Прочитать Опубликовать Настроить Войти
Андрей Лaпа
Добавить в избранное
Поставить на паузу
Написать автору
За последние 10 дней эту публикацию прочитали
24.06.2017 47 чел.
23.06.2017 46 чел.
22.06.2017 53 чел.
21.06.2017 51 чел.
20.06.2017 47 чел.
19.06.2017 43 чел.
18.06.2017 43 чел.
17.06.2017 43 чел.
16.06.2017 44 чел.
15.06.2017 44 чел.
Привлечь внимание читателей
Добавить в список   "Рекомендуем прочитать".

Июльский ветер

Моей любимой маме посвящается…

Крошка сын
К отцу пришел,
И спросила кроха:
- Что такое
хорошо
И что такое плохо?
В. Маяковский

В июльский теплый день
Вскрикнул ребенок,
Родившийся на свет;
И тысячи и сотни тысяч лет,
Среди земных смертельных бед,
Для человека больше чуда нет,
Чем этот крик из вороха пеленок…
И плачем так младенец раскрывает
Новорожденных легких мех,
И музыкою сердце наполняет
Струны сосудов детских всех…
И легкое дыхание младенца,
Его бессмертная душа,
Что в тело смертное вошла
И музыку в нем жизни породила –
Границу меж мирами
В этот миг открыла:
Меж миром тем –
Откуда она пришла
И миром этим,
Где рожденье в муках
Она нашла…
И чистая душа младенца,
Как ветерок июльский,
Запах трав несущий –
Из поля бескрайнего,
Цветом медовым цветущего –
Из Царства Божиего прилетела,
А там – бессмертным цветом
Цветут душа и тело…
И из людей, из смертных нас,
Ведь каждый пережил
Хоть в жизни раз
Багровый заката солнца час,
И там, где поле и дальний лес,
И синей речки негромкий плес –
Вся суета людская
Теряет вес,
И в предзакатной,
Вдруг наступившей,
Космической тиши
Уходит боль от неисполненных желаний
Из человеческой души,
И это мимолетное мгновенье,
Как вспышка, иль как просветленье
Тебе дарует ощущенье
Свободы, умиротворенья,
С телом природы единенья,
Чувство бессмертья, вечности…
А в вечности – во Царствии Небесном
Сам Бог Отец,
Сидящий на Престоле,
Цветенье звезд
На поле космоса создавший –
По своей воле,
Живого всего Творец –
Сияет так, что солнца
Не нужно боле
Для сотворенных им сердец…
И Господа сияние слепящее
Есть пламя Его любви,
Из Его Сердца исходящее;
И пламени всесильные лучи,
Как потаенные ключи,
Не-бытия врата открыли,
И высоту и ширь и глубь
Царства любви,
Словно шатер, они раскрыли;
И во шатре, как свечи, -
Звезды они зажгли,
И ангелов там сотворили,
И, жизнь вдыхая, в их сердца вошли,
И им глаза, чтоб Бога видеть, отворили;
И дети Божии,
Во царском живущие шатре,
Отца любовию
И голод
Свой насыщают,
И жажду также утоляют,
А то, что Божие созданье
И пьет и ест –
То облик его лепит –
То оно и есть…
И пища та – любовь
«И милосердствует,
И долготерпит,
Не превозносится,
И зла не мыслит,
Не раздражается
И не бесчинствует,
Неправду же –
Не примет никогда,
А истине –
Рада всегда,
И покрывает все,
И всему верит,
Всего надеется,
И переносит все,
И не завидует…»
И зависть к своему Отцу
Вдруг испытало Божие Творенье –
Господний херувим по имени денница –
Певучий, светоносный,
Как огненная птица,
И он печатью совершенства был,
И полнотою мудрости,
И красоты венцом –
С самым прекрасным, лучезарным
Среди всех ангелов лицом…
И Божия Любовь его таким создала,
Когда его творила и питала,
И был Отцом денница вознесен
На Божию святую гору,
Чтобы, между камней огнистых,
Мог херувим в любую пору
К престолу Господа ходить
И там любовь
Из сердца прямо
Отца распахнутого пить!
И совершенен был
В путях своих денница –
Со дня творенья своего,
Как совершенен Бог,
дарующий свободу
Поступкам всем его…
И Бог дарует полную свободу
Всему им сотворенному
Ангельскому роду,
И серафимы шестикрылые –
За жизнь им вечную дарованную
И за судьбу им уготованную:
Счастьем, как воздухом, дышать,
И поступать – как им решать –
К престолу Господа взлетели,
И вспыхнули, зажглись, воспламенели
Сыновей благодарною любовью,
И сердце своего Отца согрели
Они – своей кипящей кровью…
И ангелов семейство благодатное,
По имени Престолы,
Свои к Отцу все чувства благодарные
В служении решило проявить
И, выказав сыновию поддержку,
Непостижимо Бога на себе носить,
И мудрый херувимов род, -
Отца всех лучше знающий народ, -
Все о любви, его создавшей, знанье,
Всю глубину сыновьего познанья
Всем ангелам решил поведать,
Чтоб Бога понимания восторг
Они смогли изведать…
И херувим денница
Взлетел с Божьей горы,
Как утренняя птица,
Которая зарю на небеса ведет,
И предвещает пеньем,
Что солнышко сейчас взойдет…
И ангельские племена,
Которые
Такие
Носят имена:
Господства, Силы, Власти,
Начала, Архангелы и Ангелы,
Те, кто живут под Божией Горой
И трудятся во Славу Божью,
Словно пчелиный рой, -
Денницы восхищались появленьем
И красота его, и знание, и речи
Были для них всех Божьим откровеньем;
И прославляли племена денницу,
Как посланную Богом птицу,
Как утренней звезды
Божье сиянье,
Иль как лучей зари
Господне излиянье…
И наслаждаться стал денница –
Тем, как сияли, в восхищении
Его при каждом появлении
Все ангельские лица!
И возгордился сильно херувим –
Все от того, что братья
Так преклонялись перед ним;
«Но пред лицом Господним
Не может быть
Ни гордости,
Ни самовозвеличивания,
Которые суть грех
И всякого греха источник» –
И херувим денница,
Будто полуночник,
Среди тяжелых бродил камней
И в душу заглянуть свою пытался,
Чтоб разглядеть там что-то в ней;
И увидал денница свое «Я»,
Которое, будто змея,
Любовь свою
Ко Господу душило,
И возлюбить только себя
Больное «Я»
Решило…
И возжелало «Я» денницы
Мир заполнять собой
Без всяческой границы!
Но заполняет мир
Уж Божия любовь,
Та, кто есть
Плоть его и кровь;
И возжелал тогда денница
Мир свой создать –
За Божией границей…
И мудростью и силой
Был денница
Подобен своему Творцу,
И акт он совершить решил творенья –
Во подражанье Господу Отцу,
Но…
«Если говорю я языками
И человеческими и ангельскими,
А не имею я любви –
Я медь звенящая,
И если
Я дар пророчества имею,
И тайны знаю все,
И всякое познание имею,
И веру всю –
Так что и горы
Могу переставлять
А вот любви я не имею –
То я ничто
И ничего
Создать
Я не сумею…».
И импотенту как, деннице
Или как евнуху, скопцу
Сердце сжигала зависть
Ко Господу
Всего Творцу –
И зависть,
Вслед за гордыней,
Стала вторым
Смертным грехом
Отныне!
