Прочитать Опубликовать Настроить Войти
Владимир Звениградский
Добавить в избранное
Поставить на паузу
Написать автору
За последние 10 дней эту публикацию прочитали
9/23/2020 0 чел.
9/22/2020 1 чел.
9/21/2020 0 чел.
9/20/2020 0 чел.
9/19/2020 0 чел.
9/18/2020 0 чел.
9/17/2020 0 чел.
9/16/2020 1 чел.
9/15/2020 0 чел.
9/14/2020 2 чел.
Привлечь внимание читателей
Добавить в список   "Рекомендуем прочитать".

Одиночество

- После выхода на пенсию я решил найти другое место проживания.
Мы сидели в кафе у площади Маяковского. Мой собеседник немолодой человек, встретившийся мне в офисе Российского союза писателей. Мы познакомились и, как командированные сюда люди, решили пройтись в поисках местечка, где можно выпить и закусить. Оба приехали из провинции и каким-то образом наши работы были замечены жюри ежегодного конкурса мы получили премии, только в разные годы, приехали забрать свои альманахи.
Николай Фёдорович, мой собеседник, приехал из Краснодарского края. Что-то продаёт в собственном небольшом магазинчике. Это была моя очередь рассказывать о своих делах:
- С Самарой меня ничего не связывает. Ну, как бывает, работал, работал, а потом оказался никому не нужным.
Что говорить о творчестве? Сначала я приходил в местный союз писателей, крутился, смотрел. Все влюблены в себя. И кого-то принять в свои ряды – большой удар по самолюбию. Романы и рассказы мои оказались свежими, интересными. Нет, без ложной скромности, отклик бы у читателей гарантирован. Но для них это же конкуренция. Какой-нибудь местный Георгий Самарин всю жизнь отдал живописанию пивоваров Жигули. Это там такой городок, где делают лекарства.
У Самарина там дача. Раз в год созовёт местную элиту на пьянку и разгул с проститутками. В областном союзе писателей у него крепкие позиции – местный классик шолоховского розлива…
Да что об этом говорить? Всё надоело, весь этот провинциальный уклад отношений! Тишины в душе захотелось. Уговорил супругу. А здесь дети работу получили в Москве. Продали мы свою квартиру и в подмосковной глуши взяли недорогую чернушку…
А Николай Фёдорович рассказал о себе под вторую бутылочку коньяка. Разошлись весёлыми и освободившимися от мучавших мыслей, нуждавшихся в упорядочении.
Я сел в метро в одну сторону, мой захмелевший друг – в другую. Я вышел на Белорусском вокзале и сел до Звенигорода.
Это тупиковая ветка. Проснулся, когда все вышли, и меня разбудил помощник машиниста. Молодой парень:
- Сейчас обратно, в Москву рванём! С нами? Иди за билетом!
Перед вокзалом площадь опустела, все автобусы, ждущие к поезду пассажиров, уехали. Остались только такси. В Самаре бы водители играли в нарды на капоте какой-нибудь машины. Недорогой.
Подъехало ещё одно:
- Куда, в город? Дорого не возьму.
- Не дешевле, чем на такси Яндекса.
- Едешь?
Он открыл дверцу пассажира. Я юркнул.
Что тут ехать? До Некрасовской минут десять. Но я снова заснул. И кажется, надолго.
- Мы приехали.
Я открыл глаза. Светило яркое утреннее солнце, а садился в такси в пасмурный вечер.
Я вышел и стал сновать руками в карманах брюк и курточки. Но, странно, таксист не стал ждать деньги, быстрее дал газу и исчез. И только сейчас я увидел, что он привёз меня не домой, а в незнакомый мне солнечный город. У магазина «Ярило»
Что за поездка длинной всю ночь? Что за город, который я никогда не видел?
Из магазина вышла женщина лет тридцати с тяжёлой сумкой.
Посочувствовал:
- Давайте донесу до машины!
- Я отпустила её. Знала, что задержусь. Сейчас вызову. Подержите покупки.
Она набрала в сотовом телефоне, и диспетчер или оператор бодро сообщила:
- Ждите!
Мы стояли у дороги. Движения особого не было.
- Что это за город?
- Не ругайте его. Сейчас машина приедет.
- Я не ругаю. Я восхищаюсь. Что он по названию?
- А как вы сюда попали?
Я рассказал. Но путного рассказа не получилось, один сумбур.
Но женщина всё поняла:
- Вы перед этим выпили? Да?
