картину мира в его сложной палитре красок, сложной системе связей и отношений. Именно поэтому «Архипелаг Гулаг» Солженицына не был и, я думаю, никогда не будет «энциклопедией русской жизни», так как он освещает только один, причем, весьма темный и трагический аспект жизни нашего государства. Это - взгляд наблюдателя жизни из грязной, сырой темницы, который, по понятным причинам, никогда не будет взглядом настоящего философа – мыслителя! Думаю, именно в этом главная проблема диссидентов вообще и Солженицына, в частности. Они просто не в состоянии подняться над собственным, чаще всего, негативным эмпирическим опытом, предпочитая всем решениям своих достаточно мелких житейских проблем заурядный побег из страны.
Побудительным мотивом, этаким эмоциональным толчком для написания данной повести стал для меня фильм Элема Климова «Иди и смотри». Сразу же скажу, что я не собираюсь писать рецензию на этот прекрасный и одновременно такой ужасный фильм! Я думаю, те, кто посмотрел эту потрясающую сагу о войне абсолютно не нуждаются в комментариях и, тем более, каких-либо рецензиях. Помню, что я вышел после сеанса совершенно ошеломленный и целых два дня ходил под впечатлением увиденного. Тогда, выйдя из кинотеатра, я сделал для себя однозначный вывод, что Элем Климов – это величайший режиссер всех времен и народов! Такая гамма чувств и эмоций, главное в которой – это сопереживание моему героическому народу; народу – победителю в той страшной войне! Я реально испытал мощный катарсис после «Иди и смотри» и, одновременно, чувство единения с моей нацией! Я – частичка моего великого многострадального народа, История которого оплачена немыслимо дорогой ценой! На фоне этих неизмеримо великих страданий русского народа мои личные страдания и переживания, как результат трудных поисков своего «я», кажутся мелкими и ничтожными!
Мы в огромном долгу перед художниками, создающими такие шедевры Искусства! Но еще в большем долгу мы перед теми, кто ушел, не думая о славе; уходят и поныне с сознанием полностью выполненной исторической миссии. Они еще живут рядом – эти наши замечательные старики! Но все они – уже часть Истории нашей великой Родины! Они честно потрудились, ибо сохранении нации и государства, сохранение самой Истории, если хотите – это самая великая и тяжелая работа, когда-либо проделанная человечеством. На фоне этой грандиозной титанической работы кучка уродов – отщепенцев: диссидентов, невозвращенцев, предателей – кажется особенно оскорбительной для русской нации. Именно поэтому сегодня я выступаю обвинителем на нашем Страшном Суде и требую для всех изгоев - предателей самого сурового наказания! Аминь!!!
30.05.2017

Все права на эту публикацую принадлежат автору и охраняются законом.