И как бессилие свое
Денница увидел –
Так и Господа и мир
Он возненавидел;
И гнев стал третьим
Смертным грехом –
Проросшим в сердце денницы
Могильным мхом;
И вновь спустился он
Ко ангельскому роду,
Который под Горой Божьей живет,
И все его встречали,
Как живую воду,
Что во своем потоке
Истину несет…
Но в истине денница и не устоял
Ибо с вершины он
Божей горы
В свои
Фекалии упал –
А в них
Ни капли
Нету истины…
И ангелам когда
Он ложь стал говорить,
То говорил свое,
Ибо он был
И первый лжец,
И лжи неслыханной отец,
И извращений всех венец –
Насилующий истину
Скопец…
И всю вселенную
Он обольщал,
И Божье слово
Он извращал,
И говорил:
«Взойду на небо
И выше звезд Господних
Престол мой вознесу
И на горе,
В сонме Богов,
Я сяду – на севера краю,
И на высоты облачные
Я взойду
И буду там
Подобен я Всевышнему!»
И ангелы от слов таких застыли,
Ибо неведомы им были
Ни зависть, ни гордыня, гнев,
Те, что через денницы зев
Призыв к восстанию родили,
И ангелы в растерянности взоры
Свои все к Богу обратили,
И ожидали они, что Бог
Как-то лжеца накажет,
Чтоб бунтовать тот уж не смог…
Но Бог Отец в своей непостижимой
Любви к созданиям своим
Свободу выбора любого
Всегда дарует им;
И Бог Господь, еще до дней творенья,
Любовью переполнен был,
И возжелал Он
Воплотить свой
Святой любовный пыл,
И множество
Душ сотворить,
И всю свою безмерную любовь
В сердца, им сотворенные, излить,
И дать своим созданьям жить, дышать,
И, от свершения своей Отцовской воли,
Счастье в своем сердце ощущать!
И, как себе, Бог дал свободу,
Каждому созданью своему –
В сердце своем найти то чувство,
Ту живую воду,
Что побуждает двигаться и жить, существовать,
И мыслию своею это чувство
Оформить и назвать,
И ощутить желание –
Чувства во имя –
Поступки совершать,
И, волею своей, - в реальность
Это желанье воплощать,
И, от свершенной воли, -
Счастье
Всем своим сердцем ощущать!
И молния как тучу прорывает,
Так и денницы ложь пронзил
Слетевший со Горы Господней
Архангел Михаил!
И двигала его к Отцу любовь –
Та, что кипела в сердце,
Как в вулкане лава,
И красною была, как кровь…
И он слова из сердца вынул,
Он протрубил, как будто в рог:
«Кто тут из нас подобен Богу?
Никто не может быть как Бог!»
И ангелы вселенной всей
В душу свою зорко заглянули
И струну смирения,
Ослабленную было,
В сердце своем рьяно подтянули;
Но треть из них в себе нашла
Семя гордыни,
Денницей навеянное –
И эта треть за денницей пошла,
Чтобы растить грехи посеянные…
И этого восстанья против Бога
Волна пошла,
И на небе война произошла,
И Михаил и ангелы его
С денницей воевали,
А денница и ангелы его
Войско грехов на помощь звали;
А грех есть яд смертельный –
Все для души того,
Кто словом, делом, мыслью
В жизнь воплотит его;
И Благодати Божьей был лишен денница –
Вот как цветок
Прекрасный и благоуханный,
Во тьму пещеры заключенный, –
Гибнет,
Солнца лучей лишенный,
Так лишена была душа денницы
Любви Отца,
В греховной заключенная темнице,
И там, во тьме кромешной,
Стал поедать денница –
Голодный и поспешный –
свое грешное «Я» -
Так как питался раньше он любовью к Богу,
Так пожирал теперь
Любимого себя…
А то, что существо любое
И пьет и ест –
То облик его лепит,
То оно и есть…
И насытить свое «Я» все не мог денница,
И терзала его пыткой голода темница;
И лжи денницы порожденье:
Света любови искаженье –
Греха чумная радиация
В облике денницы
Вызвала мутацию:
И стал его желудок разрастаться,
И сердце вытеснять,
И корчиться от голода, и гадить,
И жрать себя и жрать!
И были эти корчи испражненья,
Как пульса сердца искаженье;
И как сердцебиенье
Пускает кровь горячую по жилам –
Так сердца искаженье –
Денницы желудок
Все испускал наружу нечистоты,
И стал покорным он рабом
Такой погибельной заботы…
И из желудка денницы,
Как из змеиного яйца,
Стали проклевываться головы,
Как искаженье ангела лица;
И каждой головы чудовищное рыло
Своей искажено гримасой было…
И были там гримасы и гордыни,
И зависти и гнева и обжорства,
И жадности и блуда и уныния –
Смертных семи грехов гримасы,
Тех, кто погибель несут душе –
Своею тяжкой массой;
И, как один сплошной желудок, -
Туловище денницы,
С оскаленными пастями
Семи хищных голов,
Драконом стало
И от терзаний голода
Оно стонало,
И облик это был
Смерти души денницы –
Во тьме греха
Погибшей птицы,
И тот, кто был печатью совершенства,
И красоты венцом –
С самым прекрасным, лучезарным
Среди всех ангелов лицом –
Умер душой,
Без Благодати,
Даруемой Отцом,
И во духовной смерти стал драконом;
И головы его,
Будто пучок червей могильных,
Стали кладбищенским законом;
И говорят они:
«Кто предпочел Отцовскую любовь
«Я» своего сочащемуся гною –
Тот стал греха изъязвленным лицом –
И дьяволом, и сатаною…»
И война на небе разрасталась,
И сатана, дракон вечно голодный,
Стремился все пожрать,
Чтобы кровью братьев и разрухой мира
«Я» своего желудок услаждать;
А то, что не вместилось бы
В желудок безграничный –
Пускай вокруг него вращалось бы,
Словно вокруг
Космической дыры;
И сатана куражился бы всласть,
Терзая всех, в живых оставшихся,
И для страданий, боли, смерти
Он применял свою бы власть…
И сатана и ангелы его,
Те пережили кто мутацию,
Друг друга поливали нечистотами,
Чтобы греха усилить радиацию;
И пасти этих демонов
Так богохульно выли и визжали,
Что все основы
Царства Божия
Дрожали…
И радиации смертельные лучи
Нацелил сатана на Божью Гору,
Чтоб отобрать от Царствия ключи
И заменить
Престол Отца
На зверя нору;
А где-то на краю вселенной
Вспыхнула звезда –
То новая душа
Была сотворена Отцом;
И в космос тонкий луч
Ее любви младенческой взлетел,
И луч сиял и радостно летел,
И по пути он бесконечно отражался
Во ангельских сердцах,
И в отраженьи каждом
Сил он набирался!
И луч любви, своим полетом,
Царство Отца обрисовал,
И Царствие так воссияло,
Как драгоценный
Истины кристалл!
И мощный необъятный луч,
Как родниковый чистый ключ,
Вошел во сердце Михаила,
В то, что собой Божий Престол
И прикрывало и хранило;
И Божия вселенская любовь
Из сердца Михаила
Лучом
Дракона поразила,
Так, как пронзает зелени росток
Тяжкий могильный камень,
И распускает к солнцу свой цветок,
Словно любви горящей пламень!