Кивок головой.
- Это Очарование. Достойный всякого заблудшего человека город. Вам ещё не дали жильё? Идите в мэрию, может повезёт, в центре дадут.
Подошла машина. Без водителя.
- Садитесь тоже, подброшу до центра.
Город был чистым и хорошо спланированным по радиальным улицам. Жителей было мало, и они все входили и выходили из машин.
Мы проехали около 500 метров.
- Вам выходить. Это здание мэрии.
- Спасибо. Увидимся.
- Я замужем, но что предугадывать? Может быть и встретимся!
На улице было свежо и я под своей курточкой вспотел. Снял, взял её в руки.
Охранника в мэрии не было. Ясный маршрут и расположение кабинетов. «К мэру – сюда» Это первый этаж. Нормальная приёмная и молодой парень в качестве секретаря. Взглянул на меня и кивнул головой:
- Мэр ждёт вас. Он – женщина. Вот букет!
И протянул цветы.
Большого и ограждающего от посетителей стола не было. Красивая блондинка лет двадцати пяти сидела в кресле у противоположной к стене с дверью, расставив красивые ноги достаточно для обзора её белых и в меру упитанных бедер.
- Алексей Иванович, прошу! Мне цветы?
- Вам. Но, кажется, они входят в бюджет города.
- Вы ошибаетесь, это вы и вам подобные люди предусмотрены бюджетом развития города. Вы же прибыли, чтобы его развивать?
- Я ехал домой, а попал к вам. Так предусмотрено? И что это за город?
Я подошёл к ней и как можно романтичнее вручил букет.
Она поцеловала меня в щёку. И шепнула:
- Вы в моих сетях. Так просто не отвертитесь! В этом всё Очарование!
- Какой ваш город области? Это Подмосковье?
- Вы ехали сюда почти полсуток нашего времени. Это уже дальше Московской области. Но с реальными областями у нас напряг. Их нет рядом, мы гораздо выше уровня всякого моря!
- Это рай? Вы меня пугаете, я был достаточно здоров, чтобы вот так сразу к вам!
- Нет, конечно! Этот не Тот Свет. Вас бы встретил святой Павел с ключами от Рая. А я просто Рая. Раиса Васильевна. Вы в русской части нашего мира.
- Я могу вернуться?
- Разумеется, но зачем, вы вдовец, детям до вас нет никакого дела. Вы всё рассказали своему товарищу по писательскому цеху, но о себе почти ничего. Ощущения, мысли, обиды… Мы вам выделим жилплощадь, в центре города, есть ещё на экстренный случай.
- Это связано с алкоголем? Ну, что попал к вам?
- Отчасти. Но не он виной с вами случившегося, а в Отчаянии в вашей душе. Мы принимаем отчаявшихся и при выздоровлении выписываем. Не пройдёт земных и десяти минут.
- Как хорошо если бы так случалось в жизни! Но это сон в такси. Я ведь проснусь и вас не станет!
- Для того, чтобы вы были снова готовы к земным делам, вам надо ещё побыть у нас. Пожить, полюбить кого-нибудь, да хоть меня! Разочароваться или изменить мне, или другой. В общем получить встряску эмоций. Вот вам ключи, вот этот маленький, от моего сердца, а вот этот от двери. Это, от почты. Это брелок от входа в микрорайон, а это – от подъезда. Запомнили. Мой ключ лучше не трогайте, приду сразу и навсегда. Во сне, как вы говорите, в такси, останетесь навсегда. Бедный таксист! Придётся и его сюда, и то, бесплодные!
Я повернулся к двери.
В неё просунулась голова секретаря:
- Раиса Васильевна, вам стол привезли. Этот букет забрать для другого посетителя?
- Оставьте цветы в покое. Я передумала, лучше отвезу нашего нового горожанина сама. Надо же развлечься!
Я не заметил, как очутился с мэром в одной шикарной машине, как в убийственном блаженстве мы доехали до моего микрорайона, и женщина убрала мою руку со своего гладкого и белого колена, и я в каком-то забытьё попал в лифт, и мы оказались наверху очень высокого жилого дома. Панорамное окно до самого пола и прекрасный пейзаж у ног!
- Вы можете здесь писать, сколько угодно!
- И это сохранится?
- Вот компьютер, найдёте свой сайт и сохраняйте написанное для читателей. Только, чур я буду первая ваша читательница! Буду читать с бокалом испанского хереса. Но выпью после точки в вашем опусе. В вашем произведении должен быть эпизод, как вы гладили колени женщине. Пока.