И опаленный сатана с неба упал,
И вот о землю он разбился,
На Небесах народы попиравший,
И выл он и кусался, и визжал,
С высот своей гордыни павший…
И обратил он злобный свой
Налитый кровью взор
Ко Эдемскому саду –
Там, сотворенные Отцом,
Два первых человека жили –
Адам и Ева;
И сатаны вниманье привлекло
Божье созданье – дева…
И Божию любовь
Царство Небес
Уж не вмещало;
И вслед за «небесами умными»,
Где жили
Из света сотканные ангелы,
Бог создал землю –
Новое пространство –
Твердь земную;
И возжелал ее Он
Новыми своими
Творениями заселить,
И всех на них затем по Благодати
Свою любовь Отцовскую излить…
И вот Творец из глины
Вылепил Адама –
По образу, подобью своему,
И жизнь в него вдохнул,
И райский сад благоуханный
Он для Адама развернул;
И вылепил из глины Бог
Животных всех и птиц
И ими сад Эдемский населил,
Чтобы Адам ухаживал за садом
В меру своей любови сил;
И для Адама – Еву,
В саду помощницу
И деву
Бог сотворил,
Чтобы Адам, в минуты вдохновенья,
О счастии с ней говорил;
И были счастливы они,
Подобно Богу,
И в Образе Его –
Тем, что смогли в себе
Чувство горящее узнать,
И Божией любовью –
Его назвать,
И истину как высшую –
Его осознать,
И через труд в саду, ежесекундно,
Его познавать,
А в урожай,
Его плоды вкушая,
Божеское счастье узнавать…
И все плоды и Еве и Адаму
Бог разрешил в саду вкушать,
Кроме как с дерева познанья,
Ибо с него полученное знанье
Жизни способно всех лишать;
И сатана, как змей, к Еве подлез,
И стал ее он обольщать словами,
И на познанья древо он при этом влез,
И говорил:
«Раз Образ вы с Адамом и подобье Божье,
То все должны вы тайны знать,
И обязательно вы тайну
Добра и Зла должны познать,
И от познания вы не умрете,
А лишь во ранг богов войдете,
И ты, Ева, как Бог, для мужа своего
Центром желанья станешь
И сердце так его достанешь,
Что все и мысли, чувства и поступки
Адама твоего
Будут тебе вращаться вкруг,
Как все планеты солнца
Вращаются вокруг,
И, наслаждаясь лишь тобой,
Адам не сможет
Свой разорвать орбиты круг!»
А Бог за Евою незримо наблюдал
И выбора свободу
Он полную ей дал…
И, сатаною обольщенная,
Ева вкусила плод познания
И, черным радиации лучом,
Ее пронзило знание;
И луч в себе
Нес тайну превращенья
Денницы – в сатану,
Света – во тьму перерожденья;
И плод познанья
Ева,
Как грех желанья
Съела –
Желания, как Бог, предметом
Для поклоненья стать,
И на орбитах наслажденья
Своих поклонников держать;
А то что существо любое
И пьет и ест –
То облик его лепит –
То оно и есть…
И Еву луч,
Пронзивший радиации,
Во облике ее
Произвел мутации;
И в теле Евы
Точка отворилась
Наслажденья –
Все для того, чтобы душа Адама
От Бога отвратилась,
И в эту точку
Безвозвратно
Погрузилась…
И возжелала Ева
Душу мужа
Как можно глубже
В себя вобрать,
И вобранной в себя
Душой Адама
Вечно владеть и управлять;
И, покоренный Евиным желаньем,
Познанья плод вкусил Адам,
И, под влияньем радиации,
Стал жертвой он
Губительной мутации;
И, как в душе Адама, вечно,
Жила любви потребность к Богу,
Так во Адама теле,
В искаженье,
Грешное вспыхнуло стремленье
Испытывать то наслажденье,
Что тел дает совокупленье…
И если «Я» Адама раньше
Через
Душу свою,
Как чрез брильянта грани, -
В бесконечность
Лучами света уходило,
То «Я» теперь Адама –
В теле
Свои желанья находило;
И понял вдруг Адам,
Что голый он и слабый
Пред Божей бесконечностью стоит,
И ощутил себя он каплей,
Что, оторвавшись от небес,
В бездну летит;
И Ева тоже поняла,
Что голая она,
И что они с Адамом оторвались
От Благодати Божей,
Тем, что в бездну
Желудка сатаны
Сорвались;
И испытали перед Богом стыд
Адам и Ева –
За голые свои
И возбужденные тела,
В которых их гордыня –
Всех грехов источник,
Теперь жила…
И грешников изгнал Господь из сада,
Как гонит солнца луч
Тьму с места преступленья,
И, запирая ночь преступную на ключ,
Вновь входит свет в свои владенья!
И Бог изгнал Адама с Евой
Во дикие и мрачные места
Тверди земной;
И Ева и Адам –
Те, кто в телах своих
Источник наслажденья
Найти желали –
Страданья ощущать
Чрез тело стали,
И тела боль
Они познали;
И мучить начал голод их
И жажда изводить,
Но проклята была
За их грехи земля
И перестала их кормить…
И если раньше
Адам над почвой царствовал,
То уж теперь земля
Ему враждебна стала,
И для нее
Бесплодья череда настала;
И стала взращивать земля
Колючки, травы сорные,
Для сада райского позорные;
И если ранее Адаму
Труд на земле
Лишь счастие давал
И человек усталости не знал,
То вот теперь
Он должен был трудиться –
В поте лица,
Чтоб пропитанье
Себе добыть,
И тяжкую усталость
Не мог уже
Адам избыть…
И все земли враждебные стихии:
И ураганы и пожары,
И ливни и землетрясенья,
И засуха и град,
И ледяной жестокий хлад –
Весь человека тяжкий труд
На нет сводили,
И урожай скудный его
На корню губили;
И страдали Ева и Адам
От жары и холода,
От болезней, слабости,
И вечного голода,
И их терзал,
Как зверь в горах,
Постоянный страх…
И звери перестали в человеке
Своего владыку узнавать,
И стал его
Змей в пятку жалить,
И на него
Всяк зверь стал нападать;
И зверем самым страшным,
Еву с Адамом поджидающим,
Смерть стала,
И, как итог она греха пришла,
И ночь как сатанинская настала;
И люди первые
Из праха были созданы,
И вместо Бога выбрали они
Прах тела своего,
И вынуждены были
Они питаться тем,
Что добывали из земного праха;
И были кто
Из праха взяты,
Прахом питаются, живут –
В прах и должны вернуться,
И круг
Жизни без Бога
Должен так замкнуться!
И в жизни Евы и Адама
Была одна лишь радость –
Звериная совокупленья сладость;
И мужу покоряться
Ева принуждена была,
И тяжело ее беременность текла,
И в муках роды проходили,
Так, что рассудок ей губили;
И, воплощенье боли как безумной,
Родился первенец у Евы – Каин;
И он подрос,
И землю стал возделывать –
Почву терзать
У северных окраин;
И Каин во земле копался,
И потом орошал ее,
Так, будто - бы он с ней совокуплялся;
И был с землей он связан крепко,
И он в хранилищах копил
Каждую возрощенную репку;
И охранял
Свой клад он
Земледельческий
С медным копьем;
И как копья того конец,
Заостренный, как бритва,
Не смог войти бы
Меж рукою Каина,
Жадно схватившей вырощенный плод,
И тем плодом,
В руке его зажатым –
Так и любовь к Творцу
Проникнуть не смогла бы
В Каинову душу,
Рукою жадности захваченную;
И жадность посему
Есть смертный грех,
Тот рвет что с Богом связь,
Почти уже утраченную;
И Каин, в страхе перед Богом, -
А вдруг Господь возьмет
И урожая его лишит,
Столь вожделенного, -
Решил Отцу Небесному
Жертву принести,
И бросил он на жертвенник
Гнилые, засохшие плоды,
Те на помойку что
Пора бы отнести;
А лучшие плоды
Он Богу отдавать жалел,
И от одной лишь мысли
Об отдаче
Он задыхался и болел…
И рядом,
Где-то в тридцати шагах,
Господу жертву приносил
Юноша Авель –
Каина брат младший,
Полный любови сил;
И Авель по полям
Стада водил;
И каждую овцу
Он звал по имени,
И за ребенком как ходил;
И овцы в благодарность – молоко
Авелю давали,
И овечий сыр
И ветер свежий
Авеля питали;
И Авель Господа любил –
Так, что и слезы
Ему глаза щипали,
И ветерка порывы,
Словно пальцы Бога,
Волосы его трепали…
И Господа так Авель возлюбил,
Что пожелал ему отдать
Любимого ягненка;
И всех дороже Авелю была
Душа овечьего ребенка;
«Но Господу я все отдам
И ничего не пожалею,
И из себя хотел бы я создать
К Богу ведущую аллею» -
Авель сказал,
И в жертву принес ягненка,
И вдруг сошел от Господа огонь
И дух овечьего ребенка
Он в небеса унес,
Как молния, как конь!
И Каин это
В изумленьи видел,
Жертву ж его –
Плоды гнилые
Не принял Бог,
И Каин
Брата своего
Возненавидел…
И зависть к Авелю
Он испытал,
И поднимался в нем гордыни
Девятый вал,
И эти чувства все греховные
В сердце бродили Каина,
Как бродят в чане медном
Плоды гнилые,
И в голову ударили,
Как брага,
Каина мысли злые;
И, во грехе перебродившее,
Каина «Я»
Стало лакать
Само себя
С великой жадностью,
А то, что существо любое
И пьет и ест –
То облик его лепит –
То оно и есть…
И смертного греха
Больное «Я» -
Божей души
Как искаженье,
Каина тело получило
Во распоряженье;
И Каин
К брату подошел
И острием копья он в сердце
Авеля вошел,
И как любовь
Лишь только жизнь дает,
И к жизни вызывает –
Так, в искаженье, грех
Лишь только убивает –
Не только тело жертвы,
Но и душу хищника,
Которую он с Богом
Насмерть разлучает,
И потому есть смертный он…
И сердце Авеля остановилось,
И во вселенной тишина,
Как перед бурей будто,
Воцарилась…
И было на земле то
Первое убийство,
И Каина давило
Тишины витийство;
И капли первые грозы
Как с небес упали,
Так и Господа слова
К Каину попали;
И услышал он,
Словно ливня звон,
И в раскате гроз
Услыхал вопрос:
«Где брат твой Авель, Каин?
Где бросил ты его,
У каких окраин?»
И бормотал,
Как в лихорадке, Каин,
И улыбался,
Сам не зная почему:
«Не знаю я где Авель –
Не сторож я ему…»
И Каин говорил
Для Бога ложь,
Словно вертел в руках
Убийства нож,
И капала с ножа
На землю кровь,
И капель звон
До Бога доносился
И вновь, и вновь, и вновь…
И Каина Бог проклял
И отныне
Земля не будет уж
Ему давать плоды,
Как не возделывал бы землю Каин,
И сколько б не вливал в нее воды…
И, изгнанный,
Он по земле скитаться будет,
Гонимый преступлением своим,
И он блуждать бесцельно будет,
И не пойдет никто уж с ним…
И обречен он был столетья жить,
Чтоб на вопрос, звучащий отовсюду,
Ответом скорбным
И немым служить;
И постоянно
В уши Каина входил
И ширился и рос –
Острый, как кол осиновый, вопрос:
«Где брат твой, Авель, Каин?
Где бросил ты его, у каких окраин?».
И направляли Каина скитанья
Незримые диавола старанья;
И диавол захотел
В людях безвозвратно
Утвердиться,
И возжелал он
На Земле
Беспредельно воцариться;
И временем тем, на Земле,
Люди размножались
И плодились,
И племена повсюду их
Разошлись, распространились;
И Каин сотни лет бродил,
Сатаной ведомый,
И по утрам,
Как нечистоты, он
Из себя наружу выводил
Сгусток радиации весомый;
И во местах,
Где Каин то творил, -
Лучи греховной радиации,
Как искажение лучей
Солнца восходящего, -
Вызывали в жителях мутации;
И их сердца грубели, изменялись,
И грешные в них чувства появлялись;
И сотворили люди идолов, кумиров,
И им нижайше поклонялись,
И люди так грешили смертно,
Ибо от Бога отклонялись…
И идолы те были воплощеньем
Всех грешных чувств людских
И потаенных страхов;
И деревянные их лица выражали:
Гордыню, зависть, гнев,
Обжорство, похоть,
Уныние и жадность,
Или
Имели рыла демонов,
Тех, кто с денницей вместе
На землю упали,
И на людские души, с сатаной,
Яростно напали;
И идолы имели также
Морду зверя,
Ибо звериной хищности
Люди боялись,
И силе зверя
Низко поклонялись;
И изначально звери,
В Эдемском саду,
Сияньем Господа питались
И человеку, будто
Своему царю,
Они с любовью поклонялись;
Но после же
Грехопаденья человека,
Все звери
Были прокляты –
За человека,
И от Бога были отлучены;
И сатаною они были
К искаженью
Мира Господнего
Привлечены;
И такова есть искаженья суть:
Солнца лучи,
Как воплощенье
Божей Благодати, -
По Божиему замыслу
Должны были питать
Все на земле живое,
И в чистом виде
Жизненную силу
В жилы существ всех
На Земле вливать;
И сильный – слабому заботу
Счастливо должен был дарить,
А слабый сильного любовью
За то был должен
Возблагодарить;
Проклятия же после,
Сатана – мир и растений и животных
Вовлек в греховную цепочку,
Которая преступно искажает
Замысел Божий;
И во цепочке этой
Жизненную силу
Солнца лучей
Во чистом виде
Только растенья получают,
А травоядные животные –
Растенья уж поедать должны,
Чтоб получить солнца энергию,
В растениях сокрытую;
Хищный же зверь
Уж поедает
Зверя травоядного,
Чтоб из его убитой плоти
Солнца лучи извлечь,
А уж сильнейший хищник –
Хищника слабейшего
Сжирает,
Чтоб напитаться
Жизненною силой,
Что, чередой убийств жестоких,
В тело его вошла,
И в бесконечность бы
Та череда, кровавая ушла,
Но смерть,
Как самый страшный хищник,
Цепь эту обрывает,
И прах уж не сжирает прах,
И свет себе не добывает…
И чем сильнее зверь –
Тем дальше по цепочке
От света он уходит;
А самый сильный,
Самый хищный зверь
Во жертве свет уж не находит;
И наступает смерть уже тогда –
Ибо где гаснет свет
Там тьма грядет всегда…
И пищевых убийств цепочку
Создал сатана,
И этим проложил
Дорогу он греха;
И «Я» гордыни,
В теле заключенное,
Звериные свои желанья
Чрез тело проявляет,
И жертву хищности своей
Жадно пожирает,
И, как грехов источник всех,
Гордыня – новые грехи
Этим порождает;
И каждый новый грех
Зверя ведет
Все дальше по цепочке
Пищевых убийств,
И дальше все
От света отдаляет –
От Благодати Божией,
От Божией любви,
От жизни в Боге вечной –
И Божий свет
Во теле зверя – душу
Грех гасит тьмою бесконечной…
И дальше сатана решил
Во цепь эту включить
Все племена людские,
По земле разбросанные,
И Каину внушил он
На восток идти, -
Во землю Нод;
И проживал там на земле
В поте лица
Трудящийся народ;
И сатана подвигнул Каина на то,
Чтоб город здесь построить;
И должен этот город был
Стать первым на Земле,
И небесам сюрприз устроить…
И помнил сатана отчетливо
Небесный Город тот,
Которого сам Бог
Был архитектором,
И ненависть свою всю сатана
На Город Бога направлял –
Кровавым вектором;
И пожелал он на Земле
Город так построить,
Чтоб искажение,
Как в зеркале кривом,
Города Небесного устроить…
А сатана не мог
Сам ничего создать,
И он не мог
Даже кусочку глины
Форму горшка ночного дать;
И мог он только искажать
И Божье Слово,
И Божий мир,
И души Божьих тварей,
И искажением он жил,
И им питался,
И без всего, что можно искажать,
Он вряд - ли бы
В живых остался…
И Каин в землю идола воткнул –
Так как когда-то дерево
Сажал он плодоносное,
Но этот идол
Деревянный с мордой зверя
Родил не плод,
А слово злостное;
И стали люди собираться,
И проповедовал им Каин –
Как надо центр