И она удалилась.
Квартира была шикарной, заставлена мебелью и постель на кровати была свежей и пахнущей красотой!
Я не рассказал Николаю Фёдоровичу о Оксане, моей любви всей жизни. Она не была моей женой. Просто я любил её со школы и недавно узнал, что она умерла! В этом смысле я был вдовцом. Я чувствовал себя вдовцом, потому что перед глазами стояла моя Оксана, но я знал, что её уже нет среди нас.
Она мне снилась и ни одной постельной сцены, только какие-то сцены из нашего редкого после школы общения. Она была женой московского инженера, жила на Рублёвке и просила меня не вклиниваться в её семейную жизнь. Что я и соблюдал.
Она была моей Музой и знала об этом.
Не раздеваясь я лёг на кровать. Закинул руки под голову и слегка задремал. Каково же было моё удивление, когда, очнувшись от мгновенного сна, увидел рядом Оксану. Её русая коса лежала на подушке, а она примостила голову мне под мышку.
- Неожиданно? – засмеялась она. – Я свободна. И мне захотелось попробовать уместиться с тобой на одной кровати. Получилось! Ещё места осталось, почему ты не настоял на нашей общей жизни? Чего ты испугался?
Такое услышать? Какой-то кошмар!
- Но ведь ты не жива. У тебя был рак, и ты мучилась.
- Я жила. Я очень болела. Я очень страдала. Но тебя не было рядом, словно тебя кто-то предупредил, и ты не взял смелость пройти со мной жизнь…
- Не упрекай меня. Ты посчитала меня ненадёжным по жизни. Но я таким никогда не был.
- Ошиблась. Мы все в жизни ошибаемся. Все. Это так и должно быть. За нас выбрали этот мир. За нас и решают, когда и как умереть.
- Ты покойница, а как живая…
- Если мы попали в этот мир, то мы здесь навечно. Ты можешь пощупать меня. Это тело со мной навечно. Мы переходим от одной иллюзии к другой. Ты хоть понял, куда попал?
- На Среднее Небо…
- Как среднее ухо… Ты - на земле, ты - в такси. Ты спишь.
- Хорошо сплю. Когда я тебя вижу, я чувствую жизнь и её радость!
- Не просыпайся. Заведи роман с мэром города. Она не против. Коленки гладил… Я-то просто у тебя образ, на котором ты построил свое творчество. Я могу уйти и больше не появляться в твоей жизни! Ты состоявшийся писатель, ты своё взял в этой жизни. И выиграл, что не сидел со мной ночами, а я стонала и просила смерти! Каково мужчине!
- Не заставляй меня говорить о тех радостях минут и часов, проведённых рядом с мужем. Не хочу тебя ни в чём упрекать. Ты сама должна понимать, когда выбирала свой путь. Он казался тебе надёжным и вечным! Я бы сидел с тобой, целовал бы твои ноги, утешал бы и брал бы твою боль себе. Так делают, когда любят! Тебе сейчас хорошо, ты оставила тело, приносящее боль и страдания? У меня ещё всё впереди. Может буду валяться под забором голодный, больной и пьяный? Но у меня будет свой мир со мной. Вонючий и грязный. Но та грязь – это мокрая слизистая земля черте с чем перемешанная! Но это не главное. Главное уже сделано, и мы не вместе. Да, я домысливал твою близость и любовь рядом. Но это была та иллюзия, что поддерживала меня и помогала выжить!
И моя Оксана растаяла в воздухе. Запахло больничной койкой с пропитанной мочой и лекарствами. Это часть реальности, которую я не знал, а лишь предугадывал.
Я включил компьютер и набрал рассказ с предварительным заголовком «Одиночество писателя». Я написал, что произошло со мной после ухода с площади Маяковского. Не очень-то насыщенный событиями. Больше – размышлений о жизни и писательском деле. Ещё и о любви. Немного. О школьной любви, которая потянула за собой всю жизнь, которая одна. Поставил точку и заснул. А проснулся в такси, меня просто вытаскивали:
- Ну развезло друга! Просыпайтесь, Некрасовская!
Да, так и должно случиться в новелле, претендующей на фантастику. Но где он, вымысел. Это моя жизнь!
Прохладный вечерний воздух взбодрил меня. Во рту стоял привкус выпитого коньяка. Знаете, каким он бывает на самом деле!
01.06.2020

Все права на эту публикацую принадлежат автору и охраняются законом.