Тут создать
Для всех
Земли их Нод окраин;
И предложил он всем народам
У идола собраться,
И немощным запуганным селянам –
Силой звериной напитаться,
И стаей словно хищной стать,
И «Я» своим,
Как острым когтем,
До всех до бед своих достать,
И от стихий природных
Всех враждебных
Высокою стеной отгородиться,
Так чтоб
И дикий зверь
Не смог
Чрез стену ту пробиться;
И за стеной
Построить всем
Теплые жилища,
И очаг чтоб в них горел,
И варилась пища;
И за стеною крепкою,
В тепле,
Начать размножаться,
Чтобы многочисленною стаей
За стеной собраться;
И стаею всей –
На природу,
Как на врага,
Из-за стены той нападать,
И грабить, и насиловать ее –
По праву сильного,
И убивать,
И постоянно
Дань с нее
По всяческому брать,
И всю добычу –
Тут, за стеною собирать,
И, по закону стаи,
Всем распределять…
И жители земли всей Нод
За Каином пошли,
И стену возвели они,
И город
Построили внутри,
И населили,
Они его,
И подчинялись воле Каина,
И не молились
Чуть ли на него…
И за стеною крепкою,
В тепле,
Сын у Каина родился,
И имя Каин дал
И городу и сыну – Енох;
И первый так
Убийца на Земле
И размножался и плодился…
И город Енох –
От Божих лучей
Темною стеной отгородился,
И идол деревянный
С мордой зверя
Гордо в небеса вонзился…
И город Пела,
Древней Македонии столица,
Нового венчал царя,
И Александром его звали,
И так взошла его заря;
И с детства
Равнодушен был он
К радостям телесным,
И предавался им
Умеренно весьма,
Лишь честолюбье
В нем бродило,
И бесконечным оно было,
Как бесконечна тьма;
И в этой тьме,
Как в омуте бездонном,
Сатана гнездился,
И головами он своими
Радостно змеился;
И Александра –
Из голов одна
В сердце укусила,
И сердце заполнила
Зависти сила;
И Александр стал завидовать
Правителям всех городов земных,
И пожелал вкусить он всласть
Над городами всеми власть;
И голова другая сатаны
В сердце Александра укусила,
И сердце заполнила
Гнева злая сила;
И гнева Александрова вокруг
Мир весь закружился,
И к его стопам
Город всяк ложился;
И голова уж третья сатаны
В сердце Александра укусила,
И сердце наполнила
Жадности сила;
И Александр возжелал –
Не городов там
Несколько отнять,
А царства все земные
Под власть свою подмять,
И наконец уж,
Власти абсолютной,
Все наслаждение познать!
И сатаны четвертая глава
В сердце Александра укусила,
И сердце заполнила
Обжиранья сила;
И в пасть обжорства
Города летели:
Галикарнас и Гордий,
Сарды и Милет,
И государства:
Фригия и Лидия,
И Азия вся малая – затем,
«Тем больше я хочу,
Чем больше ем!»…
И в пасть другие государства полетели:
И Финикия, Палестина и Египет,
И Азии центральной города:
И Вавилон, и Сузы, и Персеполь,
И государства Мидия и Парфия,
И, наконец вся Азия вошла
В желудок Александра необъятный,
Но не наелся он,
И все ему казалось,
Что съел он крошку
От лепешки мятной…
И голова дракона пятая
В сердце Александра укусила,
И сердце заполнила
Похоти сила;
И обжорства наслажденья
Уж казалось мало,
И совокупление
Наслажденьем стало;
И Александром страны покоренные,
Как женщины пред ним
Лежали оголенные;
И, возбужденный их покорностью,
Весь, изнывая от желанья –
Изведать сладость обладанья,
Он в страны те
Входил, входил,
Но наслажденья так и не вкусил,
И во попытке тщетно тратил
Остаток своих сил…
И сатаны шестая голова
В сердце Александра укусила,
И сердце заполнила
Уныния сила;
И Александр встал
На пропасти краю,
И был он жаждой
Наслаждения измучен –
Неутоленной;
А на другом
Бездонной пропасти краю
Все наслаждения скопились,
И в ожидании теснились,
Будто в раю;
И пропасть черная без дна,
Что разделяла края два,
Была унынием забита,
И всякая надежда Александра
Была той пропастью убита…
И Александр вспомнил встречу,
Что в жизни его произошла:
В то время через город Крания
Его дорога шла;
И человека встретил Александр
По имени Синопский Диоген,
И тот сидел на солнце,
Плетенье грея вен;
И Диогену в юности
Оракул предсказал,
Что жизни всей
Его предназначенье –
Переоценку ценностей
Людских всех провести;
И понял Диоген
Буквально назначенье,
И стал чеканить он
Фальшивую монету,
И, как переоценку,
Пускать ее по свету,
И был за это изгнан он
Из города Синопа,
И стал скитаться,
И в рабство попал,
Но под неволю духа
Он в скитаньях
Так и не подпал;
И птице
С разумом людским
Уподобляясь,
Он землю обходил –
Тиранов не боясь,
И их
Насильственным законам
Не подчиняясь,
И на вопрос:
«Откуда ты?» –
Он отвечал:
«Я мира гражданин»,
И он же спрашивал:
«Кого можно назвать свободным?
Судейского оратора?
Но ведь он раб суровых судей;
Или сибарита?
Но ведь он наслаждений раб!
Иль полководца?
Но он раб случая неверного…
Насколько ж выше
Жребий есть того,
Кто наслаждение находит
В пище простой,
И чистом воздухе,
Кто радость бытия
Вкушает безмятежно, -
Вот он поистине свободен, ибо
И никому и ничему он не обязан»…
И ко земным всем благам
Стал равнодушен Диоген,
И бедность,
И изгнанье,
И бесславье
Ему уж стали не страшны,
Ибо считал их пустяками
И даже забавлялся
Ими он,
Как дети
Забавляются шарами,
Что издают
Пустышки звон…
И произвел так Диоген
Переоценку ценностей людских,
И тела все желания,
Которые диктуют
Гордыня, зависть, гнев,
И жадность, и обжорство,
И похоть, и уныние,
Все те, что в рабство
Уводят душу человечью,
И обрывают связь
С Сиянием Того,
Кто есть Любовь,
Жизнь вечная,
И полная свобода бесконечная,
И свет души
В темнице смертной гасят –
Эти все желанья
Отбросил Диоген,
Словно фальшивую монету,
И сердце он
Раскрыл свое
Навстречу истинному свету;
И грелся Диоген
На солнце,
Когда к нему
Царь Александр подошел,
И первый день
Весенний теплый
Тогда во Кранию пришел;
И Александра в сердце,
К времени тому,
Голова дракона укусила
И его наполнила
Вся гордыни сила;
И Александр, накануне,
Город Фивы взял,
И тысячи,
Десятки тысяч женщин,
И стариков, мужчин, детей
При взятии он истреблял;
И собирался он в поход,
Чтобы дойдя до края света,
Таким же способом
Весь мир завоевать,
И счастье небывалое
При этом
Любимому себе отвоевать…
И вдруг увидел Александр,
Что Диоген,
Живущий в бочке,
И в тряпку
Рваную одетый,
И находящий сытость
Во хлеба краюхе –
Счастлив абсолютно –
Бездомный и голодный
И раздетый…
И Александр
К Диогену обратился:
«Проси что хочешь
У меня,
И сделаю я все,
Чтоб твой каприз
В реальность воплотился!»
И Диоген ответил так:
«Ты заслонил мне свет,
И я прошу,
Чтобы ты в сторону
От солнца отступился»…
И Александр, в гневе,
То желание исполнил,
И, к солнцу обратясь спиной,
В свой темный путь пустился;
И по дороге он
Под нос себе
Все время бормотал:
«Ах, если бы
Я не был Александром,
То лучше Диогеном
Бы я стал…»…
Но так переродиться чтобы,
Не мир менять
В угоду сатане,
А Царство Божие
Внутри себя построить,
И над землей зажечь
Весенний теплый день, –
Мешала Александру
Пасть сатаны,
Которая бывает
Собою жадность подменяет –
Лень…
И Македонский уж,
На хищника пути,
Так далеко
От света отдалился,
Что душу
Погубил свою,
И на дно ада опустился…
А Диоген зажег фонарь
И с ним
По городу
Стал бегать –
В солнечный день;
И ищет что он –
Спрашивали все,
Кому было
Не лень,
И отвечал им Диоген:
«Ищу я Человека,
А не тебя,
Трухлявый пень!..»
И пронеслись века,
Как тень Божей идеи,
И прокуратор римский Иудеи
Понтий Пилат сказал:
«Вот Человек», -
И на
Поникшую фигуру
Он указал;
И человека этого
Все тело
Было изорвано бичом,
И человек,
От боли острой,
Дергал истерзанным плечом…
И бесновалася толпа,
Словно пришли в движенье
Гнилью изъеденные пни,
И в человека
Тыкали они
Своими сучьями,
И восклицали:
«Распни его, распни!..»
А человек когда этот родился –
На небе вспыхнула звезда,
Как Бога восклицанье,
Что на Земле Спаситель появился,
И имени его – Иисус Христос –
Звук над планетой
Всею взвился…
И Иоанн Креститель,
Человек,
От сердца своего
Отбросивший навек
Греха фальшивую монету,
И Бога слышащий слова,
Подобные молнии свету,
О скором появлении
Спасителя всем возвестил,
И призывал,
Перед его приходом,
Каяться в грехах,
Сколько б хватило сил…
«А покаяние –
Есть величайший дар
От Бога – человеку,
Рождение второе,
Во котором
Мы снова обретаем Благодать,
В падении утерянную,
И бывши грешными –
Становимся святыми,
Ведь покаяние
Нам открывает небо,
И вводит в рай,
И нет без покаяния спасенья –
Для гибнущей души –
Святого измененья!
И покаяние не есть
Публичное
Самобичевание,
А есть тяжелый, кропотливый,
Внутренний труд
По очищенью сердца
От нечистот всех
Нравственных,
Скопившихся за время
Рассеянной и нерадивой
Безблагодатной жизни…
И что же значит – покаяться,
А значит это
Свой образ жизни изменить –
Тем, что прийти в себя
И грех в себе увидеть –
Во мысли, слове, действии,
И осознать его, возненавидеть,
И силой всей своей
Из сердца его искоренить…
А покаянья плод –
Есть исправленье,
И полное, всей жизни
Измененье;
И должен человек
Безжалостно, с корнями,
И страсти и пороки
Вырвать из души,
И от неправды, зла
Навеки отвратиться,
И к Господу он должен
Приступиться
И лишь Ему
Единому служить –
Всей силою души и тела,
И так вот,
Не сворачивая,
Жить…
А тот, кто кается
И снова
Сознательно грешит –
Тот лишь вину
Свою усугубляет,
Обращаясь вспять,
И порицает
Божье милосердье –
Из Благодати
В тьму упав опять…
И Господа сильнее ранит,
Чем совершенный
Нами грех –
Наше нежеланье измениться,
И из блужданий темных –
К очагу Отца –
К свету и теплу
Уж возвратиться…».
И было Иисусу тридцать лет,
Когда пришел он к Иоанну,
В то место,
Где пророк
Водой людей крестил –
К реке священной Иордану;
И Иоанн сказал
Про Иисуса
Ждущей крещения толпе:
«Вот Агнец Божий – тот,
Кто на себя
Весь мира грех
Берет,
И я о нем вам говорил,
Что Муж за мной идет,
И впереди меня
Он встанет,
Ибо меня
Он прежде был,
И хоть не знаю
Я Его,
Но я пришел крестить
Лишь для того,
Чтоб чрез мое крещенье
Он миру явлен был,
И мир чтобы узнал
Его спасительный
Святой
Любовный
Пыл…»
И Иисус
Крещенье принял
От Иоанна,
И он сказал:
«Нам надлежит исполнить правду»,
И были те слова,
Небесная как манна…
И во крещенья время, вдруг,
Раскрылось Небо,
И Дух Святой сошел
На Иисуса –
В телесном виде,
Голубь будто;
И с неба Голос прозвучал,
Весенний гром
Как - будто:
«Ты сын любимый мой
В тебе –
Мое благоволение!»
И Бог Отец,
И Сын,
И Дух святой
Вдруг на Земле сошлись
В одно цветение,
Во Троицу святую,
Во Богоявление!
«И Бог Един
Во всех трех лицах,
И обладает
Каждое лицо
И всемогуществом;
И совершенной святостью,
И вездесуществом,
И высочайшею свободой,
И не создано Оно,
И не зависимо
От сотворенного чего-то,
И не творимо, вечно,
И каждое Лицо
Несет в себе
Все свойства Божества:
И обладает Бог Отец
Всесовершенным Разумом,
Который безначален,
И беспределен, и неограничен,
И всеведущ,
И знает прошлое,
И настоящее,
И будущее,
И не существующее знает,
Как уж существующее,
И
Знает все творенья
До их бытия;
И во Уме Божественном
Присутствуют идеи
Всего мирозданья,
Все замыслы присутствуют
О тварных существах
И все от Господа имеет
И существованье,
И бытие свое;
И все пред тем,
Возникнуть как,
Находится во Божьем
Творческом уме;
Ум же предвечно
Порождает Сына –
Божье Слово,
И Сын есть Слово
Величайшего Ума,
Превосходящее любое слово,
Так что
И не было,
И нет,
Да и не будет слова,
Которое
Этого Слова
Выше…
И Божье Слово
Есть Всесовершенно,
И Невещественно,
Беззвучно,
И ни людского языка,
Ни символов
Не требует,
И бесконечно,
Безначально,
Вечно, -
Оно всегда присуще
Божьему уму,
И от него
Рождается извечно, -
Вот почему Ум Божий
Называется Отцом,
А Слово -
Сыном Единородным;
И Божий Ум,
И Божье Слово –
Суть духовны,
Ведь Бог же
Бестелесен, нематериален
И невещественен –
Он всемогущий Дух
Святой есть,
Тот пребывает кто
Вне времени,
И Вне пространства,
И не имеет
Образа и вида,
И выше кто
Ограниченья всякого,
И Бытие Его
Всесовершенно,
И беспредельно,
И бестелесное оно,
И формы не имеет –
Невидимое
И неописуемое…»
И человек был сотворен
По Божьему Подобию и Образу
И также
Человек троичен –
В нем разум – Бог,
А Слово – Сын,
А Дух Святой –
Та сила,
Что человеку
Двигаться дает
И жить, существовать,
И, на им выбранный,
Путь жизненный вставать;
И возлюбил так
Бог Отец людей,
Что Сына
К ним послал,
С тем, чтобы Сын –
Спасенье людям
От смерти ниспослал,
И чтобы Дух Святой,
Который есть любовь –
Чрез Сына
Свои лучи
Спасительные слал…
И Иисус Христос, -
Через Рожденье,
Людям подобен стал,
И хрупкость тела,
И жару и холод,
И жажду тела,
И телесный голод
Сын Божиий познал;
И Иисус Христос,
Духом Святым ведомый,
В жаркую пустыню удалился,
И там,
Средь мертвых
Выжженных холмов,
Исус постился и молился;
И Бога он
Молил о том,
Чтобы Небесный Город
Средь царствия
Земного появился,
И чтоб, как зеркало кривое,
Грех Адама с Евой
О стены Города разбился!
И Дух святой
К Исусу нисходил,
И вкруг него
Пустыни пятачок
От земного царства отделился,
И звери дикие в пустыне
Хищность утратили свою,
И вокруг Исуса они сели,
Как вокруг Адама, -
До грехопадения,
В раю…
И сорок дней
Иисус молился,
И вместе с ним
И хищный дикий
Зверь постился;
И под конец людское
Иисуса тело
Пищу земную захотело…
И из пустыни
Марева кипящего
Вдруг облик сатаны возник –
Слюнявого, шипящего;
И веял от него,
Будто могильный холод, -
Желудочный, с ума сводящий голод!
И шепелявил сатана:
«Ну, Иисус,
Что Божий Сын ты –
Сразу докажи,
И чтоб пустыни камни
Сделались хлебами –
Прикажи!»
И Бога враг
Коварно ожидал,
Что Иисус
То чудо сотворит;
И очень сатана хотел,
Чтоб Иисус –
Силу Святого Духа
Направил не на
Земного царства очищенье,
А на –
Земных законов нарушенье,
Чтобы насытить голод свой,
И Божье «Я» свое –
В желудок
Задвинуть на постой…
И Иисус, потом,
Лучи Святого Духа
Не прямо б
В сердце получал,
А хлеб бы ел земной,
Который,
В себе лишь
Искру Духа заключал;
И дикий зверь пустыни –
Во Исусе
Увидел существо бы травоядное,
И хищно б
На него напал,
Чтоб из его
Разорванного тела
Извлечь бы
Искры той запал;
И Иисус был должен
Или жертвой стать,
Иль силой Духа
Зверя изорвать,
И новым хищником
Над Землею встать,
И Духа во себе
Убийцей хищным
В результате стать…
И сатане
Ответил Иисус,
Голосом от голода дрожащим:
«Не только хлебом
Жить будет человек,
А всяким Словом,
От Бога исходящим…»
И сатанинский хлеб
Есть Иисус не стал,
И яркий свет
Над Иисусом воссиял,
И над пустынным зверем,
Мирно,
У ног его лежащим,
И был тот мир –
Господним, настоящим!
И сатана тогда
Исуса перенес
Во город Иерусалим,
И на вершину Храма Божьего
Его поставил;
И шепелявил снова сатана:
«Ну, Иисус,
Коль Божий Сын
Ты есть
На самом деле –
То бросься вниз,
Ибо Господь
Всем ангелам своим
О Сыне
Заботиться велел,
И ангелы тебя,
Летящего, подхватят
И на руках
Любовно понесут, - заботясь,
Чтобы не разбилась
О камень
Нога твоя,
И чтоб на крыльях
Ангельских парило
Твое Божественное «Я»,
И чтоб толпа,
Все это видя – удивлялась,
И, тобой парящим, - восхищалась,
И, пред тобой,
Как перед сыном Божьим –
Преклонялась,
И над людьми, Исус,
Вот так
Твоя бы власть
Распространялась!».
И сатана
Коварно в Иисусе
Хотел гордыню разбудить,
Как в деннице, когда-то,
Она проснулась;
И чтоб затем
Гордыня во Исусе
Всеми грехами развернулась,
И чтобы Сын
Безгрешный Божий –
Грешащим пасынком
Бы стал,
И против Бога бы восстал,
И на Земле бы
Ад кромешный
На радость сатане настал…
Но сатаны
Слова такие
Безразлично
Иисус встречал,
И – «Не буду искушать я
Бога своего без нужды» -
Он отвечал;
И бездна
Под ногами Иисуса,
Та, что гордыни бездной
Его не стала, -
Бездной любви Исуса
К Господу восстала…
И сатана тогда Исуса
На холм высокий перенес,
И Иисусу
Царства все земные
Он словно бы
На блюде преподнес…
И город увидал Исус,
Который словно
Каином построен был;
И за стеною городской
Увидел человека он,
Который Авеля потомком
Был духовным;
И человек тот,
Как цветок,
Питался от земли,
Жизнь тела своего,
Как стебля жизнь,
Кой - как поддерживая –
Только для того,
Чтоб лепестки
Главы его
Могли навстречу солнцу раскрываться,
И светом истины питаться,
И во лучах
Любви купаться
И аромат затем
Божьего слова
На всю округу источать,
Чтоб к Господу
Потерянную тягу
В людских сердцах зачать;
И в поле
Увидал Исус людей,
Которые,
Как и Адам и Ева,
Тяжко,
В поте лица,
Свой хлеб насущный добывали,
И голод, холод,
Страх, жара и боль
Их одолевали;
И головы их,
Тяжестью налитые,
Были к земле
Словно прибитые…
И аромат, который
Источал пророк,
Как истины,
И как любви
Цветок, -
Этих потомков
Евы и Адама
Взглянуть на небо
Заставлял,
И их сердца
Надеждой на свободу
От всех страданий
Наполнял;
И, как потерянный давно
Родимый край,
Плыл среди звезд
Небесный Город –
Бессмертный и счастливый рай;
И светом он призывно
Искрился и мигал,
Словно своих
Детей заблудших
Он днем и ночью ждал…
Но, будто зеркало кривое, -
Грех Адама с Евой первородный
Город Небесный отражал,
И выходил уж город Каина –
Земной и греховодный,
И Город он Небесный искажал;
И из города земного выходила
Стая человеческая хищная;
И ревом она громким объявила,
Что и земля вокруг,
И земледельцы –
Ее добыча личная;
И в рабство земледельцы
К стае той попали,
И рабами страха
Сразу они стали;
И они свой урожай –
Стае отдавали,
Лишь бы боль жестокую
Не ждать,
Не испытать,
И жизнь бы под кнутами,
Как жертва,
Не отдать…
И мелкий хищник стаи
Страхом тем питался,
И своею властью упивался,
И он так наслажденью предавался:
Свою гордыню –
Кровью и слезами
Жертв своих питал,
Пока над ним
Сильнее хищник
Грозно не встал,
И, как налог, -
Его и кровь и слезы
Не отобрал,
И ими свою зависть
Не напитал,
И сборщиком
Налогов сатанинских
Он себя назвал –
И мелкий хищник
Страха рабом стал…
А на налогов
Сборщика всегда
Сильнейший хищник находился –
И зависть гнев пожрал,
А гнев и жадность проглотила,
Ну а их всех
Обжорство поглотило…
И хищный сборщик, тот
Кто был лицом обжорства,
В городе главенство захватил,
И себя царем
Рабов всех страха
Он объявил;
И царство это новое,
Как хищный организм,
Из одного
Желудка состоящий,
И сам
Сжирающий себя,
И насыщения никак
Не находящий, -
В стаю вошел
Таких же
Хищных царств,
И разрывать
Он их
Клыками стал,
И с ними смертно драться,
И, от текущей крови он
Стал уж возбуждаться,
И с царствами другими
Стал совокупляться,
И, орган будто
Для совокупленья,
Он Колизей открыл –
Арену наслажденья,
Женскую яму;
И царства все,
Ареной той прельщенные,
Расселился вокруг,
Зрелищ желаньем возбужденные,
Ибо сказал
Владелец Колизея –
Имперский Рим:
«Я царствам дам
И хлеба
Дам и зрелищ,
И дам я наслажденье им…».
И под
Имперью Римскую
Легла,
И стала
Мерзко охать –
Безносая,
Вся в язвах похоть…
И император римский – кесарь
В смертное
Унынье впал,
Ибо от похоти
Он удовольствий
Уже не ждал;
И никакое
И ни с кем
Совокупленье –
Ему уж не давало
Наслажденье…
И пищей самой
Вкусной в мире
Так обожрался он,
Что уж
Издать не смог бы
И наслажденья стон;
И золотые горы,
Ему принадлежащие,
Уж жадности
Не возбуждали руки,
В бессилии лежащие;
И наслажденье гневом,
По звериному,
Вспыхнуть не могло уже
В его убийствами пресыщенной
И уж мертвеющей душе…
И зависть он
Свою уж с наслажденьем
Не смог бы удовлетворить,
Ведь не к кому
Совсем уж было
Ту зависть применить,
Ибо весь мир
И так
У ног его лежал,
А в сердце
Глубоко вошел уж
Холодный
Безразличия кинжал…
И уж свою гордыню –
Наслажденьем
Кесарь не смог бы
Ублажить,
Ибо его изображеньям, -
Мраморным статуям
С надменным старческим лицом,
Люди и так уж поклонялись,
Как божеству,
И перед
Беспредельной властью
Его грехов –
Они по - рабски преклонялись…
И выше для гордыни
Уж полета нет
И наступил
Предел ее метаний,
А за пределом тем
Уж гаснет свет,
И наступает смерть желаний…
И божество земное –
Римский император,
Во мраморном дворце,
На ложе,
Весь лепестками роз
Усыпанный лежал,
И весь подлунный мир
Ему принадлежал;
И был для человека то –
Предел желаний,
Земной счастливый рай,
Но кесаря надменное лицо
Уныние такое выражало,
Будто настал уж
Жизни край…
И вот,
Чтобы свои
Погибшие желанья
Жизненной силой напитать
Кесарь велел пророка Божьего
Во Колизее разорвать, -
И сатана Исусу то виденье
Показывал мгновенье –
За мгновеньем…
И видел Колизей Исус –
Кровавую арену,
Где гладиаторы друг друга
И ломали, разрывали,
И резали и убивали, -
Всеми оружья видами,
Людьми изобретенными,
И навыками зверя,
Среди людей приобретенными;
И также не арене Колизея
Людей травили диким зверем;
И человека лев голодный
И разрывал и поедал,
И бесновалась зрителей толпа,
И в наслажденьи выла,
Когда дух человека
Тело покидал…
И Колизей земным был воплощеньем
Первых людей грехопаденья, -
Он будто бы
Той точкой Евы был,
Тем наслажденья
Центром женским,
Вокруг которого,
От Бога отвратясь,
Душа Адама
Обречена была вращаться
После вкушения запретного плода –
Добра и Зла познания;
И на арене Колизея воплотились
Эти полученные знания;
И Колизей открытый,
Яма как бездонная,
Женская греховная –
Царства все земные
Во себя втянул,
И Адама всех
Бесчисленных потомков
Он в свою орбиту затянул;
И посреди арены Колизея
Пророс, как истины цветок,
Потомок Авеля духовный –
Слова Господнего пророк;
И удовлетворенье
Он того лишь получал,
Что душу всю свою
Сжигал он
Без остатка
И свет горения
Весь людям излучал;
И на трибуне Колизея
На троне императорском сидел –
Каина потомок кровный
И всех его наследник дел;
И кесарю, сидящему на троне,
Царства все земные подчинялись,
И вокруг арены они сели,
И от ожиданья волновались…
И кесаря холодный палец,
Будто копья острый конец,
Уже пришел в движенье,
Чтобы знак подать,
И чтобы этим знаком приказать
На Божьего пророка
Голодных львов спустить,
И вопли наслаждения наружу
Из глоток зрителей
Тем выпустить…
И во гнетущей
Тишине предгрозовой,
Кровавым ливнем
Готовой уж взорваться, -
Вдруг прозвучали
Сатаны слова,
И к Иисусу стали пробиваться;
И шепелявил сатана:
«Ну, Иисус,
Тебе я власть дам
Над всеми царствами земными,
И славу этих царств
Тебе я дам,
Ибо земная слава
Вся мне принадлежит,
И я ее даю –
Кому хочу,
И горы славы –
Лишь пожелай –
Я для тебя наворочу;
Итак,
Если поклонишься ты мне,
То все будет твое» -
Так сатана сказал
И пальцем черным
На кесаря трон указал…
И очень сатана хотел,
Чтоб Иисус
На трон тот сел,
И Каин как,
Убил бы брата,
Стоящего пред ним –
На Колизеевой арене,
Во окруженьи
Львов голодных…
И, убивая Божьего пророка,
Исус бы сам себя убил,
И Благодати Божей
Бы лишился,
И перестал бы
Сыном Божьим быть,
И в яму б
Колизея опустился,
И в сатаны бы пасынка
Там он превратился,
И славу б всю земную
За это получил –
Ведь славит сатана
Лишь душу ту,
Которая, на хищника пути,
Все далее
От света отдаляется,
И жертв своих
Терзает злобно,
И их мученьями питается…
А жертвой на земле, -
По сатанинской воле,
Всегда становится душа,
Которая всех ближе к Богу,
И ждет ее везде
Дракона пасть,
Куда б ей
Не поставить ногу…
И во всемирном
Царстве сатаны
Есть хищник лишь
И жертва –
И нету третьего пути,
И выход из такого рабства
Так и не смог
Никто найти…
И пред Исусом
Выбор встал –
Кем на пути своем
Земном бы
Он стал:
Иль хищным мира
Властелином,
Иль жертвой –
боли пластелином…
И жертвой стать
Все на Земле…
Больше всего боялись,
И судороги страха
В души людей впивались…
Но липкие ладони сатаны –
Одна, как наслажденье,
Другая – страх –
Исуса душу
Так не смогли схватить,
Как золотой
Луч солнца
Невозможно
Жадной рукою ухватить;
И не нашлось
На свете
Ничего,
Что душу Иисуса
Смогло б от Бога отвратить…
И молвил Иисус:
«Ты, сатана, уйди,
Ты от меня,
Навеки отойди –
Ведь поклоняюсь только
Я своему Отцу,
И одному служу лишь
Я Господу Творцу», -
Так тихо
Иисус сказал
И к Господу понесся Богу
Его любви девятый вал!
И сатана
Под вал этот попал,
И на землю
С копыт своих упал,
И, оглушенный,
В сторону отполз,
И для Исуса
Путь открылся – третий,
Усеянный шипами роз…


21.10. 2013

P.S.
Дорогой читатель!
Благодарю тебя за то,
Что ты вниманье
Моей поэме уделил,
И путь со мной прошел –
По мере
Своих духовных сил…
И я прошу тебя сердечно,
Читатель мой:
Ты напиши мне
О прочитанном
Весь драгоценный вывод твой!
Ибо тобой
Написанное мненье
Тот диалог создаст,
То породит духовное общенье,
Которое миры творит
И искрами его
Жизнь во вселенной вся горит!
И чтоб поэту слово во всеуслышанье сказать –
Надо сначала воздух
Ему во лёгкие набрать;
И воздух этот есть
Слово твоё, читатель,
Ты, в диалоге с автором,
Есть разрушитель зла
И истины создатель!
07.02.2014

Все права на эту публикацую принадлежат автору и охраняются законом.